Без имени

      — Хах, гэгэ, а ты не помнишь?       — Сань Лан, не смейся на до мной. Если мы были знакомы раньше, лучше бы просто напомнил, — обиженно пробубнил Се Лянь.       — Ладно-ладно, не буду. Только не злись. Это было в тот год, когда ты...

***

      Мальчик весело болтал ногами и озирался по сторонам. Родители не любили бесцельные поездки, поэтому всё необходимое находилось в шаговой гоступности от их квартиры, и они не так часто ездили по городу.       На дорогах была каша. Грязный снег уже не радовал глаз, и все желали, чтобы тот поскорей растаял. Маленькие зелёные почки начинали набухать на голых ветвях деревьев. А птицы своей звонкой песней оповещали всех о приходе весны. Хоть за окном уже грело солнце. Се Ляня одели в красивую, но неудобную и тёплую одежду. Мальчик долго сопротивлялся, но матушка всё таки победила и заставила его надеть светлый шарф с шапкой. Он вылез с заднего сиденья и взял матушку за руку.       — Сегодня важный день, — повторила она. И всей семьёй они направились в трёхэтажный дом.       Светлое помещение встретило их запахом каши и хлорки. Улыбчивая женщина подошла к родителям и попросила раздеться, а после они прошли внутрь. На белых стенах были большие рисунки семьи и дома. Се Лянь с интересом разглядывал яркие рисунки и проводил по ним руками, чтобы ощутить рельеф. Они зашли в просторную игровую комнату, пол которой был застелен коврами.       — У детей сейчас завтрак. Скоро они подойдут и сможете посмотреть, — сказала та женщина и удалилась.       — А-Лянь, ты помнишь, что должен выбрать одного ребёнка, который тебе больше всего понравится. Это будет твой братик или сестричка. Мы заберём его домой, он будет жить с нами, и ты сможешь каждый день играть с ним, — напомнила присевшая на корточки женщина, чтобы быть с сыном на одном уровне.       — Угу, — быстро кивнул Се Лянь, но тут же замялся. — Матушка, а что, если мне никто не понравится?       — Ну, это же не единственный детский дом в городе. Мы можем съездить в другой.       Тут послышались детские шаги, и все обернулись. Ещё одна женщина в такой же форме вела за собой целый строй детей разного возраста. Кто-то был старше, а кто-то младше Се Ляня. Все они с интересом рассматривали новых гостей. Дети прошли в игровую комнату и расселись по своим компаниям, периодически поглядывая на гостей.       — Ну же, А-Лянь, иди к ним поиграть. Не бойся.       Се Лянь кивнул и робко прошёл в комнату. Все дети оглянулись на него, а мальчик почувствовал себя маленьким хорьком, окружённым стаей волков. Но тут один из детей, на вид лет восьми, подошёл и протянул ему руку.       — Я Ван.       — Се Лянь. — Неуверенно пожал он протянутую руку.       Мальчик потянул его на себя и увёл в свою компанию. Се Лянь знакомился со всеми детьми, подходивших к нему. Он успел поиграть в роботов и машин с мальчиками примерно его возраста, но... Так никого и не выбрал. Они все были хорошими, но казалось, что никто из них не подходит. Он подошёл к матери и так ей и сказал. Она, конечно, вздохнула, но погладила сына по голове и заверила, что ничего страшного и они заедут в другой детский дом. Так Се Лянь, быстро попрощавшись с ребятами, оделся, и они поехали дальше.       Во втором детском доме было так же светло, но застали они детей за пением. Это была весёлая песенка про маму, от которой почему-то мурашки шли по коже. Но Се Лянь, как воспитанный мальчик, похлопал в ладоши и похвалил детей за старание, ведь песня получилась, правда красиво. Все дети сначала странно на него посмотрели, но потом приняли, и он так же ушёл с ними играть. А по прошествии часа вернулся к родителям и сказал, что ему опять понравились все, и он никого не выбрал. Им пришлось выйти и ехать дальше.       Следующий детский дом был уже не таким чистым и белоснежным. Нельзя было назвать его плохим, но дети в нём были одеты заметно хуже, чем в предыдущих двух. У входа их больше не встречала улыбчивая женщина. Лишь пожилой сторож открыл им ворота, и они зашли в обшарпанный двухэтажный дом. Некоторые дети в нём были неопрятными. За ними особо никто не следил и все были сами по себе. Кто-то тихо перешёптывался в уголочке, играя в старые потрёпанные куклы. Когда Се Лянь хотел подойти к ним, они резко отвернулись, зло посмотрев на мальчика, или вовсе ушли в другой угол, не желая знакомится. От туда Се Лянь ушёл с понурым видом и непониманием происходящего. Почему те дети хотели, чтобы их забрали, хотели обрести семью, а эти даже знакомятся не хотят?       Мальчик сел в машину, и они поехали. Настроение становилось всё хуже, и серое небо за окном точно не могло его поднять.       — Не расстраивайся, А-Лянь. Завтра мы можем съездить в соседний город и посетить детский дом там, — попыталась подбодрить сына женщина.       — Угу, — уже совсем кисло протянул Се Лянь.       Тут за окном он заметил покосившийся домик и двух ребят, видимо, пытавшихся сбежать, но их схватила какая-то старуха и потащила обратно в помещение.       — Что там? — тут же спросил оживившийся мальчик.       — Детдом, — как на автомате ответил отец.       — ...       — Но почему мы проехали мимо? — непонимал мальчик.       — А-Лянь, понимаешь, это очень неблагоприятное заведение. И дети там тоже такие же. Они могут быть агрессивными и навредить тебе, поэтому мы...       — Но ты обещала! — вскрикнул ребёнок.       — А-Лянь...       — Нет! Матушка, ты обещала, что мы заедем во все детские дома и посмотрим всех детей без исключения. Я хочу туда!— Упёрся Се Лянь.       Им пришлось развернуться и припарковаться у высокого чёрного забора с колючей проволокой. За забором их ждал маленький ветхий домик с еле видной табличкой «Детский дом №817». Открывшаяся дверь противно скрипнула и впустила их в маленькую тёмную прихожую.       — З-здраствуйте! — попыталась привлечь внимание матушка. — Мы бы хотели посмотреть ребёнка.       — Ну, так и смотрите тогда. Можете не раздеваться, всё равно долго здесь не задержитесь, — резко ответила старуха.       Сказали не раздеваться. Поэтому мы прошли по узкому коридору с обшарпанными стенами и отклеивающимися обоями и попали в главную комнату. Она выглядела не лучше. Тёмная. Единственным освещением служила пара грязных окон, занавешенных какими-то тряпками. Половица противно и слишком громко скрипела в гробовой тишине. Тишине! А ведь тут проживало около пятидесяти детей, и не один не смел даже пискнуть.       Се Лянь прищурился и попытался отыскать кого-нибудь. Оказалось, что все дети сидели, забившись в углы или прижавшись к стенам. Никто практически не шевелился. Они походили больше на каменные статую, чем на детей, и это пугало. Но тут Се Ляня привлёк единственный звук, исходивший из дальнего угла. Звук был похож на царапанье по дереву или вождению карандаша по листу. Се Лянь не мог определить и поэтому осмелился подойти. Минуя небольшую комнату, теперь он мог видеть, как у маленького мальчика отобрали его обрывок бумаги с каким-то рисунком на нём. Тот, кто его забрал, был больше и старше, поэтому у него не было и шанса вернуть поднятый на вытянутую руку рисунок. Мальчик попытался подпрыгнуть и вырвать листок, но его тут же грубо откинули в сторону, что он ударился головой об единственный стол. Се Ляню это очень не понравилось, и, подойдя, он резко выхватил бумажку у неожидавшего обидчика и скорей направился к ребёнку.       — Ты как? — тихо спросил Се Лянь, пытаясь поднять малыша. Ему ничего не ответили, поэтому он так же молча протянул рисунок и получил такое же тихое, но неуверенное и благодарное:       — Спасибо.       — Как тебя зовут?       — У меня нет имени.       — Как это без имени? — поразился Се Лянь.       — Тринадцать — мой номер.       Здесь у детей нет имён, но есть номера?! Что же это за ужастное место такое?       Когда Се Лянь смог поближе рассмотреть детей, живущих здесь, он заметил весьма скверную деталь. Все были худыми и грязными, но его собеседник был ещё и покрыт ранами. Видимо, бедного мальчика сильно обижают, и у него совсем нет нормальной жизни. Да и вряд ли когда-нибудь будет. Тут Се Лянь понял одно: он нашёл того, кого искал. Именно этого ребёнка он хочет забрать с собой и подарить ему счастливую жизнь. Именно для этого ребёнка он хочет быть братом.       Он поднялся и отряхнул штаны от пыли. Уверенно протянув руку, он сказал:       — Пойдём.       Тринадцатый внимательно посмотрел на него, но так ничего и не понял, поэтому наклонил голову в бок. Се Лянь решительно вздохнул и большими шагами направился к родителям, которые всё это время разговаривали с на первый взгляд не милой бабушкой.       — Мам, — он дёрнул её за одежду, чтобы та быстрее обратила на него внимание.       — Что такое, А-Лянь? Если уже посмотрел, мы можем ехать дальше.       — Он. — Указал он пальцем на мальчика, что съёжился в углу.       — Что? — оторопела мать. Её сын никого не выбрал в трёх хороших детских домах. Но сразу нашёл кого-то в старой развалюхе.       — Матушка, пожалуйста, давай заберём его. Я тебя очень прошу. — Се Лянь сделал щенячьи глазки, и женщина совсем перестала понимать происходящее. Чем вдруг грязный оборванец так приглянулся сыну? Но делать нечего, ведь они обещали забрать любого.       — Хорошо. Когда мы сможем...       — Ну ничего себе! И чем это тебе тринадцатый так приглянулся? — оживилась старуха.       — Не расскажите, что это за ребёнок? — попросила матушка.       — Да тут и рассказывать нечего. Бросили его ещё с рождения. До этого в старом доме ребёнка жил, да вот только всех оттуда забрали, а его нет. В прошлом году никому ненужного к нам перевели. Четыре года.       — Когда мы сможем?.. — Но ей опять не дали закончить.       — Вот все документы, — она протянула тонкую папку с несколькими листами внутри. — А забрать и сейчас можете.       — Хорошо.       — Эй, тринадцатый, слышал? Одевайся давай, тебя забирают! — крикнула старуха так, что все вздрогнули.       Се Лянь снова подошёл к ничему не понимающему мальчику и вновь протянул руку, солнечно улыбаясь.       — Пойдём. Теперь ты будешь жить с нами!       Эта яркая улыбка так завораживала, что, залюбовавшись, мальчик и сам не понял, как принял протянутую руку и встал на ноги. Се Лянь прошёл уже половину комнаты, как вдруг детдомовец остановился.       — Пойдём, — сказал он и потащил Се Ляня в соседнюю комнату.       — Матушка, я сейчас! — Крикнул Се Лянь матери и убежал за мальчиком.       Вторая и ещё меньшая по площади комната оказалась спальней. Тринадцатый сильно копашился в одной из кроватей, а когда Се Лянь подошёл, то увидел стопочку огрызков бумажек с непонятными рисунками на них и красную ленту, что он тут же спрятал в карман. Мальчик быстро собрал все свои рисунки в руки и пошёл на выход из спальни, а Се Лянь отправился за ним.       Нормальной верхней одежды у него тоже не было, поэтому его одели, во что пришлось, и они вышли на улицу. Как только солнечные лучи попали на мальчика, он зажмурился и остановился. Они словно обжигали непривыкшего к солнцу ребёнка. Заметивший это Се Лянь тоже остановился. Он обошёл мальчика и встал у него за спиной. Руку с фарфоровой кожей он положил на хрупкие плечи и слегка надавил, подталкивая вперёд. Мальчик опять доверился и с практически полностью закрытыми глазами пошёл.       Когда его посадили в машину, он испугался ещё сильнее и прижался к руке Се Ляня, цепляясь за неё, как за спасительный круг. Пришлось немного повозиться, чтобы пристегнуть мальчиков, и они поехали.       Шумного центра, тринадцатый испугался так, что отказался вылезать из машины. Вот только Се Лянь смог улизнуть из его хватки и теперь стоял на улице, подзывая его. Конечно, ему ничего не оставалось, как схватить вновь протянутую руку и сжать как можно крепче, чтобы старший её точно не отпустил. Се Лянь радостно хмыкнул такому поведению и крепче сжал ладошку.       Уже дома мальчика привели в порядок. Матушка сразу же загнала его в ванну и стала отмывать от всей несмываемой грязи и пыли. А Се Лянь всё время сидел рядом и отвлекал мальчика своим голосом. Когда перед мытьём с него сняли старый рваный свитер красного цвета, что был на несколько размеров больше, и серые бинты, что скрывали руки и половину лица, оказалось, что правый глаз мальчика красный, словно рубин. Се Ляню такая особенность пришлась по душе.       Сначала мальчика одели в одежду, из которой уже вырос Се Лянь. А на следующий день они отправились в магазин за покупками.       Семья Се не владела безумными богатствами, но имела постоянный хороший заработок. Они спокойно обеспечивали всем необходимым первого ребёнка. А из-за того, что госпожа Се больше не смогла бы выносить ребёнка, они решились взять второго из детского дома.       Купив мальчику пару футболок, чёрные штаны и верхнюю одежду с красной кофтой, они зашли в магазин игрушек, в который повёл их Се Лянь.       Первым делом, схватив брата за руку, он бодрым шагом пошёл к канцелярии. Там мальчик выбрал толстый альбом с красивой обложкой, упаковку цветных карандашей и фломастеров. Погрузив всё это в корзину, что принесли недавно подошедшие родители, он отправился дальше.       Обойдя несколько отделов с слишком детскими и девчачими игрушками, Се Лянь зашёл в отдел с машинами. Сам он не очень любил играть в машинки, но во всех детских домах дети очень охотно играли именно с ними, поэтому он решил, что и его брату они должны понравиться. Пока Се Лянь выбирал машинку, детдомовец отошёл чуть в сторону и когда Се Лянь заметил, что тому приглянулось, был одновременно удивлён и обрадован. Он тут же забыл о несчастных машинках и подошёл к младшему.       — Нравится? — спросил Се Лянь. На что мальчик скромно кивнул.       Се Ляню тоже очень нравилось оружие, и сейчас, беря в руки очередной деревянный меч, он словно возносился на небеса. Теперь у него будет тот, с кем он сможет устраивать спарринг. Уму не постижимо!       — У меня уже есть дома меч, — сказал Се Лянь крутя игрушку в руках. — Может, лук?       Пока Се Лянь доставал другое оружие, в руках у мальчику появилась красивая, но прочная сабля.       — Ух ты! — воскликнул старший. — Тебе идёт. Давай возьмём её.       — А можно? — тихо спросил мальчик.       — Конечно, — спойно отозвался Се Лянь.

***

      Родители сидели за столом и пили чай, пока задумчивый Се Лянь, наблюдая за братом, что вырисовывал что-то красное в своём новом альбоме, бормотал себе под нос:       — Фан... Лан... Чэн... — на мгновение  он остановился и чуть громче вздохнул. — Эх, Умин... — И снова продолжил: — Хун... — он заглянул в листок с почти что готовым рисунком и повторил: — Хун-эр..? — Но, видя белый цветок, что укрывал своими лепестками маленький красный, его озарило. — Хуа! — воскликнул он так неожиданно, что взрослые вздрогнули.       — Что случилось, милый? — лаского позвала матушка. — Что Хуа?       — Он Хуа! — Все перевели взгляд на младшего, а Се Лянь пояснил: — У него ведь нет имени. Но имя должно быть у каждого, так? Думаю, ему очень подойдёт «Хуа».       Так у безымянного ребёнка появилось имя. А родители стали пыхтеть над документами для нового члена семьи — Се Хуа. Возникали всё новые и новые трудности из-за того, что изначальных документов у мальчика как таковых не было.

***

      — Защищайся!       Удары дерево о дерево заполнили всю комнату. Се Лянь со своим любимым мечом в руках безжалостно нападал на младшего, но тот не уступал. По мнению Се Ляня, брат прекрасно овладел саблей.       — Ну хватит уже вам драться. — Раздался тёплый женский голос.       — Мам! Мы не дерёмся. Это спарринг.       — Хорошо-хорошо, как скажешь, милый. Но нам уже пора. Отец ждёт в машине.       — Мы сейчас! Идём, Хуа-Хуа. — Он протянул руку брату, и тот без запинки вложил свою.       Они сели в машину и отправились в своё небольшое путешествие. Всё проходило спокойно. Они выехали за город и отправились по трассе дальше. Путь их лежал в большой парк аттракционов, что находился недалеко от их города.       — Гэгэ, дай свою руку. — Се Лянь удивился необычной просьбе брата, но руку протянул без страха. Младший отвязал от своего запястья красную ленточку и принялся завязывать красивый бантик на среднем пальце Се Ляня.       — Что ты делаешь? — наконец спросил Се Лянь.       — Готово. Теперь мы связаны. И даже если расстанемся, то встретимся вновь.       — Мы не расстанемся! Всё будет хорошо. Ты же теперь живёшь с нами.       — Конечно, Гэ...       Их прервал рёв тормозов, и они, наконец, подняли головы. На них летела огромная фура. Не успел Хуа опомниться, как старший закричал:       — Осторожно! — И закрыл брата своим телом, прижимая к сиденью.       Когда мир перестал кружиться и трястись, Хуа обнаружил на себе бессознательное тело своего гэгэ. Вокруг беспорядочно валялись куски обломков и осколки стекла. Машина была перевёрнута, но мир ещё ничего не понимающего мальчика сжался до одного тела на своих руках, и другого он просто не замечал.       — Гэгэ... — тихо начал мальчик, удобнее перекладывая тело.       — Гэгэ, проснись...       Осознание начинало медленно накатывать на него. Ребёнок начал оглядываться по сторонам, всё время возращая взгляд к старшему брату.       — Гэгэ, Гэгэ, Гэгэ, Гэгэ... — словно заевшая пластинка шептал он.       — Гэгэ! — крик прервал бессвязное бормотание, и со слезами на глазах Хуа склонился к телу брата. Он уткнулся лбом в грудь Се Ляня, и слёзы потекли по его щекам.       — П-прости, гэгэ. Я ужасный брат, да? Я не смог тебя защитить. Ты будешь злиться на меня? — Он сделал паузу в своём монологе и, пару раз всхлипнув, продолжил, — Нет. Ты никогда на меня не злился. Даже когда я испортил твою поделку и разбил кружку. Даже когда сломал твой меч. И сейчас ты простишь меня? Когда... Когда проснёшься. Ты же проснёшься? Гэгэ?..       Тут он, наконец, обратил внимание на другие бессознательные тела.       — М-миссис Се... Господин Се... Почему вы молчите? Не оставляйте меня! Не бросайте, пожалуйста!

***

      — Потом приехала скорая и полиция, начались разбирательства, а нас отвезли в больницу. Как я узнал позже, основной удар пришёлся на переднюю часть автомобиля, и родители погибли на месте. Тебя же сразу отправили в реанимацию. Очень большой удар ты принял головой из-за этого и потерял память. А пока лежал без сознания, проходили суды по делёжке наследства. Мои документы на тот момент ещё не были готовы, а твои родители нигде не афишировали появление второго ребёнка в семье, поэтому от меня легко избавились. Им было невыгодно появление ещё одного наследника, да и словам неизвестно откуда взявшегося ребёнка они не верели. После пробуждения ты ничего не помнил, а меня на тот момент уже давно отправили обратно в детдом. — После паузы он продолжил. — Когда я увидел тебя в университете, то сразу узнал. Тогда мне ещё не было известно, что ты до сих пор не полностью восстановился память. И даже когда узнал, побоялся сказать правду. Почему-то, даже зная, что ты не будешь злиться, я боялся тебя потерять. Снова. Поэтому молчал. Прости...       Он опустил глаза и не решался их поднять до тех пор, пока не услышал всхлипы Се Ляня. По щекам златоглазого парня ручейками текли слёзы, и он набросился на младшего, крепко сжимая в объятиях, цепляясь за красную футболку.       — Сань Лан, я... — Он не сумел сформулировать свою мысль, поэтому задал первый пришедший на ум вопрос. — Ты поэтому зовёшь меня Гэгэ? Потому что я действительно твой брат? А я думал... — От этой мысли его щёки окрасил лёгкий румянец.       — Что думал, гэгэ? — Спросил Хуа Чэн, чтобы ещё больше засмущать зажатого в объятиях парня. На вопрос ему пробурчали что-то непонятное, потому что Се Лянь уткнулся лицом в его грудь.       — На самом деле я не успел привязаться к тебе как к брату. Только как к человеку. А потом и ещё больше. Сейчас я люблю тебя не как брата, поэтому и «гэгэ» обращение исключительно к возлюбленному.       — Понятно, — Серьёзный и в то же время спокойный голос любимого упокоил его. — Тогда другой вопрос. Откуда взялся «Сань Лан» если ты никакой не третий сын, а максимум второй?       — Тут тоже всё просто. Я побывал в трёх детдомах: в доме ребёнка, в том, из которого ты меня забрал, и в том, куда меня отправили после. В последнем не было привычных мне номеров, и меня начали называть сыном трёх детдомов. Вот так и появился Сань Лан.       — «Хуа» ты оставил специально?       — Да. Когда мне пришлось делать документы, я не долго думал над именем. Брать фамилию «Се» мне показалось неуважительным, а оставить что-то от первого имени, которое дал гэгэ, я хотел. Вот и решил что «Хуа» послужит отличной новой фамилией. А имя я просто подобрал созвучное.       Се Лянь, уже удобно устроившийся, прижавшись спиной к чужой груди, вытянул вперёд руку, на которой до сих была повязана красная лента. Листва дерева, под которым они сидели, прислонившись к стволу, создавала приятную тень, спасающую от жаркого солнца. Хуа Чэн тоже протянул руку с красной лентой на пальце и сжал кисть возлюбленного.       — Теперь всё будет хорошо.       — Уже.