Черная толстовка

Холодный белый свет метро. Не слепящий, приглушенный, но неприятный. Гуляющий по перрону едва заметный легкий ветерок, разносящий запах метро. Почти неуловимый, но особенный, специфический — металла, машинного масла и немного озона. На станционных часах над въездом в тоннель застыли цифры 00.13. Звук удаляющихся в обоих направлениях поездов. Резкий, где-то даже досадный — от осознания постигшей мелкой неудачи. Пара минут — и тишина. «Опоздала! — с горечью подумала Саша. — Придется долго ждать! Черт!» Вдалеке, словно отголоски эхом, раздался женский смех, а затем, как невнятный шепот, что-то говорящие голоса. Саша оторвала взгляд от светящихся цифр на табло и нервно огляделась по сторонам. Пустота. Никого. Абсолютно пустое пространство на станции. Она посмотрела на лестницу, затем повернула голову в другую сторону, где с монотонным легким шелестом мерно спускался вниз и поднимался эскалатор. Саша надеялась увидеть входящих на платформу людей, но никого не было. Наверное, она услышала разговор последних покидающих метро пассажиров. Резкий звонок мобильного телефона, почти орущий и заполняющий собой всю тишину, заставивший непроизвольно испуганно вздрогнуть. Посмотрела на экран смартфона, где привычно высветилось белыми буквами на черном «Мамочка». — Доченька, ну ты где? — как всегда беспокойный, но нежный голос. — Уже в метро. Жду поезд. Все нормально… — Пытаясь не выдать своего напряжения, Саша повернулась и растерянно продолжала осматривать полностью безлюдную станцию: она была серая, безликая, как и само ее название — «Автозаводская». — Ну хорошо тогда… Аккуратнее там, ладно? Как выйдешь из метро — позвони. Я буду ждать, — с легкой тревогой сказала Ольга Александровна, уловив неуверенность в интонации дочери. — Да, позвоню… Не волнуйся, — попыталась успокоить ее Саша, хотя голос чуть дрогнул в конце. Она нажала кнопку отбоя, заметив что руки слегка дрожали. Еле-еле, почти незаметно. «Черт, соберись! Все нормально! Никого нет! Это лучше, чем если бы здесь кто-то ошивался», — пыталась успокоить девушка саму себя. В городе ходили слухи. О метро. Непонятные, неточные, расплывчатые, но пугающие. О серийном убийце, орудовавшем в подземке и около нее. И об изнасилованиях. Официальная информация от полиции была очень скудная. Они старались не распространяться, чтобы не сеять панику среди населения. Все, что было известно — за последние два года в метро и недалеко от выходов были убиты несколько человек. Вроде бы мужчины, их точное количество не уточнялось. Но слухи расползались, словно змеи — медленно и в разных направлениях, постепенно превращаясь в городские легенды. Кто-то говорил о четырех, кто-то о шести, а кто-то о десяти трупах. Одни утверждали, что всем перерезали горло, другие — что их задушили, третьи — что свернули головы. Некоторые уверяли, что жертвами были только мужчины, некоторые — что женщины тоже пострадали от рук маньяка. За неимением точных данных, истории обрастали какими-то неправдоподобными деталями. Якобы убитые насиловали девушек, возвращавшихся поздно домой на метро, и их выследил и покарал народный мститель. "Я точно знаю, что они были преступниками, это уже доказано. Мне лично друг мужа рассказывал, он в полиции работает. Одну девушку вообще задушили, твари... Туда им и дорога!" - эмоционально рассказывала соседка тетя Таня, украдкой бросая взгляд на Сашу. Все было на уровне слухов и сплетен. Ничего точно не ясно, неизвестно и не подтверждено. Поэтому Ольга Александровна всегда беспокоилась, когда Саша задерживалась допоздна и ехала на общественном транспорте. «Слухи возникли не на ровном месте. Будь осторожнее. Если этот маньяк с такой легкостью может свернуть шею здоровенным мужикам, то что говорить о хрупкой девушке? Тем более ты у меня такая привлекательная…» — с завидной регулярностью увещевала Ольга Александровна, с тревогой смотря на дочь. Часы на телефоне показывали 00.23. «Скоро придет поезд, буквально вот-вот», — продолжала уговаривать себя Саша, но почему-то подошла к большой, достаточно широкой, скамейке с мраморным основанием и массивными лакированными деревянными брусьями. Резко села, нервно положив на колени перед собой большую черную дамскую сумку. Открыла ее. Прямая напряженная спина, как у балерины у станка, готовой в любой момент взмахнуть рукой или ногой. Грустным взглядом разглядывала название станции, оказавшееся прямо напротив ее глаз. В золотисто-зеркальных огромных буквах увидела свое размытое отражение, какое-то уставшее, но с широко открытыми глазами. Серое офисное платье-сарафан в свете ламп метро смотрелось особенно уныло, сливаясь с окружением, а цвет темно-каштановых длинных волос казался невыразительным. «Ну и правильно. Нечего привлекать лишнее внимание», — подумала Саша, невольно повторив слова мамы. Ольга Александровна была красивой женщиной, не обделенной мужским вниманием — в этом они были очень похожи. Поэтому с детства она учила дочь правилам безопасного поведения. Постоянные разговоры куда ходить и не ходить, что делать и не нужно были неотъемлемой частью воспитания. Когда Саше исполнилось двенадцать лет, мама купила ей газовый баллончик и следила, чтобы он всегда был с дочерью во время вечерних прогулок. А спустя несколько лет к нему добавился небольшой, но острый нож-бабочка. Довольно тяжелый, блестящий, с красивой ручкой, украшенной гравировкой в очень мелкий квадрат. «Зачем он тебе?» — удивленно спрашивала Ольга Александровна, непонимающе глядя на дочь. «Нужно. Если баллончик вдруг выбьют. Эффект неожиданности. Нападающий не подумает, что у меня есть еще нож», — уверенно и категорично ответила Саша. С тех самых пор баллончик и нож были всегда с ней в рюкзаке или сумочке. На всякий случай. Без них она никогда не выходила за пределы дома. Они как будто добавляли ей уверенности и спокойствия. «Чье внимание можно привлечь на пустой платформе? С ума уже схожу…» — Саша вздохнула и медленно застегнула замок сумки. «В следующий раз будешь думать, как гулять допоздна», — сделала сама себе выговор девушка. Хотя нет, разгрузка ей была необходима. И приглашение подруги развеяться она приняла с удовольствием. Выдался непростой денек. На работе — завал и нервотрепка. С утра тотально опоздала, за что получила выговор от замдиректора. А потом он то и дело прибегал в отдел и пытался надрывисто покрикивать на всех сотрудников, напоминая, что сегодня — последний день сдачи отчетов за прошлый месяц и плана работ на будущий. И не дай Бог кто-то не сделает. Конечно, ведь ему было из-за чего надрываться. Их директора переводили в главный офис в Москву, а кто может быть лучшей кандидатурой на освобождающееся место, чем заместитель? Но это нужно было доказать действиями. Вот он и вытряхивал последнюю душу из всех подчиненных, создавая видимость работы и одновременно разжигая искусственную нервозность в коллективе. А на этой неделе заместитель и вовсе как с цепи сорвался — работать стало просто невыносимо. Из-за этих отчетов пришлось задержаться в офисе подольше. В любое другое время Саша сдала бы их позже, от этого ничего бы не изменилось — она была уверена, что их никто не просматривал, чистая формальность для нагрузки персонала. Но не сейчас. Должность, как морковка перед упрямым ослом, заставляла начальника изголяться по полной и требовать исполнения всех обязанностей строго по внутреннему регламенту. В итоге полтора часа неоплачиваемого времени потрачено впустую, но отчеты были сданы. Звонок от подруги немного улучшил настроение. Кристина предложила встретиться, отдохнуть. — Привет! Давно не виделись, есть что обсудить. У меня желание напиться и забыться. Ты со мной? — без предисловий и напрямую выпалила тирадой она не терпящим возражений тоном. — Не оставишь же ты подругу в одиночестве лежать на барной стойке? Пьяную, в позоре и соплях… — уже тоненьким жалостливым голоском продолжила Кристина. Девушки и вправду давно не виделись. Ну как давно, пару недель. Для них, закадычных подружек со школы, это было действительно много. После того, как Саша устроилась на работу, а скользящий график Кристины не мог сдвинуться, их общение в основном сводилось к коротким перепискам в мессенджере и редким звонкам. — Конечно, не оставлю. С удовольствием напьюсь с тобой, подруга, — хмыкнула в ответ Саша — сегодня настроение у нее тоже было подходящим для подобного мероприятия. Сидя за столиком в маленьком уютном кафе, Кристина рассказала, что утром окончательно рассталась с очередным ухажером и собирается увольняться с ненавистной работы — эти новости и были поводом для встречи. Саша пожаловалась на своего дебильного начальника. Посиделки незаметно затянули их обеих, заставляя не обращать внимание на время. Расслабляющая атмосфера, легкие коктейли, неспешная беседа обо всем на свете. Ненавязчивое внимание мужчин — как приятное дополнение вечера. Ничего серьезного, легкая обоюдная заинтересованность: пару мимолетом брошенных фраз, несколько медленных танцев и оставленный номер телефона. Новый знакомый Саше понравился. Вежливый, приятный, улыбчивый. Перед расставанием Игорь — так вроде его звали? — предупредил, что обязательно позвонит. Она ответила, что будет не против. Высокий, светловолосый, симпатичный, знакомый с тренажерами в спортивном зале — как раз ее типаж. Под конец вечера события развивались стремительно. Вернувшись из туалета, взволнованная и радостная Кристина сообщила, что уезжает с парнем, что сидел за соседним столиком. "Прекрасная возможность отомстить своему бывшему, упускать ее нельзя. Тем более он ничего", - торопливо и заговорщески прошептала она. Уже махая рукой отъезжающей машине, Саша вспомнила, что собиралась одолжить у подруги денег на такси: утром в спешке она оставила дома кошелек. В итоге пришлось возвращаться на метро. Хорошо, что мелочи, завалявшейся в сумке, как раз хватило на проезд. — Де-вушка! Де-вушка! — раздался где-то рядом мужской голос, причем явно нетрезвый. От неожиданности Саша чуть подскочила. Она не была пьяной, ведь выпила всего один алкогольный коктейль, и тот в самом начале встречи. Он уже успел почти выветриться. Но усталость, похоже, дала о себе знать, и Саша не заметила, как закрылись глаза. — Девушка, поезда еще ходят? Рядом с ней стоял мужчина лет от тридцати до сорока, вопросительно смотря на нее затуманенными глазами. Только они и голос выдавали его состояние, поэтому, наверное, его и пропустили в метро — одет в строгий темно-синий деловой костюм, дорогие начищенные туфли светло-коричневого цвета и большой кожаный портфель в тон. — Конечно, — недовольно холодно ответила Саша. — Иначе бы вас не пустили на станцию. — Простите, я не местный, у нас нет метро, — продолжал беседу мужчина. Девушка встала со скамейки и демонстративно отошла от незнакомца, давая понять, что не хочет с ним больше общаться. Она шла, не оглядываясь, пока не уперлась взором в лестницу. Обернулась. Мужчина остался стоять у скамейки и продолжал смотреть на нее. Саша бросила тревожные взгляды на платформу. Все та же пустота, только она и он, двое на всю большую станцию. «Расслабилась, называется. На успокоительные больше потрачу», — мелькнула в голове у Саши мысль. Она нервно глянула на дисплей телефона. 00.25. Поезда все нет. Из тьмы тоннеля послышались звуки приближающегося состава. Едва показавшись в зоне видимости, поезд резко издал сигнал, разрывая тишину на станции. «Чтоб тебя!» — ругнулась Саша от неожиданности, немного отскочив в сторону от оградительной линии на мраморном полу. Мимо стремительно пронесся состав, немного покачиваясь и мелькая светом внутри вагонов. Он обдал девушку прохладным воздухом, принесенным из глубины тоннеля. Саша, краем взгляда посмотрев на мужчину у скамейки, немного выдохнула: «Наконец-то приехал!» На табло значилось 00.30. «К полвторому точно буду дома». Последний вагон был почти пустой, впрочем, как и весь поезд. Редкие пассажиры возвращались с опозданием домой. Состав дернулся и остановился. На мгновение в вагоне полностью погас свет. Такое иногда бывало. Саша моргнула, а открыв глаза негромко вскрикнула, испугавшись. Сердце пропустило стук, а затем бешено заработало, нагоняя кровь. В стеклянном отражении двери она увидела парня. Он стоял прямо у нее за спиной, недопустимо близко. Высокий, почти на голову выше ее, широкоплечий. Лицо было скрыто — черный капюшон толстовки натянут так, что только кривая улыбка виднелась из-под его края. Как он там оказался, ведь его не было еще секунду назад? Саша в ужасе обернулась. Никого… Совсем никого ни за ней, ни рядом, только тот мужчина с портфелем стоял у скамейки. «Показалось? Игра воображения? Сама себя накрутила?» — выдохнула она, хмурясь и тяжело часто дыша. Двери открылись, и она почти вбежала внутрь, спасаясь от непонятного видения или живого человека, она так и не поняла. Свет в вагоне уже горел, и на нее немного удивленно уставились несколько человек: опрятная старушка с сумками, мужчина средних лет и парочка влюбленных — это было понятно по тому, как нежно они держали друг друга за руки. Еще два человека сидело с закрытыми глазами и безмятежно дремали, не отвлекаясь на происходившее вокруг. Рыжий юноша лет семнадцати увлеченно качал головой в разные стороны, видимо, повторяя ритмы звучавшей у него в наушниках музыки: ему было явно все равно, что творилось вне его сознания — он был там, в своем мире. Саша присела не сразу — в начале попыталась выровнять сбившееся дыхание. Затем медленно опустилась на ближайшее сидение. К тому моменту остальные пассажиры уже потеряли к ней интерес. Она открыла ленту в Твиттере и начала листать ее в поисках смешных мемов — про животных, отношения между влюбленными или политику, было не столь важно. Главное — успокоиться и переключиться. На следующей остановке она позвонила маме, чтобы та не беспокоилась. Саша предпочла бы отправить сообщение в мессенджер или эсэмэску, но мать не любила их читать и всегда недовольно бурчала в подобных случаях. «Мало ли кто может за тебя написать… Откуда я могу знать, что это ты. Звони. Я должна услышать твой голос, и тогда буду полностью спокойна», — каждый раз нравоучительно говорила она дочери. Такие подозрения появились у нее не на ровном месте. Все из-за трагедии с отчимом. Мать вышла повторно замуж, когда Саше было десять лет. Дядя Миша появился в их жизни случайно и очень быстро завоевал расположение мамы. Цветы, дорогие подарки, походы по модным ресторанам и поездки на курорты — он был при деньгах и не стеснялся этого. Да и человеком оказался вроде неплохим, к падчерице относился хорошо. Выпивал иногда не в меру, но кто из мужчин не пьет в этой стране? Мамино женское счастье оказалось недолгим. Когда Саше было шестнадцать, отчима нашли зарезанным в их большом загородном доме. Полиция так и не раскрыла это дело. Видеонаблюдение было выключено, свидетелей не нашли. По версии следствия, он случайно оказался дома во время ограбления: вещи были разбросаны в беспорядке, вскрыт сейф, пропали ювелирные украшения и какие-то ценные бумаги. Но самым странным было сообщение в Вайбере, отправленное с его телефона жене: «Жду тебя дома, любимая. У меня для тебя сюрприз». Как было установлено судмедэкспертизой, оно было написано в то время, когда отчима убивали. После смерти дяди Миши мать не смогла жить в том доме. Ольга Александровна продала его, честно поделив деньги с другими наследниками, а взамен купила просторную обустроенную трехкомнатную квартиру в центре города. Там они и жили вдвоем с Сашей последние шесть лет. «Мамочка, все хорошо, я уже еду. Поезда долго не было, извини. Еще полчасика — и буду дома», — протараторила Саша, используя возможность, пока шум не заглушил ее слова. Ответ мамы она уже не разобрала — все звуки поглотил грохот движущегося под землей, словно червь, металлического длинного монстра. Девушка взглянула на дисплей телефона и досадно поджала губы — зарядки осталось очень мало. Убрала телефон в сумку и устало прикрыла глаза, вспоминая нового знакомого. Она поняла, что улыбается. Едва заметно, одним уголком. Игорь очень отличался от ее последнего парня. Интеллигентностью, умом, обходительностью. Такого ухажера Ольга Александровна однозначно одобрит. Она вспомнила о Валере. О чем Саша думала, когда связалась с ним? Мама его раскусила сразу и была категорически против их общения. Неотесанный, грубоватый, матерящийся по делу и без — он был далек от идеального парня для ее совершенной дочери. Хотя во всем была виновата его внешность… Валера был красивым блондином с длинными, по плечи, густыми волосами, правильным, почти модельными, чертами лица и идеальной накачаной фигурой. Как жестоко она в нем ошиблась, Саша поняла лишь когда решила расстаться через год отношений. Узнав об изменах Валеры, она не стала мириться и отправила его ко всем чертям и тем бабам, с которыми он развлекался и обманывал ее. Вот тут-то парень и проявил себя по-настоящему. За ангельской внешностью скрывался обыкновенный абьюзер. Валера преследовал ее, угрожал, требовал вернуться и возобновить отношения. Дошло до того, что Саша начала бояться выходить из дома и собиралась обратиться в полицию. Но не успела. Внезапно Валера пропал. Через общих друзей Саше стало известно, что на него кто-то напал с битой в подъезде, и ему пришлось какое-то время поваляться в больнице. Больше он девушку не доставал. Нападавшего не нашли — была ночь, камеры засняли лишь силуэт в широких штанах и в худи с надетым на голову капюшоном. Саша довольно улыбнулась, вспомнив слова Кристины. Узнав о случившемся с Валерой, подруга громко, почти демонически, засмеялась, запрокинув голову, а потом произнесла: «Неправильно так говорить, но так ему и надо! Сколько он тебя мучил, жить не давал… Еще легко отделался. Убить мало козла за твои страдания». Саша открыла глаза. На секунду в вагоне вновь погас свет, а когда включился, то в отражении в стекле вместо своего лица она увидела ЕГО. Улыбающегося, довольного, красивого. Ее первую любовь. Как будто его призрак смотрел на нее из отражения напротив и был доволен, что обидчик Саши наказан. Взмах ресницами — и все исчезло. Девушка посмотрела по сторонам. Из пассажиров — только она и рыжий юноша в наушниках, все остальные уже вышли. Осталось проехать еще две станции. На следующей остановке в вагон зашло двое молодых людей. Они посматривали на Сашу, что-то хихикали, а потом прямиком направились к ней. Один сел на сидение рядом, а второй вальяжно вцепился в поручень и навис над ней, словно коршун над присмотренной добычей. — Красотка, чего так поздно и одна? — громко перекрикивая шум поезда, заорал он. Саша отвернулась. Их глаза ей не понравились. Расширенные зрачки, расфокусированный взгляд. Пьяные или под наркотой — непонятно. — Эй, ты что, поговорить не хочешь? — нагло вступил в беседу сидящий с ней рядом. Девушка молчала. Сердце забилось, ускоряясь и ускоряясь. Как же она ненавидела подобные грубые подкаты! Ненавидела метро! Саша попыталась встать и подойти к двери, где рядом находилась кнопка вызова экстренной помощи, но тот, что сидел, грубо дернул ее за руку, заставив вернуться на свое место. — Мы еще не познакомились… Она медленно попыталась залезть в сумочку, чтобы достать спасительный баллончик. Пусть пострадает и она, но это будет наименьшее зло… — Витек, смотри, она думала я не замечу… — сидевший рядом схватил ее за руку и противно заржал на весь вагон, обращаясь ко второму. — Что там у тебя? Баллончик. Вот дура… Два здоровенных мужика. И некому защитить… Некому помочь… Некому… — Ребят, ну вы чего? — внезапно раздался голос рядом. Юноша, почти мальчик, не испугался и подошел. Он увидел, что происходит что-то не то, и решил заступиться. Саша смотрела на него умоляющим взглядом. Он был ее надеждой сейчас. Хотя что может сделать этот милый наивный ребенок против двух парней? — Пацан, не лезь. Все хорошо… Мы сейчас девушку отпустим. Познакомимся и отпустим. — Она не хочет. Отпустите. — Не хочет — захочет. — Стоявший небрежно оттолкнул юношу. Рыжий паренек чуть качнулся, потом ловким захватом схватил обидчика за руку и притянул к себе, оттаскивая от Саши подальше. Завязалась драка. Не удержав равновесия, они завалились на пол. Второй отпустил девушку и тоже подскочил, направившись на помощь к другану. Воспользовавшись неожиданно появившейся возможностью, девушка встала и подошла к двери, судорожно нажав на кнопку связи с машинистом. Она увидела, как удар кулаком в челюсть заставили юношу обмякнуть. Он не шевелился. Выверенное движение — и холодный металл рукоятки ножа-бабочки приятно ощущался в руке, даже успокаивал. Ничего, у нее есть ЗАЩИТНИК. ОН никогда не давал ее в обиду. ОН всегда приходил вовремя и не позволял причинить ей вред. — Малохольная, эй… Ты это брось… — испуганно заорал Витек, обернувшись к девушке. — ПОЗДНО! — нечеловеческим голосом прорычала Саша. Поезд начал замедляться. Девушка криво улыбнулась. Этим двум придуркам жутко повезло — сейчас был свидетель. Сердобольный рыжий юноша спас их, сам того не подозревая. К тому же это была ее остановка. Разобраться с подонками не было возможности… А жаль… ОН не убьет их, но свое они получат. Как и другие, подобные им, кто пытался посягнуть на нее, и смел тронуть хоть пальцем. Резкий удар кулаком в кадык заставил натужно захрипеть Витька. Второй, испугавшись такого напора, начал отползать подальше, что-то лепеча...

***

ЕГО звали Никита. Ее первую любовь. Или просто Никитос — именно так его называли все друзья, которых у него было великое множество как в поселке, так и в городе. Красивый высокий блондин с атлетическим телом, словно у греческого бога. Он всегда ходил в черной кожаной косухе и не расставался с дорогущим мотоциклом, который ревел, словно безумный дикий зверь, разрывая тишину элитного пригородного поселка. Многие соседи были недовольны этим его увлечением, но молчали — отец Никитоса был известным депутатом, а до этого занимал видную должность в мэрии. Мажор с примесью бунтарства - таким он был для окружающих. Об этом парне вздыхали почти все девчонки в округе, и даже женщины постарше бросали украдкой томные взгляды, когда Никитос оказывался рядом - прозрачная акварель его голубых глаз мало кого оставляла равнодушным. Внешность ему досталась от матери, в девяностых участвовавшей в различных конкурсах красоты и даже вроде бы имеющей какой-то титул. Он жил через три дома вверх по улице. Саша впервые его увидела, когда они с матерью переехали в роскошный особняк дяди Миши, и Ольга Александровна устраивала вечеринку для соседей. Тогда ему было шестнадцать. По-настоящему Саша в него влюбилась в четырнадцать лет. Как-то ей довелось оказаться в одной компании с Никитой — она случайно зашла к знакомой, у которой в тот момент дома была небольшая вечеринка: старший брат решил отметить отъезд родителей. Дети местной элиты, выросшие в избыточном богатстве, были высокомерны и злы на язык. Они смотрели на новенькую девочку свысока и позволяли себе обидные высказывания в ее адрес. Саша не вынесла и расплакалась. «Еще раз я услышу хоть слово в адрес этой девчонки — будете отвечать передо мной», — сказал тогда Никита. Шутил он или говорил всерьез, но больше ее никто не обижал. Ни на вечеринке, ни позже. Однажды летом она стояла недалеко у пропускного пункта в их поселок, ожидала такси, чтобы уехать в город — машина дяди Миши была занята, мамина сломалась. Двое невесть откуда взявшихся незнакомых ей парней пытались завести разговор. Вроде ничего плохого они не хотели, но Саша испугалась и достала мамин газовый баллончик, начала размахивать им. В это время Никита проезжал на своем мотоцикле и остановился. — Чего девчонку пугаете, идиоты? — прикрикнул он на ребят. — Не видите, она на нервах. Отвалите. Это оказались его знакомые. Никита слез с мотоцикла, немного поговорил с парнями, а потом подошел к Саше и успокоил: — Не бойся, они безобидные. Он залез в карман куртки и достал что-то блестящее и продолговатое, затем протянул ей: — На, держи. Это будет понадежнее. Нужная, между прочим, вещь. От души отрываю. Если баллончик вдруг выбьют, сработает эффект неожиданности — нападающий не подумает, что у тебя еще что-то есть. Холодный металл коснулся ее руки. Это оказался раскладывающийся нож-бабочка. Саша всегда носила этот подарок с собой. Как талисман, как защиту, как оберег и как бесценную память. Маме она не призналась, откуда у нее появился этот нож. Девушка вздыхала ночами, думая о Никите и рассматривая его фотографии на телефоне, сделанные тайком. Иногда плакала, а иногда мечтала, представляя, как когда-нибудь они поженятся и будут счастливо жить и кататься на его огромном мотоцикле, будут путешествовать по всему миру и заведут много таких же красивых, как он, детей. Сашу не смущало, что она почти ничего не знала о Никите, не знала, какой он человек, что ему нравится, что любит или ненавидит. Ей было достаточно рассказов подружек и информации из его соцсетей, а также тех нескольких мгновений, что они пообщались. Любовь... Первая, настоящая и иногда бессмысленная... В надежде лишний раз увидеться с Никитой, она иногда специально прогуливалась у его дома, особенно летними вечерами. Это была пустая затея, она почти никогда его не встречала, но однажды… Никита стоял на тротуаре, оперевшись о свой мотоцикл, и внимательно наблюдал, как она проходит мимо. Саша застеснялась, опустила голову, отвернулась в другую сторону, хотя так хотела не отрываясь смотреть на него. Когда она проходила мимо, казалось, перестала дышать. Внезапно перед ее глазами появилась большая, просто огромная ромашка. — Забыл как тебя зовут… Улыбнись, а то слишком серьезная… И грустная… Она удивленно подняла на него взгляд. Саше казалось, что это все ей снится — и цветок, и он, и эта встреча. Широкая улыбка играла на губах, а яркие голубые глаза смотрели на нее, словно излучая тепло и добро. — Ну, чего застыла? Бери… — Продолжал улыбаться Никита. — Спасибо! — негромко проговорила Саша и неловко взяла ромашку. В этот момент их руки соприкоснулись. Его — шершавая, очень горячая. И ее, мягкая, холодная, почти ледяная. Она развернулась и побрела домой, рассматривая такой красивый подарок. С тех пор ромашки стали ее самыми любимыми цветами. А та, самая первая, хранится между страницами книги, которую Саша читала тем летом — это был «Грозовой перевал». Через несколько дней Никиты не стало. Он попал в аварию. На том самом большом и красивом мотоцикле, который он так любил. Ему было всего двадцать два года. Казалось, Саша не переживет этого. Девушка рыдала днями напролет. Пытаясь оставить хоть частичку о нем, она договорилась с помощницей из дома Никиты, чтобы та принесла какую-нибудь личную вещь, которую он носил. Так у нее в шкафу появилась однотонная черная мужская толстовка с капюшоном. Ольга Александровна, догадываясь о причине такого поведения дочери, могла лишь успокаивать ее. Но Никита не оставил Сашу. Словно привязанная душа, он стал появляться. И защищать ее. Первые дни она спала в обнимку с этой толстовкой, ЕГО толстовкой, которая пахла по-особенному, пахла ИМ и немного каким-то мужским парфюмом, терпким, смолистым, но таким приятным… Как-то бесцельно пролистывая ленту в Инстаграмм, ей на глаза попался заговор. На фоне фото влюбленной обнимающейся парочки было написано что-то вроде «Если не хотите отпускать любимого…» Саша не хотела. Очень не хотела. Никита в последние два года превратился в смысл ее жизни, а как можно отпустить смысл и остаться в пустоте? Возможно, она полюбила его с первого взгляда еще тогда, в десять лет, когда увидела на вечеринке, устроенной мамой, и до четырнадцати просто отгоняла от себя взрослые мысли и чувства. Но сейчас она точно знала, чего хочет. Чтобы ОН был рядом. Обряд, описанный на фото, был простым, не сложным, ничего экзотического для его совершения не требовалось: свечи, зеркала, фотография и вещь любимого человека, неизвестная сушеная трава, названия которой она никак не могла запомнить, подходящая фаза Луны и ее кровь. Все случилось на сороковой день после смерти Никиты. В доме его родителей собрался почти весь их элитный поселок, чтобы почтить память трагично ушедшего парня, любимца округи. «Это день, когда душа покидает мир и осознает, что тело уже мертво», — скорбно и заунывно говорил приглашенный священнослужитель. Слова, словно осколки разбитого стекла, врезались в душу Саши. Покинуть? Ее? Нет! Есть же обряд! Никита всегда будет рядом. Вернувшись домой, пьяная от слез и горя, Саша выполнила все строго с описанием. Когда несколько капель крови упали на распечатанную с телефона фотографию, худи, а от соленой густой жидкости свеча с противным недовольным шипением погасла, в кромешной тьме своей комнаты она услышала едва уловимый шепот: «Улыбнись, а то слишком серьезная… И грустная…» Впервые ОН появился в момент, когда Саша отчаянно нуждалась. В помощи. В защите. В мужской грубой силе. В НЕМ. Все началось лет в пятнадцать. Саша заметила, что дядя Миша стал засматриваться на нее. Не так, как раньше, по-другому, по-особенному, по-взрослому. Сальный прищуренный взгляд. В начале она думала, что ей просто кажется. Но ей не казалось. В моменты, когда дядя Миша был сильно пьян, он говорил вещи, от которых Сашу бросало в жар от стыда. О том, как она выросла, какая у нее уже взрослая фигура, как она похорошела… Девушка старалась не попадаться отчиму на глаза, держалась от него подальше, следила, чтобы рядом обязательно кто-нибудь был из прислуги. На всякий случай. Боясь расстроить маму, Саша ничего ей не рассказывала, ведь Ольга Александровна была такой счастливой — она по-настоящему любила этого мерзавца, считая хорошим человеком. Однажды Саше не повезло. Это был четверг, день, когда у прислуги выходной. Вернувшись домой со школы, едва переступив порог, она столкнулась с пьяным отчимом. Внимательно осмотрев ее, он сказал: — Ты очень похожа на свою мать, такая же красивая, фигуристая… Точная копия, только юная… невинная… У тебя ведь не было мальчика, правда? Саша в ужасе попыталась проскользнуть мимо него, убежать и закрыться в своей комнате, но не успела. Он схватил ее за плечо и закричал: — Куда ты собралась? Я не услышал ответа… Она потянулась к карману рюкзака, где лежал баллончик. Но рука наткнулась на металл, который обжег, словно огонь. Нож. Тот самый нож, подарок Никиты. Одним отточенным движением она достала его и раскрыла. — Я не понял… Ты угрожаешь мне? МНЕ? Ты забыла, кто тебя кормит… Ты должна пятки мне лизать, как и твоя мать, — зашелся в пьяной ярости отчим. Тогда Саша впервые после смерти увидела Никиту. ОН появился рядом с ними ниоткуда. В черной толстовке, той самой, с которой она спала и проводила обряд. Спокойный, сосредоточенный, с колючим взглядом, полным гнева. ОН протянул к девушке руку, предлагая отдать нож. Не раздумывая сделала это — она понимала любимого без слов… Дальше Саша смотрела на все словно со стороны, будто кино или спектакль. Никита расправлялся с ее обидчиком, нанося удары по всему телу — в плечо, шею, грудь, живот. Без жалости, без сожалений, без размышлений. Саша видела, как хрипел дядя Миша, как навзничь упал с грохотом на пол. Кровь вытекала из-под его тела, медленно расползаясь темной лужей по дорогому штучному паркету, которым так гордился отчим. Никита передал ей окровавленный нож и дал необходимые инструкции: «Спрячь в сейф в гостевом доме, свою одежду утопи в пруду. Вызови полицию и скажи, что нашла его уже убитым. И никому не говори, что видела меня…» Парень направился в кабинет отчима, затем перешел в родительскую спальню, которая находилась тут же, на первом этаже. Словно набравший силу ураган ОН метался по комнатам, разбрасывая и громя все на своем пути. Взял телефон мужчины и что-то в нем напечатал. Перед тем, как исчезнуть, Никита подошел к Саше, нежно взглянул в глаза — от ярости и гнева не осталось и следа. «Я буду рядом. Всегда рядом. Ничего не бойся», — прошептал он, обняв Сашу, и бесследно растворился. Девушка все сделала, как сказал Никита. Изображая истерику, набрала номер полиции. Нож спрятала в потайной отдел старого сейфа, который давно не использовался по назначению и хранился в подвале гостевого дома. Одежду положила в пакет и утопила в пруду — он был достаточно глубоким, а для утяжеления она использовала два небольших, но увесистых камня. Прибывшая полиция нашла Сашу в запертой гардеробной комнате на втором этаже. Девушка вся тряслась, была перепуганная и ничего не могла объяснить, кроме того, что нашла убитого отчима в коридоре, когда пришла со школы. Следствие по этому делу зашло в тупик. Конечно, и Саша, и ее мать были под подозрением, но никаких явных доказательств против них найти не удалось. Основным мотивом убийства дяди Миши стало ограбление. Оказалось, что за несколько дней до этого он продал долю в одном из своих ресторанов. Полиция предполагала, что именно это стало приманкой для грабителей. По мнению следователей, нападавшие надеялись на большой улов, но просчитались: все деньги от сделки хранились в банке. Видеокамеры не смогли помочь — они не работали почти неделю. Отчим знал об этой проблеме, но все никак не мог согласовать время приезда специалистов. В итоге полиция решила, что бандиты пришли со стороны леса, граничащего с участком - дом был самым последним и находился на краю поселка. После убийства отчима Саша два месяца провела в психиатрической лечебнице под наблюдением специалистов — для нее это оказалось большим ударом. Так считали все, даже мама. И где-то они были правы - срывы и истерики случались у девушки все чаще. Саша старалась забыть убийство и Никиту, вычеркнуть их из памяти. И ей почти удалось. Жизнь продолжалась. Но, повзрослев, для отношений она выбирала мужчин одного и того же типажа. Похожих на НЕГО. Толстовка лежала в самом дальнем углу, чтобы не попадаться на глаза, и доставалась лишь изредка, когда требовалось навести порядок в шкафу. Один раз Ольга Александровна попыталась выбросить ее, но Саша вырвала вещь из рук матери, прошептав срывавшимся от слез голосом: "Нет, мама! Ты не понимаешь..." Остаток вечера девушка провела, сидя в окружении разбросанной одежды и уткнувшись носом в черную ткань толстовки. Она бережно прижимала ее к лицу, вспоминая о НЕМ. Никита почти исчез из ее жизни, изредка приходя во снах. Но однажды… Саша возвращалась домой поздно вечером. Выйдя из метро, она заметила, что за ней идут два парня. Точнее, она их заметила еще в вагоне — взгляды, смешки, развязанное поведение. Она слышала про какую-то группу насильников, что орудовали возле метро, но не думала, что это правда. К ее — и их — несчастью, это оказалось правдой. Они попытались уволочь ее в ближайшую подворотню, внезапно схватив сзади и заткнув рот рукой. Но у них ничего не вышло — Саша будто что-то почувствовала и предусмотрительно держала сумку открытой. Никита вновь защитил ее. Злой, взбешенный, ОН перерезал нападавшим горло. Быстро и без сожаления. «Я же обещал, что не оставлю тебя и буду рядом», — нежно сказал Никита, обнимая ее. Саша боялась, что ее найдут и будут задавать вопросы. Как все объяснить о Никите? Ее вновь определят в психушку. Она вздрагивала от каждого телефонного звонка, от каждого воя сирены, раздававшегося где-то рядом. Ей казалось, что это едут за ней, арестовывать. Но ничего такого не произошло. Позже стало понятно, почему. "Один из этих... недолюдей работал в компании по обслуживанию видеокамер. Он знал о всех слепых зонах", - поведала соседка тетя Таня, та самая, у которой друг мужа работал в полиции. "И ни-ка-ких свидетелей их убийства", - торжествующе и даже радостно хлопнула она в ладоши, завершая свой рассказ. В следующий раз ОН появился, когда Сашин кавалер совсем распоясался. «Я убью тебя, сучка! — кричал Валера. — Нет, лучше оболью кислотой в темном переулке». На следующий вечер, выйдя из ванны, увидела ЕГО. Никита сидел за столом в ее комнате и ласково улыбался, глядя на Сашу. Затем встал, подошел к девушке и проговорил, обнимая: «Этот дегенерат больше не появится. Обещаю». Саша знала, что так и будет, что ОН не обманет. Черное худи всегда висело в ее шкафу. Просто как напоминание. Как оберег. Как гарантия.

***

Двери вагона открылись. Саша немедленно выбежала из него с огромными бешеными глазами. Она не смотрела, куда двигалась, и буквально уткнулась в мужское плечо, оказавшееся случайно рядом. Взгляд уперся в светло-коричневые ботинки и такой же портфель. Она подняла глаза — мужчина с «Автозаводской», это был он. — Помогите, там… — Саша нервно махнула рукой в сторону вагона. Мужчина нахмурился и напряженно всматривался в указанном ей направлении. — Спокойно, все хорошо, — ровным голосом произнес он. — Пойдемте, вызовем полицию… Она обернулась и увидела, как рыжий юный смельчак, шатаясь и потирая челюсть, тоже вышел из дверей. Саша выдохнула, поняв, что с ним все хорошо, и прошептала, обращаясь к герою: — Спасибо! Большое спасибо! — Да ладно… — засмущался тот. Состав тронулся. Девушка растерянно обернулась. Свет в вагоне вновь погас, в который раз за вечер. В мелькающих стеклах уезжающего поезда Саша ловила свое отражение. А сзади нее, словно ангел-хранитель, стоял ОН — высокий парень в черном капюшоне.