Часть 1
24 мая 2025 г., 18:05
Это история, что произошла давным-давно. Быть может, ещё в юности твоей прабабушки. На севере: в чёрном лесу, в гроте из красного камня — в их глубине. И именно по этой причине зимой мы оставляем дары у входа туда. Так ты поймешь, что это — подлинная история. Сказ о присутствии Богов в нашей жизни и об их милости во все времена.
Итак. В год, когда зима наступила, вместе с ней пришёл Волк Великий. Чудовище было ужасно — достаточно статное, чтоб смотреть прямо в глаза, с клыками длиной в палец и пастью, способной целиком откусить голову человека. Его шерсть, может, когда-то была пшеничной, но теперь казалась поблёкшей, подёрнутой тяжестью инея. Никто не знал как, но посыпался снег — он уже был здесь, логовище устроив меж валунов алых. Бродя по чёрному лесу, взвывая, как человек, коего скорбь охватила.
В деревне было множество недовольных. Мы охотились пропитания ради — тогда, как и прежде, — и первый охотник, что подошёл слишком близко к пещере, вернулся, шатаясь: истекая багряным, руку в утробе Великого Волка оставив.
Старейшины обсуждали, что делать, а крепкие люди младые жаждали справедливости. Отряд в путь отправился к вертепу. Никто не вернулся — жизнь окрасила снег. Группа верующих принесла дары к логову Зверя, но не смогла утолить его голод. Другие ж взмолились об избавлении: жгли благовония, сбрызнув медью огонь — чтобы дым ароматный поднялся к Богам.
На восьмой день славословия были услышаны. Необъятная птица цвета красного золота спустилась в низы, на край поселения приземлившись — да, там, где камни блестят, словно озеро в свете луны — и сошёл с неё всадник: титан юный в простецких одеждах странствующего жреца. Лик оного же сиял от откровенья.
— Добрые люди, — промолвил священник. Голос его — благозвучная песнь. — Я ищу брата. Не встречался он вам?
Жители зашептались между собой — кто же где-либо видел такого-то исполина?
— Господин, — отозвался старейшина. — Боюсь, нет. Но как нам узнать его?
— Много-много обличий, — сказал великан. — Он может быть мужем, таким же высоким, как я, с косами, смехом звенящим. Бурей внезапной, коя рушит дом грешника, праведника уберегая. А может — и волком с голодом неутолимым.
Жители пали ниц, осознав, что их гость — полубог.
— Некоторые из нас лицезрели могучего волка, — поведал жрецу собеседник. — Обитает он в чёрном лесу, что на север отсюда. В гроте алом, как кровь.
— Благодарствую, — отвечал полубог, поклонившись старейшине. — Пусть Истина Изначальная льётся с уст твоих и да возвысится твой народ.
Развернулся он и отправился в чёрный лес.
Следующая часть легенды обычно вызывает у какого-нибудь дотошного слушателя вопрос: «Как мы можем знать о ней, коль история без свидетелей?». Мне говаривали, когда сам я был мал и пытлив, что одна деревенская дева последовала за проповедником, чтоб увидеть их встречу… Ежели это всё правда, какова её нить судьбы — неизвестно.
Как бы ни было — Истиной мы одарены, связаны — продолжение вот, и дано нам таким:
Пастырь в чащу вошёл и хотя никогда не бывал здесь — не ступал на сей мир — обнаружил пещеру без заминки единой.
— Брат, — позвал он, добравшись до входа. — Варп стенает от битв, которые вёл ты, и боли, которую ты испытал. Позволишь тебя рассмотреть?
Великий Волк взревел — крик стенанья, стыда и угрозы — предостерегая жреца.
Видишь ли, мир наш — остров покоя в свихнувшемся Океане. Так твердили грозные ангелы, что спускались с пурпурного свода в поисках храбрецов — они знали, что говорят. Вот и зверь величавый решил схорониться — в убежище, исцеления месте опосля сражений всех в высях вопящих.
— Не ищу битвы, — продолжено было. — Изменился я не так чтобы сильно.
Изо мрака прозвучал глухой рык.
— Я пришёл из надежды помочь, — пояснял жрец. — Ты мой старший и люблю я тебя несмотря ни на что. Видел я как один пал, затерялся в потоках Эфира, кои тянут всех нас. Не хочу, чтоб сие повторилось.
Голос стал почти шёпотом, но звучал чётко, хладно.
Вышел монстр наружу. Встал супротив от человека, что его братом кликал. А в очах пылал глад. Только больше, чем прежде.
— Не хочу потерять ещё одного, — подытожено всё вышесказанное. — Помнишь, то же ты мне говорил? Может, жалеешь поныне, однако я благодарен. Ты тогда спас мне жизнь. Позволь же помочь.
Волк не ответил. Опустил голову — чтоб клыкасто не огрызаться. Жрец шагнул к нему, да коснулся своим лбом его лба: от покрова его исходил веры свет — солнца. Маленькое пятно ледяное растаяло в тот момент, вода капнула у их ног. Жрец, подняв руки, обхватил волчью морду — внимания не обратил ни на грязь, ни на зубовный блеск.
Тогда начал он петь и Литургия, сочащаяся с его губ, была слишком возвышенна, чтоб постичь её смог человек. Деревья склонились пред ним, камни вскричали навзрыд. Если отправиться к той пещере сейчас — ты увидишь бороздки в скале, выточенные их слезами, а деревья постарше до сих пор согнуты, искривлены.
Если существовала та девушка, что свидетелем стала сей встречи — после песни самой сути мира не услышала б ничего.
Великий Волк плакал: чёрные слёзы шипели, катились по меху в снега. Он скулил, его шерсть встала дыбом, а к затылку уши приникли. Пока влага прозрачной не стала.
Тогда жрец отпустил его, протянув руку — жест приветствия. Волк лишь пристально поглядел на него.
Изменился мир — Правда в виде другом.
На своих двоих стоял Царь-воитель: с секирой за поясом, косами златыми, лицо обрамлявшими, созданное для веселья. Он запястье жреца сжал. Обнял, притянув — так осмелился б лишь другой из их рода. Поцеловал — в щёки, губы. И они удалились во тьму.
Что б ни делали там — запрет смертным на размышления.
Следующим днём — погожим и ясным — пастырь с царь-воином вышли из чёрного леса. Вровень ступали и лёгким шагом. Улыбался один шутливому слову другого. Деревенские вышли навстречу — пали ниц пред божескими детьми.
— Встаньте, люди, — царь-воин воскликнул. — Снег не сделает одолженья коленям.
Улыбнулся он, сказав это. И узрели в усмешке клинки-зубы Великого Волка. Тем не менее, было видно — муж честный. Потому жители поднялись.
— Я рад, что твои поиски увенчались успехом, — поздравил старейшина.
Проповедника озарила улыбка. Будто груз прожитых лет спал с плеч.
— И я рад, — сказал он.
— Но не больше меня, — возразил его брат. — Я признателен, что послали за мной. Приношу извинения за хлопоты, что доставил вам в эту зиму.
— Тяготы — удел душ, Господин. Это наша признательность вам.
— Верно сказано, — согласился царь-воин. Спросил: — Можно ли наградить их за помощь?
Младший из великанов вновь смертному поклонился.
— За верность и вспоможение: «Даже в самую лютую зиму, если в чёрном лесу водится дичь — стрелы вмиг настигнут её».
Как провозгласил, так и стало. И с тех пор никогда не рубили и не покидали мы этот лес, ибо в нём заключено обещание — данное братьями, рождёнными от Богов.
Попрощавшись с людьми, жрец с царь-воином взобрались на птицу из красного золота. Улетели в разрыв реальности, рассекающий небеса.
Ангелы вспоминают о них в годы явки за юношами для войн. Более же ни один смертный на нашем мире не встречал ни Первосвященника, ни Волчьего Короля.
Стрелы ж наших добытчиков разят дичь в лесу чёрном, и дары возлагаем к вертепу из багряного камня. И рассказываем эту историю.
Ибо в нас — преданность. По Истине мы живём.
