Когда ты смотришь на меня

      Женский визг, сразу же переходящий в смех, звучит так звонко, что кажется, слышно не только на небольшой поляне, густо заросшей цветами, но и далеко за ее пределами. Рану нравится этот звук, нравится так же, как и девушка, которую он подхватывает на руки, а та, притворно сопротивляясь, отталкивает его. Отталкивает только для вида, а потом обнимает за шею и смеется, запрокидывая назад голову.       – Ран, да отпусти уже меня!       – А если не отпущу, то что, Акеми?       Она хихикает, когда Хайтани ставит ее на ноги и убегает в сторону деревни. Ран догоняет ее за пару шагов, снова хватая девушку в свои руки и самодовольно улыбается. Акеми улыбается в ответ, сверкая янтарными глазами, цвет которых гармонично смотрится с цветом ее волос – они у девушки иссиня-черные, заплетенные сейчас в длинную косу. На голове аккуратный венок из собранных в поле цветов. Некоторые цветы вплетены в темные пряди, и Ран проводит пальцами по нежным лепесткам и блестящим, как шелк волосам, наблюдая за тем, как от этого движения Акеми прикусывает соблазнительно яркие губы.       – Ты так и не ответила, – он наклоняется ближе к ней, и собственные волосы, заплетенные в две косички, скользят по плечу вниз.       – На что? – Акеми наигранно хлопает большими глазами.       – Что будет, если я не отпущу тебя? – а расстояние между ними становится все меньше и меньше. Он хочет сказать что-то еще, но девушка не дает ему закончить фразу: быстро подается вперед и целует Рана – умело, развязно, прижимаясь всем телом к нему. Он отвечает на ее поцелуй, притягивая ближе.       Целуются они недолго – мало ли вокруг лишних глаз, а родители Акеми уж явно не одобрили бы ее поведение. Хотя, впрочем, о том, что единственная дочь четы Ивата скоро станет женой Рана Хайтани, не твердил в деревне только ленивый.       – Хватит с тебя на сегодня, – усмехается девушка, отстраняясь, а одну руку кладет на грудь Рана, который уже делает шаг к ней. – Мне пора.       – Выйдешь ко мне завтра утром?       – Хм, – она поднимает изящную руку к лицу и постукивает пальцем по губам, как будто обдумывает вопрос. – Не знаю!       Акеми смеется и все-таки убегает домой. Ран смотрит ей вслед, ловит взглядом как с ее волос падает венок, как она придерживает левой рукой платье, чтобы не запутаться в длинном подоле. Когда девушка скрывается из виду, забегая на высокое крыльцо дома, он со вздохом разворачивается.       Не знает она!       Хайтани идет по широкой улице, чуть щурясь от последних лучей заходящего солнца. Мимо него с лаем пробегает небольшая собака, за которой бежит маленькая девочка – Морико, кажется. Ран знает ее, но не помнит точно имени. Он вообще знает здесь практически всех – деревня не такая большая, да и молодежь любит собираться по вечерам возле большого костра, где хочешь, не хочешь, но узнаешь все новости и сплетни. Последнее время, конечно, все говорят про него и Акеми.       Она считается самой завидной невестой – изумительно красивая, скромная (Ран знал, что это не так), умная, да еще и обладающая весьма богатым по меркам их жизни приданым. Хайтани смотрел на то, как семья Ивата балуют единственную дочь и начинал немного беспокоиться за то, согласятся ли они отдать ее за него замуж. Сам он потерял родителей еще несколько лет назад, и все, что ему от них досталось – это дом, ставший для него одного непривычно большим. Он не сразу смог смириться с тем, что произошло, но сейчас, в девятнадцать, был уверен, что прошлое должно оставаться в прошлом, а ему надо продолжать жить дальше. Иногда он думал – одобрила бы мама его выбор, или назвала Акеми слишком…       Слишком какой, Ран не знал. Внутри скреблось неприятное чувство, напрямую связанное с девушкой, в которую он был влюблен. Да, Акеми была прекрасна, но Хайтани, при всей ее красоте, она казалась монетой о двух сторонах, обратная из которых Рана привлекала куда меньше.       Ему казалось, что девушка играет с его чувствами – она то целовала, обжигая собственным огнем, то становилась резко холодна и не замечала Хайтани, который терялся от подобного поведения. Он не мог понять ее. Это и привлекало, и отталкивало одновременно. Такие игры, хоть и распаляли желание показать Акеми, кто на самом деле здесь главный, порой Рана раздражали. Он готов был сделать для девушки все, ни в чем ей не отказывал и вкладывал в свое отношение к ней всю заботу и любовь, на которую был способен, и ждал в ответ того же. Проще говоря, Ран любил, хотел, чтобы его любили в ответ так же, и считал, что не так уж и много ему хочется.       Видимо, Акеми была другого мнения.       Ран настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как подошел к своему дому. Фиолетовые глаза рассеянно оглядели блики на окне, а потом он открыл дверь. Дома было прохладно – после дневной жары это только радовало. Хайтани невольно подумал: наверное, когда дома тебя кто-то всегда ждет – это так приятно… Он представил, что этим кем-то была бы Акеми, которая встречала бы объятиями и нежно целовала, и усмехнулся сам себе – Акеми и нежные поцелуи были малосовместимы. Та умело строила на людях невинные глазки, а Рану нравилось на это смотреть, особенно, если за пару часов до этого он буквально втрахивал ее в свою кровать, вырывая стоны и крики.       Возле девушки часто крутилась стайка ее подружек, и Хайтани был уверен – эти-то точно знали все, и именно от них по деревне расползались слухи и сплетни. Когда по вечерам возле костра он сидел, прижимая к себе Акеми, не раз ловил на себе то завистливые, то влюбленные взгляды. Он нравился многим, и в этом не было ничего удивительного – во мраке фиолетовых глаз пропала не одна девушка. Но Ран не обращал на это внимания, зарываясь носом в шею Акеми, и та лишь гордо поднимала голову, оглядывая неудавшихся соперниц.       Хайтани как раз-таки этого и не понимал: Акеми же любила его, тогда к чему были все эти ее штучки и откровенный флирт с другими на глазах у Рана?       Вечер выдался уютным и теплым, несмотря на кружившие весь день на небе тучи, которые, вопреки ожиданиям, так и разразились проливным ливнем.       – Вот и нужна она тебе? – хмыкнул Изана, покачивая ногой.       – О чем ты?       Они сидели на крыльце дома Хайтани – пятеро парней, расположившихся кто где: Изана, облокотившись на Какуче, полулежал на самой верхней ступеньке и болтал в воздухе ногами, Шион на последней ступеньке, а Ханма растянулся прямо на траве перед домом. Он то и дело отмахивался от комаров, стараясь махать рукой в сторону Рана, которого, как назло, не заедали, при том, что тот сидел от него в паре шагов.       – О том, что твоя ненаглядная Акеми сегодня снова этому Таканори глазки строила, а ты мрачный ходишь уже полдня из-за этого.       Ран кинул недовольный взгляд в сторону Изаны, но возразить ему было нечем.       – Это, знаешь ли, предательство, – Ханма лениво перевернулся со спины на правый бок – чтобы видеть Хайтани, и продолжил подчеркнуто пафосно. – Она предает ваши чувства, а ты – нас.       – Завались, а, – Ран кинул в Шуджи цветок, который нервно перебирал в руках. Ханма засмеялся.       – А между прочим, он прав, – подает голос Какуче. – Она ведет себя неправильно, Ран, и ты понимаешь это. Почему не действуешь?       – Что я еще должен сделать? – рявкнул в ответ Хайтани. Изана закатил глаза и цокнул. – Ну что?!       – Может быть, ей не хватает чего-то от тебя? – парень проигнорировал его тон.       – Да, может ты ей недостаточно глубоко вст…       – Завали! – Ран налетает на Ханму, и тот успевает громко смеяться даже несмотря на несколько ударов, которые наносит Хайтани, отталкивая руки парня, которыми он закрывается.       – Прекрати ты его злить! – прикрикнул на Шуджи Изана и оторвался от Какуче. – Ран, блять! Слезь с него!       Ханма уже открыл было рот, чтобы сказать очередную шуточку, но предупреждающий взгляд Какуче заставил его все же замолчать. Правда, ненадолго.       – Может, ее приворожить? – подает голос молчавший до этого Шион.       Все оглянулись на него. Ханма снова захихикал, Какуче вздохнул, Изана в лице не изменился, а Ран вопросительно изогнул бровь.       – Ты серьезно сейчас?       – Ну да, – пожал плечами тот и запустил пальцы в светлые волосы, зачесывая их на одну сторону. – Тем более, что это и действительно может помочь, и ходить тут далеко не надо.       – Нет, – отсек идею Хайтани. – Я не верю в это, во всю эту магию, привороты… Нет.       – Ладно, – легко согласился Шион. – Ходи дальше с кислой рожей и смотри, как она за другого замуж выходит.       – Вы что сегодня, сговорились все?! – снова начал заводиться Ран. – Мы больше ни о чем поговорить не можем?       – Да можем, только смысл, если ты все равно сидишь там в своих мыслях?       Хайтани отвел взгляд.       – Ты пойми, – осторожно подсаживается поближе к нему Ханма. – Шион дело говорит. Ты со своей стороны все для нее делаешь? Делаешь, а толку нет.       – Ну, я тоже не то чтобы верю в подобное, – Какуче переплетает свои пальцы с пальцами Изаны.       – А по-моему, стоит попробовать, – хмыкает Изана. – Ты нравишься ей, дак вот приворожить ее еще, чтоб наверняка. В конце концов, даже если это все бред, зато весело, Ран! Только к этому ненормальному идти придется…       – А что, у нас в деревне это сделать никто не сможет? – в голосе Хайтани было не то что сомнение – там прямо открыто читалось, что в гробу Ран это все видел.       Изана и Шион вместе покачали головой. Наступила тишина. Все понимали, о ком говорил Курокава, и неуверенно переглядывались. Речь шла о странном парне, про которого знали тут все, хоть он и не жил в самой деревне. Его дом находился в почти в часе пути отсюда, до которого была дорога напрямую через лес. Слухи про него ходили разные – кто-то говорил, что это парень лет семнадцати, кто-то уверял, что видел в лесу девушку, некоторые и вовсе пугали остальных рассказами о неизвестном существе, которое с наступлением сумерек вышло из дома и направилось в вечернюю тьму. Ран во все эти россказни не верил, и считал, что если там кто-то и живет, то это точно обычный человек. Почему он не переселится в деревню, а живет там в полном одиночестве, он не понимал, да и, по правде говоря, думал об этом крайне редко – ему просто не было до этого дела.       Но кто бы там ни был, идти к этому «кому-то» Хайтани не хотел. Он окинул глазами друзей, поймав на себе выжидающие взгляды.       – Да я что, девчонка, что ли? – фыркнул Ран. – Акеми будет моей и без этой ерунды.       Ханма поджал губы и покивал, всем видом показывая, что словам Рана не верит. Хайтани проигнорировал подобное пренебрежение, чтоб не ввязываться с парнем в очередную драку. Какуче лишь пожал плечами.       – Как хочешь, Ран, – произнес он и сменил тему, чтобы наконец отвлечь и самого Хайтани, и остальных.       Про прозвучавшую идею Ран несколько дней даже не вспоминал, вычеркнув ее из головы как глупую и бессмысленную. Акеми продолжала свою излюбленную игру, и парень честно старался закрывать на это глаза, но безграничным терпением Хайтани вовсе не отличался. Поэтому однажды днем, когда он не дождался девушку в заранее назначенном месте, границы самообладания начали трещать по швам. Ран подождал еще несколько минут, а потом решительно направился в сторону, противоположную дороге домой.       Ему было и смешно, и в то же время внутри бушевало раздражение. Во-первых, ну действительно, бред – идти за какими-то приворотными зельями, вместо того, чтобы просто рожу набить всем остальным ухажерам Акеми. Он, впрочем, это уже делал, доступно объясняя некоторым из очереди желающих завоевать сердце девушки, что им тут ничего не светит. Очередь заметно редела, но возле Акеми появлялся кто-то новый, и все начиналось заново.       Чей-то голос в голове нашептывал, что дело вовсе не в них, но Ран не хотел это слушать, с каждым шагом все меньше теряя способность логически рассуждать. Ох, видел бы его сейчас Ханма, шуточек было бы не избежать… Но разворачиваться было уже поздно – в водовороте мыслей Хайтани и не заметил, как ушел далеко от деревни. Он поднял голову и удивленно заметил, что начинало смеркаться. Вскоре впереди в небольшом домике показался свет.       Ран замедлил шаг и на всякий случай огляделся. Он не боялся, нет, но тем не менее, даже представления не имел, кого сейчас увидит. Слухи ходили совершенно разные, и он решил, что даже если хозяин затерянного в гуще леса дома и представляет опасность, то осторожность не помешает.       Но вокруг было тихо. Даже слишком тихо, как будто все живое замерло, ожидая не то Рана, не то кого-то еще. От двери дома в лес уходила неширокая тропинка, которая не выглядела заброшенной – напротив, как будто по ней часто ходили. На стороне дома, возле которой Хайтани стоял, было небольшое окно, за которым горел свет и двигалась неясная тень, не позволявшая ничего понять о том, что за человек за этим окном был. Время шло, и Ран, тихо выдохнув, подошел к двери и резко распахнул ее.       В нос ударил запах тысячи цветов сразу – Хайтани словно оказался в центре бескрайнего цветочного поля, и этот запах как будто пропитал здесь все. Ран успел заметить заваленный книгами небольшой стол, на котором в углу стояла капающая воском свечка, полку, где были разложены какие-то травы и…       И только потом взгляд остановился на, по всей видимости, хозяине дома. Хайтани с едва скрываемым удивлением разглядывал парня, который сидел возле второго окна, и обернулся на шум открытой двери. Он явно не ожидал гостей – медленно, нерешительно поднялся и сделал шаг к Рану, откладывая в сторону книгу, которую читал.       – Что тебе нужно?       Хайтани лихорадочно пытался вспомнить, зачем он сюда пришел, но заметно растерялся. С толку сбивало абсолютно все – обстановка, запахи, реальность, никак не совпавшая с ожиданием, и самое главное, парень, светлые волосы которого в свете небольшого огня казались невесомым облаком, обрамлявшим изящные черты лица.       – Вы там в деревне что, совсем страх потеряли, если решили, что ко мне можно вот так заявляться?! – парень сделал еще шаг вперед, нахмурив изогнутые брови, но Ран не почувствовал ни капли испуга, который тот, очевидно, пытался вызвать.       – Нет, я… – голос, как назло, сел, но Ран быстро взял себя в руки. – Я по делу.       Тут уже растерялся блондин – глаза чуть расширились, и Хайтани пришлось как можно скорее снова собраться, потому что аметистовые глаза парня, цвет которых был чуть светлее глаз самого Рана, засверкали в свете огня, как россыпь драгоценных камней. В голове Хайтани мысли путались одна с другой, создавая неразбериху, мешавшую думать спокойно.       – По делу? – переспросил парень. – А, да… Что именно тебе нужно?       – Как тебя зовут? – вопрос вырвался сам собой, Ран собирался сказать вовсе не это!       – Риндо, – тот посмотрел на него, как на больного, но тем не менее ответил. – Ты за этим пришел?       – Нет, мне нужно… Мне сказали, ты можешь помочь. Есть девушка, я люблю ее, и она меня тоже, но как будто ей нравится заставлять меня ревновать. Мне надоело это. Можешь ее… Ну, сделать что-то такое, чтобы она наконец вышла за меня замуж?       – Приворожить, что ли? – хихикнул Риндо.       – Да, – ответил Ран, чувствуя себя последним идиотом.       Риндо снова засмеялся. Он заметно расслабился и развернувшись на месте, прошел вглубь комнаты, к полкам и начал там рыться, время от времени ворча какие-то замечания себе под нос. Хайтани не мог оторвать от него взгляд, жадно рассматривая все – движения пальцев, взмахи рук, даже то, как переливалась в свете тонкая ткань светло-сиреневой рубашки, очень подходившей к глазам Риндо. Ран все еще продолжал себя уверять, что в привороты и прочую магию не верит, но блеск аметистовых глаз вышибал все мысли из головы, стоило парню к нему повернуться.       – Вот, держи, – тот подошел ближе и протянул Хайтани руку, на ладони которой лежало кольцо. Ран не знал, из чего оно было сделано – очень легкое, почти невесомое, украшенное камнем темно-синего цвета.       – Что мне с ним делать?       – А что можно делать с кольцом? – улыбнулся Риндо. Ран разглядывал его, не отрывая взгляда – парень стоял достаточно близко, и он оказался на полголовы ниже Хайтани, поэтому, разговаривая, смотрел снизу вверх. – Подари ей его, и сделай так, чтобы она приняла подарок сразу. Как только наденет кольцо – для нее перестанут существовать все, кроме тебя. Ты же этого хочешь?       – Да, – ответил Ран неуверенно. По сути, он получил то, зачем пришел, и надо было уходить, тем более, что время было уже позднее, но… Но голос Риндо его в прямом смысле завораживал – Хайтани хотел остаться здесь как можно дольше, чтобы его слышать.       Он сделал вид, что задумался о чем-то, а потом прошел в комнату, к столу, где лежали книги. Риндо, подняв одну бровь, следил за ним.       – А если она кольцо не возьмет?       – Это уже не ко мне вопрос, – ответил он. – Сделай так, чтоб взяла.       Ран рассеянно кивнул.       – А может, есть еще какие-то способы? – он положил кольцо на стол и повернулся к Риндо.       – Других нет, – спокойно произнес парень, не совсем понимая, чего тот добивается и почему не уходит. Он продолжал следить за Раном, и на губах появилась слабая улыбка, которую Риндо сразу же спрятал.       – А ты можешь… Ну, сказать, почему она так себя ведет? Я не нравлюсь ей? Или у нее есть другой, о ком я не знаю? – начал засыпать вопросами Хайтани. Он прошел по комнате туда-обратно, кидая на Риндо взгляды, но стараясь больше не рассматривать его так откровенно.       – Нет, я такое не умею, – он пожал плечами.       – Ладно, – Ран кивнул. – Спасибо. Я пойду.       Он направился к двери, не замечая того, как аметистовые глаза проводили его, сияя озорными насмешливыми искорками. Хайтани уже поднял руку, чтобы толкнуть дверь, как вдруг Риндо позвал его.       – Ты кольцо забыл, – произнес он негромко.       Ран едва не споткнулся. Нет, он вообще не понимал, каким образом он решил сюда прийти и куда делась в этом доме его способность соображать! Хотелось приложить самого себя головой об стену пару раз – может, помогло бы? Он молча, не глядя на Риндо, быстро прошел обратно, схватил со стола кольцо и так же быстро вышел.       – Прям сбежал, – себе под нос проговорил парень. – Ну беги, беги…       Ран шел обратно, осознавая весь абсурд произошедшего. Впрочем, развернуть время было уже нельзя, но раздражение от собственного поведения никуда не проходило. Он раздосадовано вздохнул и ускорил шаг, внезапно понимая, как сильно на самом деле ему хотелось спать. Уже лежа в кровати, Хайтани смотрел в потолок и думал, что делать дальше. Кольцо он оставил возле окна, почему-то не желая больше на него смотреть. Он не сомневался, что от украшения Акеми не откажется, но вот а хотел ли он его дарить… Ран встряхнул головой, закрыл глаза и уткнулся носом в подушку. Надо спать, потому что он уже явно был не в состоянии адекватно мыслить.       Но с наступлением утра в голове мало что поменялось. Желания идти к девушке с кольцом Ран не чувствовал, как бы не пытался, и хоть он и старался делать вид, что ничего не произошло, от внимательных глаз Изаны ничего не укрылось.       – Хайтани, – он подошел ближе и прищурился, глядя в глубину фиолетовой радужки. – Ты что, все-таки ходил к этому парню?       – Да, – врать Изане было себе дороже, и Ран закатил глаза, услышав, как Ханма сбоку присвистнул.       – И молчал! – Ханма плюхнулся рядом, вытягивая длинные ноги. – Ну, и как, помогло? Что он тебе сказал?       Когда оставшаяся часть их небольшой компании собралась, Ран пересказал им все, что было в общих чертах, умолчав и про то, что кольцо он изначально оставил, и про то, как сияли аметистовые глаза, которые теперь Хайтани пытался увидеть хоть у кого-нибудь вокруг, но не видел.       – Так иди, дари ей, – толкнул его в плечо Изана. – Чего ты ждешь?       Ран промолчал. Он не знал! Кольцо так и лежало дома, Акеми буквально час назад обнимала его за шею, покрывая ее укусами-поцелуями, и Хайтани отвечал ей, сжимая в руках тонкую талию, но…       Но в голове Ран вместо женского голоса слышал другой – звонкий, с ноткой насмешки, напоминающий ему о том, что он забыл, ради чего вообще пришел. Хайтани с раздражением скинул с себя руку Ханмы, которую тот положил ему на плечо, и направился домой.       Дни шли, а кольцо так и продолжало лежать на том месте, куда Ран его положил, когда вернулся от Риндо. Он делал вид, что ничего не произошло и пытался игнорировать украшение с блестящим камнем, продолжая вести себя как ни в чем не бывало, как со всеми остальными, так и с Акеми. В поведении девушки тоже ничего не менялось, однако Хайтани это не волновало. В мыслях было другое, и поэтому в один из вечеров, когда солнце еще только-только начало опускаться за горизонт, Ран вышел из дома и скрылся в густой зелени леса.       Как и в первый раз, он даже не заметил, как оказался напротив тускло горящего окна, дорожка света из которого падала на траву, растущую вокруг. Врываться снова ему показалось не лучшей идеей, поэтому он поднял руку и несколько раз постучал. Дверь открылась почти сразу, и на пороге появился Риндо, который на секунду удивленно расширил глаза, но быстро взял себя в руки.       – Я отдал ей кольцо, – без предисловий начал Ран, когда парень пропустил его в дом. Естественно, он врал, но ничем этого не показывал. – Ничего не поменялось, это не работает. Дай мне что-нибудь еще.       – Не работает? – Риндо отвел взгляд куда-то в сторону. – Как же так…       Ран с подозрением скосил на него фиолетовые глаза – парень поспешно отвернулся и принялся перебирать какие-то склянки на полке. В поисках чего-то неизвестного Рану он выложил на стол пару небольших деревянных шкатулок, закрытых на изящные замки.       – Что это? – спросил Хайтани, проводя пальцами по крышке одной из них. Риндо через плечо обернулся на него.       – Все тебе расскажи, – произнес он. – Не трогай, не твое.       – Я уже трогаю, – усмехнулся Хайтани, но видя, как нахмурился парень, тут же одернул себя. Ран вообще не понимал, что говорить, и как себя вести, но что-то подсказывало – привычными язвительностью и напором, на которые велись все девушки, Риндо не возьмешь. Стоило быть осторожным, если он не хотел, чтобы его выставили из этого дома, а это в планы Рана точно не входило.       Почему он вообще думал об этом?!       – Тем не менее, не лезь, – мило поджимая красиво очерченные губы, произнес Риндо и подошел, забирая обе шкатулки. Он убрал их обратно на полку, а потом вернулся к Хайтани.       – Я не знаю, чем еще тебе помочь. Кольцо должно было привязать ее к тебе, если этого не произошло… – Риндо пожал плечами.       – А ты можешь видеть будущее? – вырывается у Рана вопрос сам собой.       – Я уж не знаю, что тебе в деревне про меня наговорили, но нет, – на лице парня появляется улыбка. Ран готов сделать что угодно, лишь бы она не сходила с его губ. – Хотя ближайшее да, могу тебе предсказать.       Он не может сдержать смеха, видя, как Хайтани заинтересованно на него смотрит. Того эта реакция нисколько не смущает – он улыбается в ответ, и на время повисает пауза. Они смотрят друг на друга, стоят рядом – вытяни руку и коснешься светлых волос, которые Рану до покалывания в пальцах хочется аккуратным движением убрать с лица.       – И что меня ждет в ближайшем будущем? – он держится, заставляя себя оставаться на месте – боится парня спугнуть.       – Сломаешь ногу, – уже открыто смеется Риндо. – А знаешь почему? Потому что на улице ночь, я из-за тебя не смог прогуляться вечером, а ты пойдешь домой по сплошной темноте. Того гляди, споткнешься.       – Не нравится мне такое будущее, – отвечает Ран. Риндо разводит руками, как бы говоря – сам спросил. – Почему тогда в деревне тебя чуть ли не ведьмой какой-то считают?       – У страха глаза велики, – хмыкает парень. – Да и мне, знаешь, нравится мое одиночество – когда боятся, не лезут, не приходят и не надоедают. А мне тут и с собой не скучно.       Рану кажется это завуалированным намеком на то, что ему пора уходить, но он умело его игнорирует, задержавшись еще немного. Они продолжают разговаривать, Хайтани задает идиотские вопросы, лишь бы только слышать голос Риндо и видеть искорки в аметистовых глазах. Но время идет, и действительно уже нужно возвращаться домой.       – Знаешь, никакой приворот не будет лучше искренней любви, – говорит ему Риндо уже почти вслед. Он стоит на пороге дома – изящный, кажущийся особенно красивым в лунном серебряном свете. Ран оборачивается к нему и на мгновение замирает, очарованный этой красотой. – Поэтому, если у нее к тебе действительно что-то есть, вы в любом случае будете вместе. Так что, ко мне правда больше нет смысла приходить.       Хайтани рассеянно кивает. Риндо машет рукой на прощание и скрывается за дверью. Ран несколько секунд смотрит на закрытую дверь, и на то, как за окном двигается тень парня, а потом разворачивается и возвращается домой, уже там с пугающей ясностью понимая – он пропал.