Ошибка

      Чану хотелось сессии. Он сам пришёл к Минхо и встал перед ним на колени. Как и много раз до этого. Но в этот раз Минхо был злее обычного. Весь его вид внушал ужас, но Чан точно знал — Минхо ему не навредит. Его дом был очень добрым и заботливым. Всегда давал Чану только то, что он хотел, отправляя парить в небеса, в сабспейс. Чан был счастлив с Минхо. Именно поэтому, не секунды не сомневаясь, он встал перед ним на колени. Минхо зол, но после сессии ему станет легче. — Господин, прошу, выпорите меня. — Конечно, шлюха! Только этого ты и заслуживаешь!       Чан вздрагивает. Ему нравятся унижения, нравится чувствовать себя шлюхой, которая годится только чтобы быть использованной. В такие моменты он может полностью расслабиться и отдать контроль. Вот только сегодня голос Минхо звучит громче и резче обычного. Он и правда зол. День был тяжёлым для всех. Интервью со странными, провокационными вопросами, фанаты, которые не давали прохода, репетиции до поздна. Чан тоже устал. Именно поэтому он пришёл сюда, в эту комнату, где может сбросить с себя груз лидерства и стать безвольной массой, желающей лишь подчинятся. Именно поэтому Чан с наслаждением заглатывает член Минхо. Да, он профессионально умел делать минет. За много лет с Минхо научился. Рвотный рефлекс совсем не мешал, и Чан мог взять его целиком, старательно облизывая. Потом Минхо резко перевернул его на живот. Он взял флогер и принялся бить. Чан ждал, что вот сейчас Минхо его похвалит, как делал всегда, зная, как Чан любит быть хорошим. Но Минхо не хвалит, а продолжает унижать и оскорбления уже не доставляют такого облегчения, как раньше. Чану больно, его зад полыхает, а возбуждение спадает. Слишком больно. Это уже не приятно. — Жёлтый, — говорит Чан, чтобы Минхо притормозил, уменьшил напор. Но тот не реагирует. — Жёлтый! — вновь пробует Чан, но вновь остаётся без ответа. Чана словно окатывают ледяной водой. Это пугает. Дом всегда следил за тем, чтобы ему было хорошо. Всегда спрашивал как он и боялся перейти черту. Всегда, но не сегодня. По щекам Чана текут слёзы от боли. Минхо заканчивает порку только когда сам этого хочет, быстро растягивает Чана и резко входит. Он грубо вколачивается, и сегодня Чану это не нравится. Не нравится потому, что ему страшно, потому что он не знает, чего ожидать. — Красный! — кричит Чан, но Минхо продолжает. Лидер захлёбывается слезами, а стоны перемежаются с криками и мольбами прекратить. Минхо будто не слышит, лишь шепчет на ухо «хорошая сучка» и это звучит как издевательство. Несмотря на это, у Чана встаёт. Встаёт от грубости Минхо, даже от боли. Всё-таки он мазохист и даже если ему неприятны действия Минхо и его напор, это не меняет того, что он хочет кончить. Вот только Минхо, кончив, выходит и бьёт Чана по руке, когда тот тянется к члену, чтобы удовлетворить себя. — Не заслужил, — резко отвечает.       Чан растерян. Минхо никогда не оставлял его без разрядки. И не наказывал его по настоящему, только так, как нравилось им обоим. Вот только сегодня всё было не так, как обычно. Минхо даже не убедился, что саб в порядке и сразу завалился спать. Чан сам вымыл себя, сам сходил за едой, пытаясь отогнать мысли о том, что в другой день это всё сделал бы Минхо, шепча похвалу. От этих мыслей было больно и слёзы наворачивались на глаза. Чан постелил себе в гостиной. Он не хотел оставаться с Минхо в одной комнате. Не после того, что он сделал. Он буквально его изнасиловал! Чан долго не мог уснуть. Он плакал и пытался понять, почему это произошло? Был ли Минхо зол на него? И если да, то за что? До концерта всё было хорошо, на нём он тоже не делал чего-либо, что могло не понравится Минхо. Неужели дело просто было в усталости? Так почему Минхо позволил себе так с ним обойтись?! Вопросов было много, а ответов нет. Чан долго плакал и всё не мог уснуть. Он ненадолго задремал, но проснулся оттого, что ему показалось, что Минхо вновь на него кричит. Он не хотел думать, что у него впервые приснился кошмар с участнием парня. Кое-как, Чан долежал до утра. Под утро ему даже удалось поспать пару часов. А когда он проснулся, то с кухни доносился запах блинчиков. Чан медленно прошёл туда. Минхо готовил блины, напевая какую-то песню. — О, любимый, проснулся? — улыбнулся ему Минхо.       Это было так странно, что Чан никак не высказал своего удивления. За завтраком всё было как обычно. Неужели Минхо считал своё поведение нормой?! Лишь когда Минхо захотел обнять Чана, тот отпрянул. — Котёнок, ты чего? — удивился Минхо. — Ты вчера меня, блять, изнасиловал! — возмущённо откликнулся Чан. — О чём ты? — нахмурился Минхо. — О сессии! — Не драматизируй. Всё было по обоюдному согласию. Чан чуть не задохнулся от возмущения. — По обоюдному?! Я кричал стоп-слово, рыдал и молил тебя прекратить! Удивление на лице Минхо сменилось осознанием и ужасом: — Так ты не хотел этого?.. — Бинго! Я, блять, НЕ хотел, это ты правильно подметил! — Чан был в ужасе и в качестве защиты выбрал нападение. — Ты пошёл против принципов БДСМ, забыв о добровольности и разумности! Ты меня изнасиловал! Избил! Ты знаешь, как страшно мне было? Как тяжело спать, зная, что ты в соседней комнате и в любой момент можешь прийти! — по глазам Чана струились слёзы. — Малыш… — упавшим голосом протянул Минхо. — Я… Я не хотел… — Ты думаешь твои слова всё исправят?! — Нет. Но, прошу, выслушай. Я правда не понял, что тебе неприятно. Я не услышал стоп-слова. Действительно, я совершил ужасный поступок, но все ошибаются. — Это не просто ошибка, Минхо! Это… Я даже не знаю, как это назвать! — Чана трясло. — Чан. Малыш. Я не прошу простить меня. Я люблю тебя. И буду делать всё, чтобы ты вновь мог мне доверять. Правда.       Чан растерян. Чан напуган. Минхо никогда раньше не делал ему по-настоящему больно. Неужели один плохой день может перечеркнуть всё? Вот только у Чана нет гарантий, что это не повторится. Поэтому Чан медлит, раздумывая. — Послушай, я буду делать всё, чтобы ты был доволен и счастлив. Мне безумно жаль, что я заставил тебя страдать. Больше никаких сессий, пока ты сам не захочешь. Я буду стараться заслужить твоё доверие, если ты позволишь.       Чан пожимает плечами. Он не знает, какой ответ правильный. — Мне надо подумать, — шепчет он, потому что голос внезапно подводит. — Я понимаю, — откликается Минхо. Голос звучит грустно. Минхо искренне сожалеет. Вот только его сожаления не помогают Чану. А вот то, что Минхо заказывает пиццу, включает его любимый фильм, устраивает марафон кино и не пододвигается близко, чтобы Чану было комфортнее, очень даже. Он всё ещё не готов простить Минхо, но ценит эти попытки.       Минхо с Чаном много говорят, потому что Минхо решил, что это укрепит отношения. Чан не знает, правда ли это помогает, но Минхо очень страется. Он ходит к психологу и тащит туда Чана, ведь «я же нанёс тебе травму», а потом и вовсе к семейному. Квартиру заполняют цветы, а Минхо выглядит одновременно как нашкодивший котёнок и как школьник, который первый раз влюбился. И Чан прощает. Ведь если это не настоящая любовь, то что? Он готов простить Минхо эту ошибку, но твёрдо решает, что если это повторится ещё раз, он точно уйдёт. Он не собирается быть в отношениях с абьюзером. Но один раз — это действительно простая ошибка. Он видит, как Минхо страрается и как раскаивается. И он прощает. Не может поступить иначе, видя в глазах столько нежности и любви.       Проходит время. Так много времени, что Чану стыдно, но Минхо совсем не торопит. И Чан вновь встаёт на колени перед Минхо. Этот раз идеальный. Немного боли. Той самой, от который сознание приятно улетает, а возбуждение нарастает. Та боль, которая даёт отпустить себя и стонать от приятных ощущений. Секс грубый, но на этот раз это приятно. С искрами перед глазами, пошлостями на ухо и интенсивным оргазмом. А после забота от Минхо, который шепчет на ухо нежности и похвалу. И сон в обнимку. Чану спокойно. Он счастлив. Чан доверяет Минхо и знает, что тот всегда будет следить за его самочувствием. Тот раз был исключением из правил. Ошибкой. Доминанты тоже ошибаются.