Осколки крыши

Ваня аккуратно поднимается на ночную крышу, и когда уже почти полностью влез, замечает знакомую фигуру Серёжи, стоящую на краю. Он не пугается, не волнуется, он буквально ничего не чувствует, он тонет в безразличии. Лунный свет серебрит волосы Серёжи, делая его силуэт почти нереальным, призрачным. Ветер треплет его легкую куртку, словно пытаясь столкнуть в пропасть. Бессмертных медленно подходит, стараясь не издавать ни звука. Внутри пустота. Ни тревоги, ни любопытства, лишь тягучее, обволакивающее безразличие. Он помнит, как раньше его сердце колотилось бы от страха, как он пытался бы отговорить, убедить. Сейчас же – ничего. Он просто наблюдатель. Он останавливается в нескольких метрах, и Серёжа, кажется, даже не замечает его. Смотрит в даль, на мерцающие огни ночного города, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы. Вопросы, которые Ване больше не интересны. Вопросы, которые растворились в его собственном океане безразличия. Поняв, что его не замечают, либо намеренно игнорируют Бесмертных глаза недовольно закатывает, погружая ладони в карманы куртки, аккуратный носик дергается с недовольством, когда пальцы находят в глубине кармана находят старую зажигалку, которая чутка подплавилась из-за собственного огня. Чем то она напоминает Сергея. Парень лёгким движением проводит пальцем по колёсику вызывая легкую искру, но огня не следует, что даёт понимание того, что судя по всему пьезоэлемент был все ещё в порядке. Разрывая тишину повисшую в воздухе Ваня кидает зажигалку, та с легким свистом разрезает воздух и попадает чётко в затылок Пешкова. Серёжа вздрагивает, оборачивается. В его глазах плещется удивление, смешанное с раздражением. —Ты чего? - бросает он, не дожидаясь ответа, отворачивается обратно к городу. Ваня молчит. Ему нечего сказать. Все слова кажутся пустыми и бессмысленными, словно эхо в пустом колодце. —Зачем ты здесь? - наконец спрашивает Серёжа, не глядя на него. Голос его звучит устало и отрешенно. Ваня пожимает плечами. Он и сам не знает. Просто пришел. Просто оказался здесь. Серёжа вздыхает томное: —Ясно. Снова тишина. Ветер усиливается, треплет одежду, завывает, словно оплакивая чью-то потерянную душу. Ваня достает из кармана пачку сигарет, прикуривает. Безразличие окутывает его, как теплый плед, что странно наверное в такой то ситуации, вроде близкий друг стоит на краю многоэтажки, один не верный шаг и парень превратиться в мешок с костями. —Уйдёшь? - спрашивает Серёжа спустя какое-то время. Ваня делает затяжку, выпускает дым в ночное небо.: —Может быть.—Он смотрит на мерцающие огни города, на призрачный силуэт Серёжи на краю крыши. И ему все равно. Все это перестало вызывать какие то эмоции, чувства, лишь желание хмыкнуть «прыгай, чего стоишь то?» тлеет как сигарета в пальцах, но его он активно пытается подавить.Серёжа молчит, словно обдумывая его ответ. Тишина становится почти осязаемой, давит на барабанные перепонки, но Ваня не обращает внимания. Он просто курит, наблюдая за тем, как огонек сигареты вспыхивает и гаснет в темноте. —Понятно, — тихо говорит Пешков, и в его голосе слышится что-то, похожее на смирение. Он делает шаг вперед, к самому краю. Ваня машинально тушит сигарету, бросает окурок на крышу и давит ногой. —Не прыгай, — говорит Ваня, и его голос звучит так же равнодушно, как и все остальное. Это не просьба, не мольба, скорее констатация факта. Серёжа останавливается, стоит, покачиваясь на ветру. —А почему нет? — спрашивает он, и в его голосе появляется вызов. Иван пожимает плечами. —Не знаю. Не хочу потом тело отскребать от асфальта. Серёжа хмыкает и крутиться на пятках, все ещё стоя на парапете, но уже лицом к Бесмертных. —Ты и правда изменился, — говорит он, глядя на Ваню с какой-то странной смесью жалости и презрения. —Или ты всегда был таким? Просто хорошо прятал? Тот криво усмехается, пряча руки в карманах. —Люди меняются, кучерявый. Или ты думал, мы навсегда останемся теми сопливыми подростками, мечтающими о вечной дружбе? Не забывай, все что было тогда-просто образ.—Он поднимает взгляд на Серёжу, и в его глазах нет ни намека на сочувствие. Лишь холодный, отстраненный интерес. Пешков спрыгивает с парапета, оказавшись в нескольких шагах от Вани. Ветер продолжает терзать его волосы, но он, кажется, больше не обращает на это внимания. —А что случилось с тобой? Почему ты стал таким? Бессмертных пожимает плечами, и молчит пару секунд, как не крути, такие диалоги - не его конёк. —Жизнь, наверное. Или ты думал, она должна быть вечным праздником? Люди умирают, ролтон. Мечты разбиваются. И иногда, чтобы выжить, нужно перестать чувствовать— Он достает из кармана смятую пачку сигарет, предлагает Пешкову. Тот отказывается. Ваня вновь прикуривает, и затягивается, его голос предательски хмыкает, но без явного веселья. —Так что ты решил? Прыгать будешь или нет? Парень в ответ смотрит на него долгим, изучающим взглядом. —Не знаю. Может быть, и нет. Ваня кивает, с коротким:—Как знаешь. Он отворачивается к городу, и они стоят так, молча, вдвоем на краю крыши, среди ночных огней и завывания ветра. Не смотря на все происходящее, обзор был красив. Ночь опустилась на город, словно бархатный занавес, расшитый мерцающими звездами. С крыши многоэтажки открывается захватывающий вид: внизу расстилается море огней, словно россыпь драгоценных камней. Улицы превратились в светящиеся реки, по которым медленно плывут автомобили, оставляя за собой тонкие полосы света. Вдалеке виднеются силуэты других зданий, подсвеченные снизу, словно величественные горные вершины. Луна, словно огромный жемчуг, висит в небе, рассеивая мягкий свет на город. Ветер шепчет что-то на ухо, принося с собой запахи ночного города: бензина, свежего асфальта и далекой листвы. Здесь, на крыше, ощущаешь себя отстраненным от мирской суеты. Шум города доносится приглушенно, словно издалека. В этом ночном пейзаже есть что-то завораживающее, что-то, что заставляет задуматься о вечном. Ваня чувствует, как безразличие постепенно отступает, сменяясь тихой усталостью. Кажется, даже крыша, ночной город, и Сергей - все это лишь декорации в его личном театре абсурда. Он делает еще одну затяжку, выбрасывая окурок за край, наблюдая, как тот исчезает внизу. —Знаешь, — нарушает тишину Серёжа, — я думал, ты хоть что-то скажешь. Что попытаешься остановить. Ваня хмыкает. —А зачем? Ты уже все решил, разве нет? Слова тут бессмысленны. Пешков молчит, смотря на город. —Возможно. А может, просто ждал, что ты меня разубедишь. Ваня пожимает плечами. —Не в моей компетенции. Каждый сам выбирает, как ему жить и как умирать. Я лишь зритель.— и вправду, смысл спасать утопающего, если тот, сам не хочет быть спасеным? Его нету, спасая того кто тонет, Бесмертных рискует утонуть и сам. Ветер стихает, и наступает звенящая тишина. Серёжа делает глубокий вдох и выдыхает. —Ты же сам знаешь, — говорит он. —пока ты не съебешься я не прыгну. Ваня усмехается, пряча руки глубже в карманы. — Ну, раз такое дело, не буду тебе мешать. – Он разворачивается и направляется к выходу на лестничную клетку. У самой двери он останавливается, не оборачиваясь. – И Серёж, если передумаешь, знаешь, где меня найти. Хотя, наверное, это уже не имеет значения. Он спускается по лестнице, чувствуя, как холодный воздух проникает под куртку. На улице его встречает тишина ночного города, нарушаемая лишь редкими звуками проезжающих машин. Ваня достает новую сигарету, прикуривает, и идет в никуда, стараясь не думать о том, что только что произошло. В голове пусто. Ни сожаления, ни облегчения, лишь глухое безразличие. Он не знает, что будет дальше. Возможно, завтра он узнает из новостей, что Серёжа все-таки прыгнул. Возможно, нет. Это больше не его дело. Он бредет по темным улицам, словно призрак, растворяясь в ночи. Город спит, и Бесмертных вместе с ним. Спит, не видя снов, не чувствуя ничего. Просто существует. Вдалеке раздается вой полицейской сирены, но Ваня не обращает внимания. Он просто идет вперед, в темноту, туда, где его ждет лишь пустота.