Белоснежка.

      Так странно… Мне всю жизнь пророчили детей, мужа и крепкую семью. Моя мать даже была согласна найти мне в женихи человека с той же особенностью, что и у меня, — альбиноса. Не знаю, почему она была так помешана на этом и почему она никак не реагировала на мои вразумительные разговоры о том, что ни ребенок-альбинос, ни муж-альбинос мне не нужны, ведь альбинизм несет за собой проблемы со здоровьем, но меня как будто и слышать не хотели. В целом такие же дела обстояли с моей сестрой-близняшкой. Хотя к ней, — наверное, мать была больше в ней уверена, — относились лояльнее. Нам всегда пытались внушить установку, что наличие надежного мужчины рядом с собой — важная составляющая каждой женщины. По правде говоря, я не видела здесь ни логики, ни смысла: в моей жизни надежным мужчиной всегда был мой отец и семья в общем плане, а большее казалось мне абсурдом и лишним. Хоть я и всем сердцем люблю и папу, и маму, парни во мне никогда никакого удовольствия и симпатии не вызывали. Максимум, до чего могли доходить наши отношения, — дружба. Да и на меня, если честно, не особенно смотрели. По большей части я своей блеклой и бледной, — а оттого и яркой, — внешностью не притягиваю, а наоборот, отталкиваю. Это нормально. Я привыкла. Да и поводов для страданий нет: друзья у меня есть, в школе я учусь сносно, да и за отношениями я не гонюсь. Мне они вовсе не нужны.       Так, во всяком случае, я думала. До тех пор, пока не встретила ее. Она училась в параллельной группе и быстро затесалась к нам в компанию, озарив всех нас, — нет, скорее, только меня, — своим присутствием. Она представилась как «Дея». Я впервые слышала это имя, но после того дня нашего знакомства я еще долго произносила его в мыслях и вслух. Всего три буквы, однако какой же красивый звук, какое красивое звучание выходит… Сначала язык невесомо соприкасается с верхним рядом зубов, потом идет чуть ниже, а в самом конце рот шире приоткрывается, чтобы произнести заветное «я». Я даже как-то полезла в Интернет, чтобы узнать значение ее имени и ни капли не удивилась, когда выяснилось, что «дея» — богиня с латинского языка. Она полностью оправдывала свое имя, ведь у нее даже глаза были необычными — ярко зелено-голубые. Они сразу выделялись в ее внешности и заставляли обратить на себя внимание. И хоть это мне часто говорят, что у меня какие-то неземные и просто прекрасные глаза, после встречи с Деей я лишь убедилась в том, что я и рядом не стою. Нас, альбиносов, с красными и светло-голубыми глазами много, а вот таких, как Дея, нет. Во всяком случае, я подобного никогда не видела ни в реальной жизни, ни в соцсетях, ни в видео, ни где-нибудь еще.       Когда я осознала свои чувства к ней, — я противилась этому дольше, чем осознавала, — то первая мысль, пришедшая мне в голову, была: «а что будет, если родители узнают?». А я знала, что мне будет очень плохо, если мать с отцом как-нибудь прознают про мои чувства к девушке. Это было ужасно. Но я знала, что это рано или поздно произойдет. О моей любви к своему же полу мне стало известно еще в далеком детстве, просто я ее преподносила как что-то нечто иное и не до конца понимала, что конкретно ощущала. А с Деей все встало на свои места. Мне было страшно. Страшно не за чувства и эмоции, которые я испытывала по отношению к этой невероятной девушке, а за реакцию родителей. Я в голове часто прокручиваю самые худшие сценарии и пытаюсь предположить, какой из них будет верным. Пока ни один не сбылся. Пока родители не знают. Пусть не знают дальше. Учитывая, что я с Деей в отношениях уже продолжительное время, — наше общее признание в чувствах и начало отношений выглядело смешно, — возможно, мне удастся шифроваться без проблем и дальше… Как же я на это надеюсь…       — Ну чего ты задумалась, белоснежка? — Мягко тянет Дея, и я обращаю на нее внимание, возвращаясь. Меня, если что, «белоснежкой» не звали, мое имя — Луна, но ввиду того, что я альбинос и являюсь носителем очень светлой внешности, так меня в нашей компании, — а там у каждого есть свои «клички», — и прозвали. Даже были шутки про то, что реальной Белоснежкой должна быть я, а не та черноволосая девушка, которая была представлена в мультфильме. Моя кличка всегда меня немного забавляла; она мне приелась. Однако только с уст Деи «белоснежка» звучало как-то действительно по-сказочному, по-особенному. Как и мое собственное имя. — Все в порядке, милая? Вижу, что ты опять не о том думаешь… — Она ласково касается моей щеки, и я жмурюсь, как кот. Дея в самом деле была права, как и все разы до этого. Страх из-за родителей снова пробрался внутрь и окутывал все тело тугим огромным узлом. Я безумно любила Дею, — и давным-давно перестала скрывать это, — я хотела, чтобы между нами произошло то, чего мы так вдвоем сильно жаждем, однако мысли о ненависти матери и отца; об их неприязни к таким, как я, не дают мне покоя и сжирают изнутри. Я бы очень хотела побороть своих внутренних демонов в виде необоснованной липкой тревоги, заставляющей прирастать к полу и сердце колотиться быстрее, и бесконечного потока идей, мыслей, прокручивания тех или иных диалогов, не дающих нормально жить. Не дающих счастливо жить. Ну вот, я опять все порчу. Наверное, я скоро надоем Дее со своими загонами и сомнениями. Она знает, как бы я желала представить ее родителям в качестве своей девушки, а не просто подруги, и, пожалуй, это тоже меня расстраивает. Я не хочу думать о плохом, не хочу думать в принципе о чем-то тяжелом и невыносимом, когда рядом находится Дея, но я не могу. Мне бы просто хотелось уберечь и ее, и себя.       — Не о том, ты права. Извини, — мне всегда было стыдно смотреть ей в глаза. Это всегда так неловко и смущает… И подобное у меня не только с ней, но и со всеми остальными людьми. — Просто меня все это так пугает…       — Пугает? Что именно? Родители или секс? — Мне кажется, от последнего произнесенного слова Деей я сжалась и покраснела, что на моем бледном лице никогда не удавалось скрыть. Она всегда была прямолинейной и откровенной, а поэтому периодически ее честность и называние предметов своими именами меня вгоняла в краску и ступор. Нет, вы не подумайте! Поведение любимой девушки меня, наоборот, восхищало, и ей, в свою очередь, нравилось меня смущать. Секс — такое простое, но вместе с этим и постыдное слово… — Мы можем поговорить об этом, если хочешь.       — Нет! Не надо, все нормально… — Отнекиваюсь я, мотая головой. Ну вот, мы только легли на кровать, а уже успела опозориться. И почему в таких ситуациях постоянно оказываюсь я? — Меня не пугает… Ну, то что ты назвала. Меня по-прежнему настораживает обстановка с родителями…       — Милая моя белоснежка… Пока ты будешь грузиться, дельного ничего не получится. Помнишь, я тебе пообещала, что они, пока ты сама этого не возжелаешь, ничего не узнают? Так вот, от своих слов я не отказывалась и не отказываюсь, — Дея умиротворенно улыбается, и я успокаиваюсь, ощущая, как напряжение с тела, — особенно с живота, — уходит. Так как она нависала надо мной, ее русые локоны щекотали мне нос и лицо. Так ее в нашей компании и прозвали — «рапунцель», потому что среди нас она была и остается обладателем самых длинных волос. Так к тому же они у нее всегда ухоженные, пышные и мягкие. Я их люблю трогать. Ну, это так, к слову пришлось. — Если ты не готова или сегодняшняя обстановка не подходящая, то лучше остановиться сразу. Мы всегда сможем попробовать еще раз, когда тебе будет комфортней.       — Нет, Рап, я не хочу прекращать, — отвечаю я. Иногда я называла Дею «Рап», как сокращение от рапунцель. Может, здесь не было какой-нибудь ласковости и романтичности, но так я точно знала, что ее «Рап» зову лишь я. Дее тоже такое сокращение нравилось. Это была наша небольшая особенность — белоснежка и Рап. — Я хочу с тобой…       — Я поняла, — кивает Дея, расплываясь в еще большей улыбке. Во мне все сжимается от предвкушения, хотя мы еще не начали ничего делать. Она подается ко мне и опускается к моему уху. — И я обязательно научу тебя выговаривать слово «секс», — шепчет она, слегка задевая мочку уха зубами. Я в самом деле хотела ее: хотела увидеть ее тело, — и хотя я его видела наполовину, тогда мы были в другом статусе, — без одежды, прикоснуться к ее бархатной и чистой коже, целовать ее без ограничений и столько, сколько вздумается, не переживая за возбуждение, которое накрывает с головой, если в таких делах слишком увлечься. Дея — чудесная девушка. Моя девушка.       У Деи опыта в отношениях и всей их составляющей было гораздо больше, чем у меня. Тут я ей доверяла полностью и позволяла ей делать все, что она посчитает нужным. Я, конечно, много читала и смотрела про влюбленность, любовь между людьми одного пола, их физическую и духовную близость, — список можно делать бесконечный, но теория практику не заменит. Одно дело знать, другое — применять. Я знаю, что я у Деи не первая: раньше она встречалась и с парнями, и девушками, а поэтому иногда чувствую себя неуверенно, поскольку могу не знать каких-то вещей, которые людям в отношениях очевидны, или, например, попросту не понимаю, как нужно поступать в тех или иных ситуациях. Но Дея не злится, — ну а что ей еще делать? — а наоборот, направляет меня и помогает. Так я чувствую себя любимой любимым человеком. Поначалу, признаю, я ревновала ее к ее бывшим партнерам в страхе, что она уйдет и оставит меня, но она сделала достаточно, чтобы я полностью удостоверилась в том, что намерения ее как никогда серьезны и что мне волноваться не о чем. Я так ее люблю, вы бы знали. Боюсь, я никогда не смогу передать всех тех слов восхищения и счастья от осознания того, что Дея — моя девушка. Это непередаваемые ощущения.       Дея опаляет мою щеку теплым дыханием и, оставляя невесомый поцелуй на мочке уха, медленно ведет носом и спускается к шее. Я старалась прислушиваться к тому, что я чувствую, чтобы запомнить это надолго-надолго. Она только-только начала, я понимаю, но почему-то это чувство предвкушения лишь заставляет активизировать покалывание внизу живота. Оно пока и не дискомфортное, и не приятное, а просто есть. Такая непредсказуемость мне нравилась, честно скажу.       Дея задела какую-то часть шеи, и мне стало щекотно. Я хихикнула; она тоже улыбнулась. Однако в следующую секунду она приложилась губами к моей коже, на которой было очень легко оставить какие-либо следы, — уже проверяли, — заставив меня лечь прямо и поднять голову кверху. Сейчас никаких засосов она на мне оставлять, как понимаю, не собиралась: Дея просто игралась и разогревала меня. Я охотно принимала ее ласку и заботу. Однажды она мне уже как-то поставила засос в районе ниже ключицы, чтобы мои родители не заподозрили неладное, так что я прекрасно помнила, как эти бордовые пятна создаются. Но даже с такими знаниями нынешнее настроение было совершенно иным, чем тогда: в тот момент Дея была чуть игривой и больше дурашливой, когда оставляла на мне засос, а сейчас… Сейчас она была как раз-таки более игривой; может, даже пошлой и менее дурашливой. Сейчас она в целом шутки не шутила, потому что что она, что я были сегодня как никогда серьезны. В конце концов, люди же вроде бы не смеются, когда занимаются… Любовью?..       Дея быстро нашла мою руку и сжала ее. Я это просто обожала. Держание за руки — самая любимая тактильность для меня. Ладони Рап всегда теплые, ухоженные, бархатистые и мягкие, словно шелк. Я могла расцеловывать и ладони, и ее пальцы часами, осторожно перебирая их в своих руках. Моя душа так радовалась тому, что Дея всегда и везде — даже сейчас — носит подаренное мною кольцо. Хоть и с точки зрения аксессуаров оно довольно простое и дешевое, я сама себе пообещала, что однажды накоплю на серебряное, — золото Дее не нравилось, — украшение и вручу его ей. Она заслуживает только лучшего.       Ощущать губы моей любимой девушки было приятно, но куда приятнее и интереснее был момент, когда она оторвалась от своего занятия и, посмотрев на меня своими яркими-преяркими глазами, поцеловала меня. Не так, как бывает при наших встречах, расставаниях или обычных свиданиях, а именно по-серьезному и глубоко, сразу с языком. Я, признаться честно, поначалу даже растерялась и не смогла моментально ответить, потому что еще не совсем умела целоваться с языком, но Дея, как лучшая, — конечно, для меня, — женщина на свете, учла и это, дав мне время опомниться и перенять инициативу. Несмотря на небольшую заминку, я быстро сообразила и охотно ласкала рот Деи, напрочь забыв про дыхание и время. Пока мы целовались, ее руки уже проникли под мою темно-бирюзовую кофту, — она мне ее и подарила, к слову, — заставив меня еле заметно дернуться. Дея не позволила мне отвлечься и все так же удерживала наше с ней основное внимание на поцелуе. Я была и не против, впрочем-то. У Рап до боли сладкие и милые губы… Сейчас на них, конечно, помады нет, — возможно, рассчитывала, что наше сегодняшнее свидание дойдет до этого, — но я просто тащусь, когда на моей щеке или лбу остается след от ее помады. Ее смывать не трудно, так что и родителям никогда ничего в глаза не бросалось.       Когда в висках начало стучать, мы друг от друга оторвались. Долгие поцелуи действительно одурманивают. Нет, не так… Скорее, это Дея одурманивает. Ее сбитое дыхание, приоткрытые губы и легкая усмешка — все это казалось до боли правильным и обыденным. Я бы любовалась ею и любовалась.       — Ну что, осилишь второй раунд, белоснежка? — Шутливо спрашивает она, все по-прежнему держа свои руки на моей талии. В коем-то веке мне было тепло, а не холодно.       Вместо ответа я киваю и, приподнимаясь на локтях, сама сокращаю расстояние между нами и целую в точности так же, как и было в первый раз. Перед тем, как наши губы встретились, я услышала небольшой смешок с ее стороны, и мне самой стало забавно. Было приятно, что ей нравится моя инициативность и вовлеченность в процесс. А как по-другому? Я бы целовала ее часами, если бы не дискомфорт в штанах и желание, что появляется при подобных долгих взаимодействиях. Главное, что сегодня это больше не помеха.       Ее руки под моей толстовкой снова активируются и оглаживают весь торс. Они приподнимают край одежды, оголяя мой живот. На него Дея неожиданно для меня и переключилась, когда мы завершили «второй раунд». Я и не думала, что живот — настолько чувствительное и восприимчивое место. Даже ее руки или дыхания хватало, чтобы ощутить одобрительную реакцию тела в месте где-то ниже пояса, а от чуть влажных дорожек, что выводились языком, или оставлявших следы губ я вообще сходила с ума. Наверное, это было рановато для человека, который решил заняться любовью, но эти чувства для меня в новинку. Написанное никогда не сравнится с реальностью. Мои догадки даже, к сожалению, и рядом не стояли. В жизни же эмоции всегда ярче и больше; в книгах или научных энциклопедиях все совсем по-другому…       Я не замечаю, как пальцы Деи начинают оглаживать мою грудь через ткань спортивного топа. Видимо, так она меня подготавливала; спрашивала разрешения прежде чем сделать что-то не то, несмотря на мое давнее согласие. Мне была приятна ее внимательность и переживания. Я сделала верный выбор.       — Это будет нам мешать, — проговаривает шепотом Дея, целуя меня за ухом и цепляясь за край подаренной ею толстовки, которая ей — я уверена — успела надоесть. — Я хочу видеть свою милую белоснежку без всего этого.       Я не противлюсь, не сопротивляюсь и не говорю «нет», и в ту же секунду она снимает с меня кофту, заставляя меня чуть приподняться. Да я хоть под дуло пистолета встану или отдам себя в жертву охотникам на альбиносов, но поставить под сомнение свою уверенность в Дее не дам. Конечно, избавляться от топа — последней ткани, которая скрывала грудь, — было более чем смущающе, однако у меня в голове не возникло желания прикрыться или спрятаться. Я чувствовала, что все так, как и должно быть. Да, первые секунды довольно стыдны и неловки, но, когда на тебя смотрят так, словно ты и есть наикрасивейшая статуя какого-нибудь известного скульптора, все забывается. Это смущение даже привносит новые краски и заставляет ощущать то, как внизу живота все тянет.       — Моя идеальная принцесса, — проговаривает Дея и сталкивается с моими губами. Я растаяла. Вроде небольшой комплимент, зато сколько он для меня значит. Даже не столько он, сколько взгляд Рап. В нем было столько страсти и упоения, что я на секунду забыла, где мы находимся, а ее «принцесса»… Наверное, мое нижнее белье безвозвратно стало влажным. Или что там еще происходить может…       Во время поцелуя она двумя руками накрывает мою грудь. Дея сделала это так по-хозяйски и смело, что я промычала ей что-то невнятное от удовольствия. Мне нравилось отдаваться ей. Мне нравилось, что Дея владела мной. Я любила ее оточенные уверенные движения и действия, в которых она никогда не сомневалась, и хотела, чтобы это продолжалось как можно дольше. «Моя рапунцель» постоянно разжигает во мне огонь, и вместо того, чтобы его потушить, она предпочитает его подпитывать и подбрасывать топливо. Я вовсе не против. Непоколебимость Деи со временем начала передаваться и мне. А единственное, чего бы я желала сейчас, — чтобы она показала всем, что я принадлежу ей, а она — мне. Я знаю, что подобные слова могут звучать глупо и смешно, — до встречи с Рап я сама так же считала, — однако сейчас мои мысли наполнены лишь тем, что я не хочу, чтобы все происходящее заканчивалась. Я хочу касаться Деи; хочу увидеть ее без одежды; хочу, чтобы она трогала меня и жадно целовала — все, что угодно, только бы не завершалось.       Не разрывая поцелуя и не прекращая сминать мои губы, Рап начала сжимать груди, уделяя внимание сначала первой, потом второй. Возможно, в обычное время и без всей той прелюдии это могло быть даже и больно, но сейчас я попросту плавилась в ее руках от того, насколько было необычно, а от того и хорошо, не понимая, на что мне реагировать: то ли на поцелуй, то ли на ласку. Дея сама ответила на мой вопрос, проникнув языком в мой рот тогда, когда я одобрительно заскулила. Ей, как и мне, нравилось целоваться, а поэтому неудивительно, что на этом процессе она будет много сосредотачиваться. Пускай воздуха в легких не хватает, пускай в ушах звенит, пускай с каждым разом желания становится все больше. В этом-то и особенность, разве нет?       В перерыве в виде попытки восстановить дыхание, которое уже, казалось бы, не восстановиться, она не останавливалась. Оказывается, Дея за очень короткий срок умеет делать так, чтобы соски встали. Правда, тут дело и в моем первом разе и реакциях, что я ранее никогда не испытывала, но суть-то не меняется! Хотя я и догадывалась, я ни разу всерьез не задумывалась о том, насколько бывает приятна стимуляция груди. Она игралась с ней: мяла, целовала, зажимала между пальцами сосок, обводила языком границу ореола… Между этим она еще успевала мне что-то говорить; тихо хихикать и ласкать мои губы. Мне казалось, я схожу с ума. Это просто не могло происходить по-настоящему. Как будто у меня уже и нет злых родителей, не одобряющих мой выбор; как будто меня вновь не будут ругать они же за то, что я пришла домой слишком поздно; как будто всего мира и вовсе не существует. Осталась только я и Дея в этой комнате. И такой расклад мне вполне себе нравится.       — Ты бы знала, как сейчас бьется мое сердце… — Говорит Дея, опускаясь к шее. Я чувствую ее дыхание на себе, и чуть ли не стону. До чего же возбуждающе. — Я тебе это даже сейчас покажу, — продолжает Рап, и я на секунду замираю, смотря на нее. Она кладет руки на свою красную обтягивающую кофту, которая подчеркивает все ее достоинства, и глядит на меня в ответ, улыбаясь. — Не хочешь мне помочь?       Конечно, я хочу! Еще как хочу! Я думала, что уже этого не дождусь. Я из лежачего положения принимаю сидячее и тяну свои руки к одежде Деи. Она не противится и спокойно позволяет мне снять с нее кофту. Мне сразу открывается вид на кружевной бюстгальтер черного цвета. Но я обращаю внимание не на него, а на то, что скрывается под ним. Сглатываю, стараясь не сильно показывать свой интерес, чтобы не стало неловко. Пытаюсь отогнать из головы мысли о том, что Дея обо всем знала заранее и тщательно подготовилась к нашей встречи: я сомневаюсь, что она каждый день кружевное верхнее белье носит. Нет, я это знаю. Неужели ей было важно впечатлить меня? Или, может, завести? Черт… От любого предположения щеки снова начинают гореть.       Я медленно прохожусь губами по ее плечам, не забывая уделить время и шее. Я стараюсь запомнить запах кожи Деи, ее вкус и мягкость. Рап меня обнимает, гладя меня по голове, и я жмусь к ней в ответ. Так было удобно и заодно дотянуться до застежки ее неимоверно красивого лифчика. Хоть я ими и не пользуюсь, — предпочитаю топы, — я быстро управляюсь. Мы еще какое-то время просто обнимались, и Дея попутно оставляла мне засос на ключицах. Плевать, что-нибудь придумаю, спрячу от родителей. Если понадобится, похожу пару дней в водолазке, оправдав остальным это тем, что мне необходимо прятаться от прямых солнечных лучей, чтобы не получить ожоги. И тут я даже не совру. Пусть Дея хоть везде засосы ставит — это для меня будет напоминанием о ней.       Когда мы отрываемся друг от друга, бюстгальтер Рап, наконец, спадает, и в мое поле зрения сразу попадает ее красивая приподнятая грудь. Она в самом деле была идеальной, даже не — у меня таких мыслей в голове и не было — придраться. А еще грудь Деи была… Большой. Во всяком случае больше, чем у меня. Когда она убрала свои каштановые волосы, скрывающие большую часть грудей, назад, я зарделась краской. Может, это я была странной, или мне просто хотелось искать в себе изъяны, но в тот момент мне казалось, что я недостаточно хороша для нее. Дея — красивая, а я… А у меня из всех достижений лишь альбинизм, и то не факт, что это назвать «достижением»… Ладно, надо остановиться… Если мне очень неловко и стыдно, я начинаю думать о несвязных между собой вещах и грузиться. А стыдно мне потому, что… А почему? Пожалуй, потому, что Дею полностью без верха так откровенно я никогда не видела. И мне это очень нравилось: нравилось жадно рассматривать ее и ее формы, но щеки как будто краснеют сами собой. Ну почему я не умею собираться так, как Дея?       Рап, наблюдая за моей несколько переменчивой реакцией, снова смеется, что меня, по правде говоря, успокаивает. Она берет мою руку и ставит ее прямо под одну из своей грудей. Сначала я не понимаю зачем она это делает и почему, а потом, спустя несколько секунд тишины, я сквозь свой стук в ушах и сбитое дыхание ощущаю быстрые удары ее сердца. Прям четко в том месте, где она удерживала мою руку. Я подняла взгляд на нее, замерев в удивлении, и она приблизилась ко мне.       — Чувствуешь, как сильно бьется мое сердце? — Спрашивает она, и я киваю: конечно, чувствую, и даже более чем. Было ощущение, что она только что пробежала какой-нибудь марафон или занялась физкультурой. Еще ее кожа вдобавок была такой горячей… — Это все из-за тебя, моя милая белоснежка. Ты просто сводишь меня с ума, — Дея усмехается и свободной рукой приподнимает меня за подбородок, заметив мое смятение. В следующую секунду она наклоняется к моему уху и шепчет то, от чего по коже проходятся мурашки: — Не стесняйся меня, белоснежка. Я точно такая же, как и ты. Можешь убедиться в этом сама, — она перекладывает мою руку себе на грудь, и я тут же понимаю, что надо делать. Я так долго этого ждала… Я сжимаю в своих руках груди Деи, словно пробуя их на вкус, а она тем временем глубоко меня целует и укладывает обратно на спину. Вот теперь-то мне уж наверняка больше неловко не будет… «Не стыдись меня» — эти слова еще долго будут крутиться у меня в голове…       Дея не церемониться: сразу, как я легла обратно, она касается пояса штанов. И именно сейчас я ощущаю, как сильно мне хочется избавиться ото всей одежды, лишь бы стать ближе с Деей. Это тянущее чувство внизу живота уже давит, благодаря чему в джинсах становится ужасно тесно и неудобно.       Рап быстро и умело расправляется и с ширинкой, и с пуговицами на штанах. Она сталкивается со мной взглядами на пару секунд и, убедившись в правильности своих действий, улыбается мне и снимает мои голубые джинсы. Я не знаю, почему, но Дея, находившаяся возле моих ног и смотревшая на меня снизу-вверх со взглядом, наполненным страстью, меня очень заводила. Она была такой красивой, величественной, великолепный… Ею только любоваться и любоваться.       Теперь от полной наготы меня отделяло лишь нижнее белье. Правда, учитывая, что оно так промокло, это правильнее будет назвать обычной тряпкой или бесполезным куском ткани. В любом случае от Деи скрывать было нечего, меня фактически ничего не «прикрывает». Это, разумеется, в буквальном смысле этого слова ее рук дело. Судя по ее лицу, она была довольна своей работой. Да и я тоже. Правда, я с нетерпением ждала момента, когда она применит свои пальцы в той зоне, что скрывается под нижним бельем. Одна лишь мысль об этом заставляла меня мокнуть больше. Наверное, если я сейчас сожму ноги, я в тот же момент получу разрядку, но это будет неуважением и по отношению к Дее, и по отношению ко мне. В конце концов, мне интересно узнать, каково это — когда кто-то внутри тебя… Я уже хотела наконец ощутить Дею в себе; чтобы она взяла меня полностью и уже навсегда. Это становилось невыносимо…       — Это немного лишнее, согласись? — Хитрым тоном задает риторический вопрос Дея, резво, но медленно стягивая с меня остатки одежды. — Нам оно не понадобится… — Нижнее белье было успешно с меня снято, и я почувствовала небольшое облегчение. Теперь я лежала перед Деей полностью голой. Она с упоением меня рассматривала, стараясь в голове оставить каждую деталь. Впрочем, я делала то же самое. — Моя белоснежка, ты в своем естественном виде так прекрасна… — Слышу я от Рап. Если бы не мои красные щеки из-за повышенной температуры и предыдущих действий Деи, я бы наверняка зарделась. Да, сама ситуация меня больше не стыдит, но вот комплименты — всегда слабое место. Я всегда смущаюсь и, как правило, опускаю глаза в пол.       Рап ненадолго отвлекается и переключается снова на меня. Она двигается к моему лицу и страстно целует. Я охотно отвечала, стараясь перенять первенство. Внезапно ее рука просто легла мне на пах, а я уже почувствовала, что хочу больше, что хочу пойти дальше. Дея это ощущала в нашем поцелуе, где я проявляла ненасытность, стараясь усилить напор и углубить язык. Тут она меня чуть-чуть поддразнивала: и дальше не шла, и руку не убирала. И только тогда, когда кислород закончился, и нам пришлось отпрянуть друг от друга, чтобы вдохнуть воздуха, она сказала:       — Вижу, ты уже готова. Мне нравится, что ты стала такой решительной и инициативной, сладкая моя, — проговаривает Рап сбивчиво, — сегодня я не буду ничего такого делать, но, если вдруг тебе что-то не понравится или будет больно, — говори сразу. Поняла?       — Да, — дать ответ мне удается не сразу, поэтому сперва я какое-то время лишь пыталась сказать то, что сказала. Не думала, что в возбуждении голос может так меняться. Однако я не сильно заостряю на этом внимание: все мои чувства сосредоточены там, внизу живота. Это проявляется уже настолько ярко и сильно, что такое игнорировать не получается. Я и не хочу. Мне сейчас так хорошо…       Дея сама сгибает мои ноги в коленях и раздвигает их. После этого Рап убрала все пальцы, кроме среднего и безымянного, и, соединив их вместе, она коснулась меня в самой чувствительной точке. Я простонала от неожиданности и удовольствия одновременно и через секунду дернулась: неужели я действительно умею звуки подобного характера издавать?.. Так еще и так громко?..       — Вот так, красавица моя, ты делаешь все правильно, — увидев мое удивление на лице, успокаивает меня Дея. Я киваю, соглашаясь с ее словами. В целом я и не думала молчать. Просто… Это все так необычно…       Она принимает удобное для себя положение и начинает медленно ласкать меня, водя пальцами туда-сюда, постоянно задевая чувствительное место. По мне снова прошлись мурашки: настолько было приятно. Я этого совсем не ожидала. Боже… Или это просто я слишком чувствительная?       — А может, тебе больше понравится так? — С этими словами Дея меняет траекторию, и я ощущаю, как ее пальцы стали внутри меня совершать круговые движения. Это в самом деле куда лучше первого. Стон вырывается из меня, а она радостно закусывает губу, не позволяя себя остановиться.       Я даже не до конца осознавала то, что Дея была во мне. Она меня… То есть, мы с ней в самом деле занимаемся… Сексом?.. Я так долго этого ждала, так долго представляла и, знаете, ни капли не пожалела. Иначе ее пальцы, что сейчас постепенно ускорялись, не приносили бы мне такого букета чувств, эмоций и ощущений. Это просто передаваемо. Дея меня брала, а я плавилась под ее действиями; стонами показывала то, насколько в правильном направлении она двигается и насколько мне хорошо. Рап ориентировалась на это и подстраивалась.       Когда Дея достаточно меня наполнила и позволила мне привыкнуть к тому, что происходит, она задела пальцами вход и уже конкретно вошла в меня, не прекращая поступательных движений. Теперь ее большой палец продолжал задевать ту приятную точку, так что теперь, можно сказать, во мне было три пальца — два прям совсем внутри меня, а один — снаружи. На удивление, это было приятно. Наверное, из-за того, что я уже находилась где-то на полпути к той самой разрядке, которую все так восхваляют, из-за ранее круговых движений. В любом случае Дея прекрасно знала, что делает; она знала, что мне надо и как надо. Я все больше поражалась этой прекрасной девушке.       Мои стоны становились чаще. Я их не скрывала. Взамен Дея шептала мне какие-то комплименты, фразы и говорила даже целые предложения, которые я не запомнила потому, что ее движения с каждой секундой превращались в более быстрые и резкие. Я, кажется, ей тоже что-то говорила и даже о чем-то умоляла. Я думала, что это мои мысли, но, судя по всему, я их озвучивала прямо ей… Я не могла по-другому. Крышу сносит, когда понимаешь, что сейчас кто-кто, кого ты любишь больше жизни, любит тебя точно так же; так и не только душой, но еще и телом. Не чем-то отдельным, нет, а именно вместе. Я растворялась в ласке Дее, в ее длинных пальцах, в ее движениях, в ее словах, поцелуях и прикосновения. С ног до головы, с характера до привычек — в Дее было все прекрасно, во всем мне хотелось стать с ней одним целым.       Признаюсь честно, что меня хватило ненадолго, да и Рап сразу же, как нашла подходящий темп, не останавливалась, позволив мне закончить быстро. Я сжала ее пальцы в себе, но она не тормозила до тех пор, пока волна удовольствия и расслабления не растеклась по мне полностью. Она лишь постепенно замедлялась и только потом вышла из меня.       Когда ты ласкаешь сам себя, ощущения совсем иные. Разрядка же, до которой довела Дея, была ярче и дольше. Я даже в первые несколько секунд думала, что нахожусь во сне. Но, к счастью, нет. Дея была здесь, со мной — довольная, хитрая и сексуальная.       — А как же ты?.. — Спрашиваю я после неспешного поцелуя в губы. Мне понадобилось какое-то количество времени, чтобы прийти в себя. Мое сердце до сих пор билось бешено, никак не успокаиваясь. Я оглядываю Дею и хмурюсь: а ведь я не сделала ничего приятного ей… Это ведь нечестно, разве нет?       — А что я? Моя милая белоснежка, я уверена в том, что впереди у нас будет еще куча раз, когда ты сможешь доставить мне удовольствие, — Дея по-ласковому усмехается и наматывает прядь моих белых волос себе на палец, — а сейчас моя задача обучить тебя всему и объяснить самое важное. Да и к тому же, мне не столько важен оргазм, сколько полученные эмоции во время самого процесса. А все было просто на высоте, ты большая молодец, — она целует меня в лоб, в ответ на что я тихо смеюсь.              — В таком случае хорошо, — киваю я и, сделав глубокий вдох, уже сама тянусь к ее сладким, словно мед, губам.