Не смог...

— Ммм... — стону в подушку, пытаясь прийти в себя. Я беру всю волю в кулак и заставляю себя хотя бы поднять голову. Всё пространство кружится, не давая сфокусировать зрение хоть на чём-то. Я поверженно роняю голову обратно. Где-то за спиной слышатся шаги, но я не обращаю на это внимание, не в первый раз просыпаться с кем-то после клуба. Единственная надежда, что он окажется умным и свалит отсюда раньше, чем я очухаюсь. Хотя не исключаю варианта, что омега мог затащить меня к себе домой. Рассуждая, накрываюсь одеялом с головой. Сосредотачиваюсь на своих ощущениях, которые, мягко говоря, скверные. — Выпей это, станет легче, — произносит знакомый голос, ставя стакан на тумбу, судя по звуку. Промычав что-то невнятное, выглядываю из-под одеяла, но даже не пытаюсь поднять голову. Всё, что я могу в этот момент - так это высунуть руку, беря стакан. Жадно выпиваю его содержимое, морщась, грызу не до конца растворившуюся таблетку. После чего падаю на перьевую подушку обратно, пытаясь вспомнить вчерашний вечер.

***

— Ты как? — обеспокоенно спрашивает мой напарник Стэф после того как я спотыкаюсь об ковёр, проливая на него янтарную жидкость. — Леон, ты в порядке? — не унимается омега, закуривая и наполняя комнату запахом травы к ягодам, которые исходили от омеги. Раньше мне нравился его запах, но не более. Многие в клубе приписывают нам роман, это и понятно. Мы не раз так зажигали на сцене, что заканчивали в служебном помещении, дразня стонами наших коллег, но: — На этом всё. - фирменная моя фраза после секса. — Как всегда, всё супер — саркастичным тоном уверяю его. Чуть качнувшись после выпитого одним махом стакана, кашляю в кулак. Собираюсь скрыться с его глаз, но останавливаюсь посередине комнаты, смотря на себя на огромной афише.       На фразе «неповторимый Альфа» моя нарциссическая часть млеет в довольном экстазе. Тёмные тона на обложке идеально подчеркивают мои сильные стороны: рельефное тело в черных плавках и с развязанным галстуком на шее. Многие омеги и даже беты хотят уединиться со мной, млея от вида альфы-самца на сцене. И, каюсь, я им это позволял, позволяю. Теперь снова позволяю! — На, затянись, — предлагает Стэф, увидев мой загруженный вид, и я без раздумий беру протянутую самокрутку, хватая со стола попутно ещё один стакан бурбона. — Ты же раньше не пил бурбон? — Я его полюбил, — отвечаю, приблизив стакан к лицу, втягивая запах, отпивая глоток и чувствуя необходимость выпасть из реальности, которая потихоньку распадалась под действием алкоголя и травки. Это поможет на время забыться, я надеюсь. — Пора! — передаёт администратор через рацию, валяющуюся на столе. Но я мотаю головой в отрицании, заявляя что мне нужно докурить. Не дожидаясь гневных комментариев, буквально вываливаюсь в узкий коридор. Затянувшись, медленно крадусь сквозь компанию ребят из официантов, сохраняя дым в своих лёгких, выпуская его только у старого таксофона в конце комнаты. Прислонившись к стенке, наслаждаясь уединением, наблюдаю, как плавно растворяется ароматный дым, поднимаясь вверх. Ещё одна, две, три затяжки и я уже на сцене. Фрагмент, как я сюда добрался, отсутствовал, но меня это не беспокоит. Мне плевать. Я закрываю глаза, поймав ритм, под который тело само начинает выгибаться в такт музыке, которая разносилась по всему клубу.       Темно-синий цвет прожектор, раз за разом загорается, освещая толпу разгоряченных тел, двигающихся в унисон с битом и разносящих выделяющиеся флюиды сладких омег и терпких альф по всему залу. Кивнув своему напарнику, я приближаюсь и впиваюсь в его губы, создавая тем самым ажиотаж у толпы. Свисты и крики на секунду заглушают основную музыку, пока я хватаю омегу за задницу. Чувствуя, как он теснее прижимается ко мне, обхватывая мой торс, начинает тереться своим членом об мой, но я не возбуждаюсь. Слишком пьян, придумываю себе оправдания вот уже который раз. Отказываясь признавать, что на самом деле заводит меня, а точнее кто...       У каждого из нас есть тайна, которую мы скрываем от всех, боясь быть непонятыми. Глупо, но правдиво. Как и то, что запретный плод ещё как сладок. Но почему-то никто не говорит, что, вкусив плод, захочется ещё и ещё. Закрывая глаза на всю аморальность действий, лишь бы почувствовать снова этот вкус. Невзирая на общество, которое только осудит, не попытавшись даже понять. Один разговор о теме пар своей сущности: альфа\альфа или омега\омега, и всё будет ясно. Первым словом - "выродки", и оно будет самым мягким из разговора. Раньше я всегда усмехался, слыша эти споры и высказывания, ведь они меня не касались. А сейчас?... Вопрос, которым я задаюсь вот уже как грёбаный месяц. Каждую ночь, кончая в альфу под собой, въедая неосознанно в память его зеленые глаза и маленький шрам на брови, который хотелось поцеловать, но я сдерживался. Сохраняя сдержанное лицо, но только до тех пор, пока меня не обхватывают сильные руки, меняя нас местами. Стыдно признавать, но мне нравится чувствовать в себе его член, уткнувшись лицом в матрас, со стоном изливаясь на простынь. Зажимая зубы в тиски, ощущая как узел альфы распирает внутри меня, принося боль, граничащую с диким удовольствием, слушая его хриплые порыкивания над ухом и ощущая тяжесть его обессиленного тела на себе после оргазма. Но это уже не важно, после его фразы : Я УЕЗЖАЮ. На что он надеялся ?! Что я расплачусь, как сопливая омега, и буду просить его остаться? Ему плевать на меня, а, значит, и мне должно быть плевать! Пусть уходит, и всё вернётся как прежде: алкоголь и много безудержного секса с податливыми омегами. Да, так и будет, кричит моё подсознание. Но, чёрт, я до сих пор чувствую его запах бурбона, будто он рядом, но это самообман, и это меня злит. Ухватившись сильнее за талию омеги, прижимаюсь к чужой шее, вдыхая ягодную смесь. «Не то...» рычит внутренний зверь, и я соглашаюсь с ним. Всё не то! Слишком сладко, слишком мягкие руки и тонкая шея. В нём всё слишком. Нет той жёсткости, страсти, с которой разрываешь одежду, рыча в противоборстве за доминирование в постели.       Так, хватит! Мне нужно ещё выпить, нужно забыть всё, но разум играет по своим правилам, прокручивая нашу первую встречу, когда я впервые почувствовал бурбон...

***

Месяц назад — Ну что готов трясти задом перед престарелой омегой? — хихикает Стэф, как только заканчивается летучка, где нам сообщили проходящем в клубе аукционе на приватный танец с одним из нас. — А с чего ты решил, что престарелый? — спрашиваю я. — Скорее наоборот, меня ждет милый, но недотраханный омежка, а вот ты жди старичка, жаждущего тряхнуть стариной, — смеюсь, и ребята подхватывают, увидев скривившегося Стэфа. — Началось, — кричит один из ребят, и мы все уставились каждый в свой телефон.       Фишка в том, что аукцион проходит анонимно, мы не знаем, кто за нас торгуется. Мы видим только ники и цифры, которые меняются одна за другой. У некоторых из ребят,аукцион завершился, и они уже опять смеются, строя догадки, кто их купил. — Это омежка, уж очень хочет меня, — гордо заявляю. Уставившись на баснословную сумму, которую объявил аноним S-77, после чего все остальные сдались, не сумев перебить. Кто знал, что внутри кабинки будет не стеснительная омега, а альфа, вальяжно раскинувшийся на кожаном кресле. В чёрных джинсах и такого же цвета футболке, держа в одной руке стакан и задумчиво смотря на меня. — Я, наверное, кабинкой ошибся, —озвучиваю свою мысль, намереваясь уйти и заново проверить её номер, но баритонный голос альфы: — Не ошибся, — меня остановил. Чуть помедлив, я закрыл за собой дверь, оставаясь с ним наедине в тёмной кабинке. Никто из нас не проронил ни слова. Я просто начал танцевать, плавно выгибаясь, ловя волну музыки, что уже играла в кабинке до моего прихода. Во мне не было отвращения или скованности, что я танцую перед таким же альфой, как я. Было в точности наоборот, какой-то неведанный азарт разыгрался во мне, и я с некой ухмылкой приблизился вплотную к альфе, наблюдая за его скользящим взглядом по мне, усаживаясь поудобнее в кресле.       Да, это азарт! Определённо азарт - довести альфу до предела. Маленькая собственная игра, которую я медленно проигрывал. Даже не замечая этого, утопая в запахе бурбона, который исходил от альфы напротив и заполнял всё пространство, а заодно и мои лёгкие, дурманя рассудок. В какой-то момент танца, он нагло проводит рукой по моему оголённому торсу, украдкой смотря на меня, на мою реакцию. На удивление, я не отталкиваю его руку, а лишь приближаюсь ещё больше.       Я пару раз задумывался, видя целующихся альф в туалетах клуба. Какого это, быть с таким же, как ты, альфой? Кто из них выполняет роль самки, как это происходит? Тело альфы, совсем не омежье, оно не может выделять смазку и расширяться для сцепки. У меня был опыт с бетой, но там все по-другому, наверное...       Маленький интерес попробовать всё больше разгорелся во мне, ощущая горячую ладонь альфы, нагло исследовавшего моё тело, натыкаясь на татуировку, обводя каждый изображённый иероглиф на моих ребрах: «Не могу остановиться и не остановлюсь», - переводит он шёпотом значение тату, но всё слышно. Я перестаю танцевать и просто наблюдаю за потемневшим взглядом напротив. Борясь со своим искушением поддаться мыслям: «Это всего один раз, для эксперимента...».       Заметив, что моё тело поддалось на его прикосновения, лицо альфы озаряет оскал, а его ладонь останавливается на моих оттопыренных плавках с заметным бугорком. Альфа выжидает, давая право выбора: отстраниться или продолжить. Кивок головы с моей стороны, и он незамедлительно притягивает меня вплотную так, что мои коленки упираются в обивку дивана. Его сосредоточенный взгляд будоражит до замирания, пока он не спеша стягивает с меня плавки, освобождая от тесноты мою полувозбуждённую плоть. Мне хочется заскулить, когда он одной рукой обхватил мои яички, массируя их, пока другой расстёгивал пряжку на своём ремне. Расстегнув джинсы с полностью вставшим членом, он принялся за мой, но тот не вставал до конца. — Закрой глаза, всё хорошо. — прозвучал спокойный голос и я ему подчинился. Его движения в разы замедлились в момент, когда он проводил по моему члену рукой вверх-вниз, продолжая в таком плавном темпе до тех пор, пока он полностью не затвердел. Открыв глаза, вижу победную ухмылку альфы, что размазал большим пальцем выделившуюся смазку по головке члена. Я хотел что-то сказать, но вместо этого стиснул зубы, подавляя чуть невырвавшийся стон, когда альфа обхватил губами головку, начиная сосать, вбирая член все глубже. Если бы не гордость, я бы постанывал, как сучка, настолько хорошо, что больно до крови в губе, которую я прикусил.       Сменилось две песни, прежде чем я смог расслаблено выдохнуть, излившись ему в рот, еле удержавшись за его плечи, тяжело дыша. Я даже не обратил внимания, что он уже натянул на меня обратно плавки, а музыка и вовсе перестала играть, оставляя нас в тишине в которой слышно, как сбилось моё дыхание. — Меня... Леон зовут, — еле произношу, вставая перед альфой на колени, тянясь к его члену. Я уже и не надеялся, что он представится после долгой паузы, которая образовалась, но он разрушил тишину. — Эриксон, но лучше зови меня Рик, — произнёс альфа негромко, но достаточно, чтобы я услышал.       Думал ли я в тот момент, что увижу его ещё раз? Определённо нет. Как и то, что это произойдёт уже на следующий день. Как и во все последующие. Только начиналась моя смена в ещё полупустом зале, как я видел Рика за одним из столиков, размещённых по краям танцпола. Если честно, было сложно не заметить этого альфу - он единственный, кто был в костюме и ничего себе не заказывал, кроме воды. Я танцевал на сцене, пытаясь игнорировать его, но не мог перестать украдкой наблюдать, ушёл он или нет. Он никогда не уходил. Дожидаясь каждый раз закрытия клуба, сидя по пять, шесть часов, пока длилась моя смена. Это подкупало. Я видел, как он, уставший, приходил после работы и уже на автомате вешал свой пиджак на стул, попутно расстёгивая пару верхних пуговиц на рубашке, расслабляя её, но не себя. Всегда сдержан и серьёзен, особенно когда об меня тёрся Стэф, или же когда я выходил на танцпол, соглашаясь сфоткаться. Он сам никогда не подходил, лишь издалека буравил меня взглядом, терпеливо наблюдая, пока я общаюсь с омегами. Каждый раз отказывая им, направляясь в сторону альфы. Следуя за ним в машину, пропахшую бурбоном, я просто доверчиво закрывал глаза, слушая, как он заводит машину и выезжает с парковки. Куда ехать — ко мне домой или к нему — не имеет значения, всё, что нам нужно в этот момент, это еда и кровать после тяжелого дня, который закончится только после совместных стонов.       И теперь это всего лишь воспоминания, которые не уходят из головы, разрушая меня. А холодная фраза «Я уезжаю», сказанная сегодня утром, добивает меня своей хладнокровностью, с которой он это произнес. Это изначально не должно было продолжаться. Всё должно было закончиться в той гребаной кабинке! Почему, завидев его на следующий день в зале, я просто его не проигнорировал!? Зачем сам подошёл к нему после окончания смены, зачем поехал в его квартиру и делал так каждый день, в течение месяца?       Больше я такой ошибки не допущу, а пока нужно эту заглушить в алкоголе и в сексе.

***

      Больше я такой ошибки, не допущу. — повторяю у себя в голове фразу, которая всплывает так же чётко, как и болезненное «Я уезжаю». Лучше не вспоминать, констатирую я и чувствую ноющую тоску, припоминая только половину вчерашнего вечера. И мне этого достаточно, чтобы опять почувствовать боль и обиду. Пытаюсь встать, но всё тело ноет, и в особенности задница, которая беспощадно саднит как снаружи, так и внутри. «Какого черта! Я не мог позволить кому-то себя выебать» - уверяю я себя. Остаюсь лежать на животе, решаюсь осмотреть себя и боюсь приступить к заднице, которая, по ощущению, была влажной. — Сука, — обречённо стиснув зубы, матерюсь, касаясь зада. Ощупывая дырочку, не до конца закрывшуюся от явно какого-то узла! — Прости. Я перестарался в этот раз. — слышу извиняющий голос и оборачиваюсь на него. Сразу замечаю в дверном проеме Рика, наблюдавшего всё это время за мной. — Какого черта?! — крикнул я на альфу, и боль в висках моментально отозвалась в голове.       Приняв сидячее положение, я зажмурился от боли. Альфа напротив сочувственно смотрел на меня, и это ещё больше выводило из себя. Что ему нужно от меня? Какого хрена он в одном полотенце !? Хочу, чтобы все это оказалось сном, хочу проснуться где угодно, но только не здесь, не с альфой, который пару часов назад, поставил перед фактом, что уезжает...       И как я сразу не понял, где я нахожусь?.. Я ведь не раз запинался об этот волосатый ковер у порога, кидал боксеры на декоративного оленя на полке и падал на эту кровать. Даже знакомый запах, окутавший меня в полудрёме, давал намек где я нахожусь, но я наотрез отказывался верить своим инстинктам. — Я никуда не поехал, — усмехается Рик, отвечая на мой вопрос, приближаясь ко мне. — Не смог... Рик       «Не смог...» — вот так просто произношу и тут же усмехаюсь над абсурдностью сказанного. Не веря до конца, что пару часов назад отказался от должности, которой добивался пять лет! Одним звонком убил карьеру, которую выстраивал долгие годы упорной работы, а всё из-за одного вечера, когда я впервые увидел Леона.       Дом, работа, работа, дом — так проходили мои дни за исключением выходных, проведённых в качалке. Трудоголик, скучный, задрот — эхом крикнули мои коллеги, когда я в очередной раз решил отказаться от похода в клуб, но последняя их фраза, «задрот», меня задела, и я будто снова стал подростком, который засиживался в библиотеке вместо того чтобы кататься на соседском скутере, как это делали все «крутые» со двора. Моя непоколебимость дала трещину, и мои коллеги за это уцепились, буквально притащив меня в клуб. Всю дорогу до него рассказывая про сексуального омегу и горячительные напитки, которые я предпочитаю избегать. Я хорошо запомнил тот момент, когда во всем клубе выключился свет, а из колонок вместо музыки пошёл обратный отсчет: — Пять! Четыре! Три! Два! Оди-ин! — И весь зал взвыл, включая моих товарищей, толкающих меня в бок и кричащих сквозь музыку «Мы же говорили, что омега огонь!» И я согласно кивал, только мой взор был не на омегу, как они могли подумать, а на его партнёра альфу. Прическа киортонс, русые мокрые волосы. Всё это мелочи, но они завораживали, когда он периодически поправлял их назад в замедленном действии, будто это часть танца.       Нет, омега определённо хорош, но вот рядом с альфой он для меня терялся. Образ альфы не давал даже шанса отвести от себя взгляд. Подкаченное тело, на которое была надета черная полицейская кобура. Его наглые движения сопровождались хитрой улыбкой, когда он засовывал свою руку в трусы омеги, превращая танец в соитие, и ему это доставляло удовольствие. Слыша ревущую толпу, пока подтанцовка выступала, настоящий танец разворачивался позади них. В этот же вечер, не отъезжая с парковки клуба, я бурно кончил себе в руку, капнув на флаер с изображением этого альфы, представляя, как белая жидкость вытекала бы из Леона после того как я бы заполнил его сполна. На этих фантазиях, всё бы и закончилось, если бы я не заметил на флаере информацию про аукцион.       Во мне не было сомнений участвовать или нет. Для себя я уже всё решил - на вечер аукциона он будет танцевать только для меня. Я и подумать не мог, что осмелюсь прикоснуться к нему. В тот день я ни о чем не думал, просто действовал, и всё, что происходило в маленькой коморке, мне безумно понравилось. Но мне этого оказалось мало, особенно после того как он вцепился в мои плечи, сжимая их мёртвой хваткой, постанывая от моих манипуляций с его органом. Его ответный минет не остудил мой пыл, а только подогрел. Не припомню, когда в последний раз чем-то загорался так сильно, что все мои фантазии, крутились лишь об этом. О его плавном накачанном теле без единого изъяна, даже тату не портило его вид, а наоборот. Что было забавно, ведь раньше я считал, что тату - это уродство, а сейчас только и думаю, как пройтись языком по каждому символу.       Все эти мысли роем кружили в моём рассудке, не давая спокойно работать. Я то и дело заходил на сайт клуба, придвигаясь к столу ближе, щелкая мышкой, листая фотографии выступлений. Останавливаясь периодически на тех, где был изображён Леон, как представился альфа. Это не первый случай, когда меня заводит свой пол, и далеко не второй. Ещё в подростковом возрасте я стал замечать за собой странный интерес к альфам, когда подолгу не мог выйти из общего душа, чтобы никто не увидел мою эрекцию. Прошло немало времени в отрицании и злости, прежде чем я осознал и принял, что я гей. Может показаться, что из-за этого у меня нет пары, но это не так. Я просто не верю в любовь, это всё миф, как и сказки про истинные пары. Лет в двадцать я ещё верил в ментальную связь, привязанность, преданность и бла-бла-бла про любовь, истинных на всю жизнь. Но сейчас мне двадцать девять, и я не единожды спал с омегами и альфами, которые нашли своих истинных, но им это не мешало спать с другими.       Так что мои появления в клубе, чтобы увидеть Леона, я оправдывал тем, что это просто хороший секс и завтра Леон мне найдёт замену и уйдёт в ночь с другим. Но проходили дни, а он выбирал меня, а я до сих пор не мог насытиться им. Каждый день я стал поглядывать на часы, злясь, что они идут так медленно днём и так быстро ночью, когда он рядом. Буквально всё кричало, что это уже не просто трах, но я упорно игнорировал, как и остальные свои чувства, которые не давали мне покоя. Изо дня в день злость на себя нарастала из-за чувства тревожности, от которого каждый раз думая, что вот сегодня он пройдет мимо, даже не взглянет на меня, и винить его будет не в чем. Мы не давали обещаний и даже не говорили про встречи. Я просто приходил и надеялся, что он пойдет со мной, а не с кучкой текущих шлюх, от которых кровь стынет в жилах, когда они окружают его. Но он выбирал меня, и на вечер моя тревожность утихала, и я блаженно, втягивал в легкие наши перемешанные запахи горького шоколада от Леона и бурбона от меня.       Но эта история не могла длиться вечно, так я решил для себя и знал это изначально. Сжимая трубку в руках после звонка начальника, который отправлял меня в другой город, на должность, которой я грезил, я был настроен решительно, выйдя из ванны, в которую вбежал, чтобы не разбудить Леона. Ещё час я сидел на диване, ожидая когда он проснётся, и просто разглядывал его. — Я уезжаю, — произношу, как только он закрутился в постели, вылезая из-под одеяла. Он кивает и потягивается в постели, а я не могу сдвинуться с места. — Ты не понял, — продолжаю я, и он приподнимается на локтях, встречаясь со мной взглядом. — Меня переводят в другой город и я уезжаю. — лучше резко, чем растягивать боль, думаю я.       Всё это время пока он спал, я прокручивал все исходы в разговоре после того как я скажу, что это конец. Во всех вариантах я ожидал длинных бесед: Почему? Как так?Останься! Но этого не было. — Понятно, - единственное, что прозвучало из его уст, и это оказалось больнее всего...       Мысль, что я для него был удобным трахом на вечер сжирала меня извнутри, не давая ясно мыслить, пока я собирал чемодан, со злостью поглядывая на часы. Его смена уже давно началась, и я чувствую, как меня пробирает ярость, зная что сегодня он уйдёт из клуба не со мной. Я швыряю чемодан к выходу и ненадолго закрываю глаза, пытаясь успокоиться. Но позвонивший телефон не даёт мне этого сделать, меняет мои планы моментально, как только я слышу в трубке нечленораздельный голос Леона под грохот музыки. Наплевав на время отлёта, я выскакиваю из дома, направляясь прямиком в клуб, собираясь по полной программе спросить за все ласковые слова в мою сторону, а именно за сволочь, кретина и мудака с тонким членом!       В клубе его долго искать не пришлось, Леон был на сцене, вот только сегодня он явно перебрал. Его движения были шаткими настолько, что он в моменте чуть не падает, успев облокотиться на своего партнёра омегу. Зрители не замечают или им всё равно, они в такт упиваются музыкой, но я всё вижу. Подтанцовка выходит на первый план, закрывая обзор, как омега помогает Леону, сойти со сцены в закулисье. Куда я и направился следом, вышибая ногой дверь, так что она ударяется об стену, чем пугает омегу, сидящего верхом на Леоне, который был на диване. Если бы не стакан виски, я бы подумал, что он в отключке, но нет, эта сволочь просто пьяная! — Ты сдурел! — завопил омега, слезая с Леона. — То, что вы друзья с ним, не даёт тебе права, сюда вламываться и тем более ломать собственность клуба. — Друзья, говоришь? — расхохотался я по-злому, уже потеряв ориентиры здравомыслия. — Да мы с ним трахаемся! — выпалил я, задевая нарочно омегу плечом, подходя к Леону, который ничего не соображал, но завидев меня, поднялся ко мне руки, обхватывая мою шею и под шокированный взгляд омеги впился в мои губы сам. — Не... Не уез..жай — пьяно бормочет Леон, прервав поцелуй. Я с трудом поднимаю бренное тело и буквально тащу его за собой, обходя всё ещё шокированного омегу, направляясь к выходу.

***

      Да, я не смог уехать, потому что... — Я люблю тебя, — признаюсь впервые в жизни, наступая сам себе на горло. Ведь был убежден, что любви не существует, но тогда что это? Я жертвую своей карьерой, которая была ключевой в моей жизни..        — И ты меня тоже любишь, — добавил я, со всей серьёзностью, смотря в карие глаза, которые расширились от моих слов. — Как самонадеянно с твоей стороны, — парирует Леон, нервно касаясь своих волос. — Да, — признаюсь я, уже рядом с ним, толкаю Леона, обратно на кровать, аккуратно залезая сверху на него. — Но, ты сам мне в этом признался вчера. Сначала в машине, потом дома и наконец в кровати, сладко постанывая, — шепчу ему в шею, мелко покусывая её, желая оставить свою отметину. — Я зол на тебя, и даже не думай подмазываться! — отталкивает меня, но я не поддаюсь. — Прости. — Ты решил свалить, даже не объяснившись со мной, будто я этого не достоин. — Я хотел — заявляю, хватая его руки, удерживая их над головой. — Но испугался, что ничего не значу для тебя. — признаюсь, отпуская его руки, которые уже не вырывались.       Леон мог сразу запротестовать на мой отъезд, но он смолчал, и я сделал вывод. Только в машине, пока я его вёз, он не сдержал свой язык под действием алкоголя и произнёс слова, которые я хотел услышать. Причину, по которой я брошу работу, отказываясь от хорошей должности, и эта причина подо мной. — А как я у тебя оказался? — Ты позвонил мне, не помнишь? — спрашиваю, наблюдая как Леон хмурится, явно пытаясь вспомнить, но безуспешно. — И что теперь, ты уедешь? — спросил он, после недолгой паузы. — Я остаюсь, но я хочу ещё раз, услышать от тебя признание, уже на трезвую голову, — прошу я, склоняя голову так, что мы едва не касаемся лбами. — Я люблю тебя, — произнёс Леон и я впился в его губы. Ради этих слов я готов отказаться от всего. — Я тоже тебя люблю, хоть ты и наглая морда.