Любить – это отвратительно

«Приказано любить, но любить – это отвратительно.»                                            Pyrokinesis. —    Джей Гордон Уолкер. Отнюдь не парень со свалки, а идиот, заботящийся о ком-то более, чем о себе. Чья жизнь, по его мнению: если и закончится, то будет отдана ради спасения невинных людей, в конце концов падёт ей в руки. Ей - девушке, заставляющей сердце трепетать и пылать от страстной любви, Ние.    Но где же она сейчас? Где же, когда свет его жизни угасает в полумраке старого лапшичного цеха?   Сморщившись, он облокачивается о стену, словно прикованный, и еле слышно шипит, так чтобы не показаться слабым.    Но Скайлер не придаёт этому никакого значения, не смотрит с жалостью - у неё нет на это ни времени, ни права. Только требует:  — Не дергайся, ты истекаешь кровью.   Голос сухой, безжалостный, как старый шов, снятый заржавевшим и тупым скальпелем. Но даже в нём, сквозь спешку и сосредоточенность, была искренняя забота.    А тело не слушается. Оно дрожит, как подбитая птица, и каждая судорога отдаётся вспышками боли в позвоночнике, в боку, в груди.   Джей думает о том, как поскорее уйти отсюда, чтобы воссоединиться с командой, со своей любовью всей жизни, Нией.    — Пусти, оставь всё как есть. — слетает с уст, отчего та чертыхнулась, откидывая со лба мастера молнии прядь пота и крови, словно её раздражает не сама рана, а его глупая упёртость.   — Ты хочешь умереть? — почти грозится Чен, бережно нанося спирт на стерильную вату, одновременно изучая реакцию. В ней кипит злость: на себя, за несказанные ранее слова, неловкие паузы и редкие визиты на Баунти. И на его инфантильные припадки.  — Что же это изменит?  — Рот закрой.   Уолкер лыбится криво, с горечью, с той самой фатальной бравадой, за которую его и любили, и ненавидели. Растрепанные кудри спадают на лик, вспыхивая в тусклом свете, как языки огня. Один жест — и она заправляет их за ухо, не отрывая взгляда, одновременно вырисовывая ватой кровавые узоры на теле: неровные, прерывистые, болезненные, как и её стремление дать ему новый смысл. А тот кривится, закрывает глаза, лишь иногда приоткрывая, в надежде сдаться своему недугу.   Скайлер прикусывает губу, когда туго затягивает бинт, её пальцы нечаянно касаются его груди. Он смотрит на неё — и на миг в глазах исчезает тьма. Остаётся только тишина.  — Я обязан найти Нию.   Холодная рука с настойчивостью удерживает плечо, тут же препятствуя, и Уолкер зачем-то ей подчиняется, оставляет затею бросить здесь всё и помчаться на поиски своей Ян.    Чен не пустит его в таком положении. Ведь именно она нашла его там, посреди обвала. Но никогда не скажет прямо. Не скажет, что от одного взгляда тепло пробирается под кожу и становится нечем дышать. И то, что сердцу не прикажешь, не скажет. Душа тянется лелеять до самого конца, но любить - это отвратительно.   — Даже спасибо не скажешь? — бросает девушка в конце, тяжело вздыхая и осознавая, что в помещении осталась одна. Сводит брови к переносице, моргая десятки раз, чтобы скрыть влагу. Рвано вздохнув, она подушечкой пальца аккуратно смахивает кристаллик с глаза, так чтобы не смазать макияж.                 «Сердца всё же требуют перемен.           И ждём все мы, но Элли снова мажет мимо вены.»

***