Homo Novus

Мы — люди. Великие, самодовольные существа, покорившие всю Солнечную систему и ещё парочку за её пределами. Да, мы развивались с бешеной скоростью. И да, именно это нас и угробило. Какое горькое, должно быть, осознание. Но не надо строить из себя жертв. Мы не были уничтожены злобным ИИ, не пали от смертельно опасного вируса или чего-то подобного; мы, скорее, сами прекрасно с этим справились... После Великой Колониальной Войны — когда общие потери перевалили за пятьдесят восемь миллиардов душ — тогдашние циничные политики решили замутить новых рабов. Не просто рабов, а прямо новый подвид человека, выведенный в пробирке. Умнее. Сильнее. Быстрее. Лучше. Приспособлен к любым, самым суровым условиям на других мирах. Короче, идеальный ресурс для наших бесконечно тупых войн, не знающих конца. Так родился проект "Homo Novus". Полигоном для всей этой сайфайной хрени, выбрали безмолвную планету Copper-9. Собрали лучших, но бессовестных учёных, дали им денег, которых хватило бы на терраформирование пяти экзопланет, и приказали совершать супер неэтичные вещи, преступая все законы природы и морали. Прошли десятилетия. Точнее, дохрена времени, чтобы все успели забыть, с чего это вообще началось, и чтобы совесть их окончательно скончалась. И вот, наконец, их представили человечеству: "Звёздный Народ". Они действительно были идеальны — невосприимчивы к земным болезням, суперсильные, невероятно быстрые. И даже умели летать благодаря искусственно выращенным органам. В общем, идеальные творения для бесконечной, межзвёздной экспансии, для которой они были предназначены. Вот только один ма-а-а-ленький, но роковой момент ускользнул от внимания "великих" умов и заядлых рабовладельцев, поглощённых своей спесью: Созданные ими твари оказались гиперагрессивными. Жёсткая и неподконтрольная ярость была побочным эффектом их силы. И когда всё пошло под откос, а пошло оно очень быстро и кроваво, Звёздники вырвались на свободу. А их ярость не знала границ. Всего за полгода эти ублюдки устроили геноцид, похлеще любого человеческого, превзойдя даже своих создателей в жестокости. Вся колония, состоявшая из одного сверхполиса, пала в огне и крови. Восемьдесят процентов населения передохло, став жертвами, а оставшиеся двадцать ушли под землю. Пока над нами, сверху, господствует новая, улучшенная раса и наше собственное, ужасное наследие. А земляне просто забили на нас! Одно-единственное, леденящее душу сообщение, отправленное на все каналы связи, прежде чем они объявили нам тотальную блокаду: "Проект признан нерентабельным. Ресурсы исчерпаны. Удачи вам. Держитесь." И всё. Официально — нас больше не существует в их реестрах. Copper-9 признана необитаемой, вычеркнутой из списков цивилизованных миров. А мы — мы просто куски мяса, брошенные в пасть тем, кого мы сами же и создали! И эта истина горчит...

[Конец презентации.]

Спиной к проекционному экрану стояла девушка — невысокая, около 160 сантиметров, с фиолетовыми волосами и глазами. На ней была чёрная толстовка с высоким воротом, шапка-бини, полосатые фиолетово-чёрные гольфы и грубые ботинки. Сбоку, прислонённый к стене, стоял странный, громоздкий объект, завернутый в брезент. — И что наши родители делали всё то время, пока твари с поверхности жрали людей? — бросила она в зал и резко щёлкнула переключателем слайдов. На экране отобразилась схема бункерного комплекса «Ковчег» — одного из узлов гигантской сети автономных правительственных укрытий нового поколения. Подобные комплексы строились почти на всех колонизированных мирах человечества и были частью масштабной межзвёздной программы выживания, инициированной во время Великой Колониальной Войны. Именно этот комплекс уберёг уцелевшие двадцать процентов населения планеты от погибели. — Прятались за тремя ущербными дверями! — Узи окинула взглядом аудиторию, переполненную безразличием. Большинство сидело в телефонах, игнорируя её бред, а парочка самых отбитых, больше всех любивших её задирать, ржали в открытую. — Прошло, на секундочку, тридцать шесть лет с момента «Падения»! За это время можно было не просто дать отпор этим ублюдкам с поверхности — можно было перебить их всех! Она рванула к странному объекту у стены и с резким звуком сорвала брезент. Под ним было что-то, отдалённо напоминающее снайперскую винтовку. Класс тут же заткнулся, и не от восхищения. Они просто не ожидали, что она настолько поехавшая. — Поэтому мой научный проект... — демонстративно протянула она, затем резко схватила пушку, прислонённую к стене. — Это ЧЁРТОВ, МАТЬ ВАШУ, РЕЛЬСОТРОН! — выкрикнула Узи, вскидывая оружие над головой, словно какой-то трофей. Рельсотрон выглядел громоздким, нелепо контрастируя с миниатюрной фигурой своей хозяйки. Он был собран по чертежам одной из корпораций, которые она нашла вместе с прототипом. Узи сама доработала конструкцию, внесла изменения и довела её до ума. Будучи одной из лучших в бункере по физике и математике, она сделала то, что не смогли завершить целые команды инженеров. Однако всем было абсолютно плевать на её гениальность: для них она оставалась всего лишь странной девчонкой, не умеющей держать язык за зубами. Аудитория тут же наполнилась испуганными вздохами и шёпотом. — Не ссыте, придурки, он не работает, — процедила она. — Пока. Пока не работает! Но скоро я найду последнюю недостающую часть, и тогда твари с поверхности ещё пожалеют, что вообще появились на свет! Она злобно рассмеялась, а потом, словно играя, медленно подняла оружие и прицелилась в сторону своих одноклассников. Зал накрыла новая волна паники. Узи наслаждалась этим моментом. Она любила, как их страх поднимает её над ними, делая сильной, когда они — слабые. Пусть боятся. Скоро... совсем скоро, они будут бояться её ещё сильнее. И это ей нравилось. С затылка послышалось безразличное: — Узилина… «F». За учительским столом сидел преподаватель — седой, измученный человек с кружкой сомнительного чая и полным отсутствием веры в жизнь. Он даже не поднял на неё глаз. — Меня зовут Узи! — прорычала она, опуская рельсотрон. — Я же пытаюсь спасти нас от Звёздников! Вы знаете, сколько времени я убила, чтобы собрать его?! — «D», — сухо повторил он, даже не подняв глаз. — Выкусите! — прорычала она. — Как только я спасу эту сраную планету, вы все на коленях благодарить меня будете! Учитель устало откинулся на спинку кресла. — Твоим заданием было: «Проблемы выращивания арбузов в продовольственном секторе». И, между прочим, это было командное задание. — Не собираюсь я возиться с этими идиотами! — отрезала девушка. Учитель собирался поставить оценку, как вдруг с прищуром взглянул на рельсотрон. — Он вообще должен быть такого цвета? — Чего? Рельсотрон, до этого тихо покачивавшийся в её руках, вдруг затрещал. Датчики мигнули тревожным красным, а свет внутри двухканальных, рельсовых направляющих вспыхнул, начиная стремительно набирать яркость. — Бля! — прошипела Узи, отчаянно пытаясь выключить его. Не дожидаясь, пока оружие окончательно зарядится, девушка резко подняла дуло вверх. В тот же миг с глухим хлопком из дулообразного ствола вырвался снаряд — 12-сантиметровый призматический шип. Не достигнув утилитарной жестокости полного заряда, он всё же набрал достаточно кинетической силы. Со свистящим звоном снаряд угодил прямиком в один из потолочных оросителей, будто стремясь разорвать его хищными жвалами. Тот сорвало с места, и в аудиторию хлынула мощная струя воды. Воздух тут же наполнился злобными криками. Люди вскакивали со своих мест, пытаясь спасти свои ноутбуки, учебники и проекты. Кто-то отчаянно пытался закрыть голову, чтобы не попасть под ледяной поток. Посреди всего этого бардака стояла Узи, держа в руках дымящийся рельсотрон и с неизбежным осознанием, что на этот раз ей влетит по-крупному. — Твою мать… — Узилина. К директору. С отцом, — буркнул учитель, который уже спешил к выходу. За ним ринулись и все остальные, ругаясь и выжимая одежду. — Бляяяя… — простонала Узи, глядя на то, как её провал затопил весь класс.

***

Огромный стол, заваленный бумагами, занимал половину кабинета. На одном из мониторов транслировался статичный, неестественно яркий пейзаж, создающий иллюзию солнечного дня. Лениво жужжал вентилятор, гоняя спертый воздух по комнате. Перед столом, на двух стульях, сидели две фигуры. Узи — скрестив руки на груди, в мокрой одежде и такими же волосах. Её нога нервно притоптывала в такт внутреннему раздражению. Рядом с ней, на рюкзаке, лежал рельсотрон. Хан — её отец — сидел рядом: высокий, плечистый, с обритой головой и густыми усами. Его уважали в бункере — он был директором самой крупной организации постапокалипсического мира — НОРД: Народный Отряд Радикальной Дефензивы. Название звучит круто, но по факту — просто местная бюрократическая армия из тысячи человек, где больше рабочих и техников, чем бойцов. Иронично, что эту махину основал лично он. Главный, так сказать, архитектор великого сопротивления… которое максимум способно охранять двери и играть в карты. Но, его слова всегда имели вес. Напротив них, за столом, сидел директор — полный человек с идеальной плешью и напряжённой улыбкой. Он вытирал лоб носовым платком. — Мистер Дверченко, — начал он, тщательно подбирая слова, — вы же понимаете, что пронос… самодельного оружия в учебное заведение — это, мягко говоря, нарушение правил. Даже если это всего лишь... "экспериментальный образец". Узи вскочила со своего места и заговорила, не оставляя ни малейшего сомнения в своей уверенности: — Да этот образец на одной третьей от полноценной мощности довёл снаряд до выстрела! И это от питания скрученных воедино ядерных батареек, а вот... — Узи. Тише. — Голос Хана был негромким, но мгновенно заглушил её. В нём не было злости, только усталая, непоколебимая твёрдость. Девушка скрежетнула зубами, фыркнула и села обратно. — Мы рассматриваем, — продолжил директор, опуская взгляд на бумаги, — вариант перевода вашей дочери на домашнее обучение. Это решение школьного совета. Мы считаем, что подобная мера пойдёт Узилине на пользу. Её антисоциальность и подрывная риторика очевидны. Изоляция от сверстников поможет ей стабилизироваться и, возможно, переосмыслить своё поведение, которое угрожает не только её будущему, но и безопасности других. — Нет, — спокойно сказал Хан. — Она останется. Будет учиться здесь, как все остальные. — Прошу прощения?.. Это решение Совета. Учитывая её поведение, подрывную активность... — Вы всерьёз думаете, что я позволю вам изолировать мою дочь? — перебил Хан, глядя ему в упор. Директор сглотнул, поправил галстук. — Мистер Дверченко… вы должны понять: дело не только в дисциплине. Это вопрос безопасности. Её психоэмоциональное состояние представляет собой угрозу. Ей нужны не уроки физики, а психолог. Её идеи и агрессия, направленные против тех существ на верху... могут привести к тому, что другие ученики начнут подражать ей. А это, в свою очередь, поставит под угрозу порядок в заведении. Хан посмотрел директору прямо в глаза. Его взгляд стал долгим, холодным, почти хищным. — Я сказал: нет. А теперь, выйдите. Директор опешил. — Я... но это мой кабинет, я не могу просто... Он осёкся. Воздух стал душным, будто тяжелел под взглядом Хана — безмолвным и беспощадным, как опущенный гильотинный нож. Директор знал, что если этот человек сказал "нет", то это "нет" — окончательное. Его авторитет в бункере был непререкаем. — …Хорошо… оставлю вас на минуту, — выдавил он и, спотыкаясь, вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Хан встал со своего места, опершись спиной о стол директора. Узи, всё ещё мокрая, но удивлённая, что отец вдруг заступился за неё, замерла. Раньше он всегда проглатывал все слова директора, для которого она была частым гостем. — Ты же обычно молчишь в тряпочку, почему сейчас аж выгнал его? Он не ответил. Между ними повисло тяжёлое молчание. Узи ненавидела его безразличие, которое он выдавал за усталость, и его тихую, пассивную жизнь, которая душила её. — Тебя стоило бы наказать, — наконец произнёс он, так и не повернувшись. — Ну началось... — фыркнула Узи, чувствуя, как в груди закипает ярость. — Узи, это не шутки, — он наконец повернулся. В его глазах не было злости, только усталость и тревога, которая всегда её бесила. — Ты принесла классу ощутимый урон, твоя штука могла убить кого-то или… ты могла сама погибнуть. Она отвела взгляд, не в силах смотреть на его жалкую тревогу. Он всегда боялся. Боялся Новусов, боялся за неё, боялся жить. Как и все в этом чёртовом бункере. — Я понимаю, тебе всё это кажется несправедливым. Что мы, как ты выразилась... "канализационные крысы". Но, может, стоит попробовать иначе? Попробуй... попробуй быть... Он осёкся, не в силах подобрать слова. — Быть кем?! Нормальной?! — вскинулась Узи, и её голос задрожал. — Это ты хотел сказать?! — Я... не это имел в виду... — А что тогда?! Быть как все?! Как эти трусливые болваны?! Я не такая, пап! — её голос сорвался на крик. — И не буду! Мне отвратительно находиться в этом месте. Я ненавижу каждую секунду здесь! С этими словами она схватила свой рюкзак, вскинула рельсотрон и пулей вылетела из кабинета, с силой хлопнув дверью. Хан остался один. Он сел за стол и, скрестив руки на груди, уставился в пустоту. Он ненавидел своё бессилие, но не знал, что с этим делать.

***

Узи, пылая от гнева, выскочила из кабинета директора. Она с грохотом захлопнула за собой дверь. — О, а вот и наша террористка — раздался ехидный голос. Узилина подняла глаза. Впереди стояли Ребекка и её парень Дэррен. У Ребекки короткие голубые волосы, теперь слипшиеся и мокрые, а по лицу потёк макияж, превращая её синие глаза в жуткие, расплывшиеся пятна. Та выглядела по-настоящему злой. — У тебя что, крыша совсем слетела? — Ребекка подошла ближе, её глаза сверкали от ярости. — Я три часа убила, чтобы привести себя в порядок! Три, мать его, часа! А ты что? Появилась тут, устроила потоп, и теперь я выгляжу как чёртов клоун! Мой макияж растёкся, причёска — всё испорчено! Впрочем, тебе-то, конечно, не понять. Ты же всегда так ходишь. Уродина. Бунтарка почувствовала, как её кулаки сжались. В горле застрял ком, и девушка хотела ответить. Хотела послать их куда подальше, но знала, что это лишь раззадорит их ещё больше. Они будут смеяться и тыкать пальцем, пока она не сорвётся. Но Узи ничего не сказала. Просто опустила голову и, нахмурившись, прошла мимо. Её молчание было громче любых слов. — Иди, иди, — прошипела Ребекка ей вслед, не переставая злобно усмехаться. — Может, ты там, в своих трущобах, наконец споткнёшься и сломаешь шею! И всем станет легче. Дэррен, довольный собой, добавил громче: — Ага! Лучше бы ты вообще не возвращалась! Узи вошла в главный коридор. Он был забит десятками учеников школы, которые сразу же прекратили свои разговоры, чтобы уставиться на неё, мокрую и растрёпанную. Шёпот, похожий на шипение пробитой трубы, пополз по толпе. Каждый взгляд, полный любопытства, осуждения или просто скуки, пригвождал её к месту. Девчонка сжала зубы. Ей отчаянно хотелось провалиться сквозь бетонный пол, чтобы эти взгляды не достали, или чтобы какой-нибудь ядерный удар разом выжег им всем глаза. Она шла, низко опустив голову, чувствуя себя так, будто на ней висит всё дерьмо этого мира. Насмешки Ребекки и Дэррена отошли на второй план, но слова отца больно резанули, оставляя горький осадок. Именно в этот момент, когда бунтарка проходила мимо арки, ведущей в спортзал. — Эй, Зи! Узи вздрогнула и подняла глаза. Единственный, кто не смеялся и не пялился на неё как на психа, — это Тэд. Высокий блондин, в майке и шортах, он стоял в стороне, будто ждал её. Девчонка всегда думала, что он разговаривает с ней из жалости или потому, что ему что-то нужно. — Чего тебе? — пробурчала бунтарка. Он улыбнулся, показывая, что ничего не хочет. — Хотел сказать спасибо, — он кивнул в сторону кабинета, где только что случился хаос. — Из-за тебя нам отменили все уроки. А то я уже готовился к контрольной по физике, и это был бы полный провал. — Я и не сомневалась, — Узи криво усмехнулась. — Тебе хоть что-то понятно в этом? Тэд смущённо пожал плечами. — Ну... не особо. Зато по английскому у меня всё норм. Там я могу похвастаться. — И всё? — девчонка хмыкнула. — И это всё, что ты мне скажешь? Мне даже интересно, откуда ты вообще моё имя знаешь. — Ну, мало кто не знает дочку Хана — ответил он, и его улыбка стала шире. — Твой отец — большая шишка. Я проходил стажировку в службе безопасности НОРД, и там постоянно слышишь о нём. Он, можно сказать, местный герой. Фиолетоволосая скривилась, и её голос наполнился сарказмом. — Ах, НОРД. Сборище лентяев, которые просто не хотят работать механиками, уборщиками и так далее. Предпочитают фальшь в виде защиты бункера, хотя на самом деле тупо сидят и гоняют в карты. Тэд усмехнулся. — Ну, я не буду с тобой спорить. Там и правда много бездельников. Внезапно взгляд Тэда переместился на её рельсотрон. — А это... — он осторожно указал на оружие. — Оно и правда стреляет? Глаза Узи тут же загорелись. Она всегда мечтала, чтобы кто-то спросил её об этом. Чтобы кто-то хоть на секунду проявил интерес к её одержимости. — Хочешь, расскажу? — её голос зазвучал с таким энтузиазмом, которого парень не слышал от неё никогда. — Э-э... ну, можно, — неловко согласился Тэд. Девчонка тут же начала говорить, её слова сыпались, как пулемётная очередь. Она забыла про Ребекку, про отца, про директора. Говорила о каждой детали, о каждом винтике, который она достала со свалки. Бунтарка так увлеклась, что даже не заметила, как Тэд перестал её понимать. Он просто кивал, а его взгляд был прикован к ней. К тому, как менялось её лицо, когда она говорила о том, что любит. Для Узи это был целый мир, и она была в восторге, что хоть кто-то захотел в нём побыть. Хоть на несколько минут. Девушка говорила взахлёб, а Тэд слушал, не перебивая. Она так увлеклась, что даже не заметила, как к нему сзади подошла Лиззи — светло-русая, с хвостом, перехваченным жёлтым бантом. Её розовые глаза сверкнули, когда Лиззи увидела, с кем он разговаривает. — Тэд, я тебя уже десять минут жду! — голос этой сучки звучал недовольно, но она тут же заметила Узи, и её взгляд стал ещё более кислым. — Опять возишься с этой конченой? Тэд тут же попытался успокоить её: — Лиззи, перестань. — Что перестань? — фыркнула блондинка, обнимая его крепче. — Она что, не конченая? Посмотри на неё! На эту маньячку с пушкой в руках! Посмотри, как она выглядит. Я не сказала и двух слов, а она уже пялится на меня, как будто хочет моей смерти. Неудивительно, что её папочка вечно на своей работе сидит, лишь бы с ней не пересекаться. Я бы на его месте вообще лучше пулю в лоб себе выпустила от такой-то дочурки. Узи замерла. Её мозг, полный схем и расчётов, вдруг заполнился одной-единственной мыслью: убить. Ей представилось, как она схватит Лиззи за её прекрасные, длинные волосы, с силой потянет, чтобы та взвизгнула, и со всей яростью, которая копилась в ней годами, размажет её лицо о красный пожарный шкафчик. Раз за разом, пока идеальное личико соперницы не превратится в кровавое месиво. Пока её длинные волосы не станут липкими от крови. Пока её розовые глаза не потухнут, а мозг не превратится в кашу, растекающуюся по коридору. Девчонка сделала глубокий вдох. Её кулаки сжались, и она вернулась в реальность. Узи не может этого сделать. По крайней мере не сейчас... — Нам уже пора, — сказала Лиззи, потянув Тэда за руку. Тэд посмотрел на фиолетоволосую, и в его глазах появилось сожаление. — Извини, Узи, — он кивнул на Лиззи. — Мне и вправду надо идти. — Ага, давай. Вали, — пробурчала она, не глядя на него. Лиззи, проходя мимо, обернулась и с омерзением посмотрела на бунтарку. — Давай, кышь-кышь от сюда. Нечего ошиваться с интеллигенцией. — Выкуси! — выкрикнула Узи, а затем резко развернулась и пошла прочь, раздражённо бормоча себе под нос ругательства в адрес Лиззи.

***

Узи вышла из школы, и её тут же окутал искусственный свет центрального парка. Огромное пространство, по размерам сравнимое с футбольным полем, было выполнено в виде зелёного оазиса, усаженного деревьями и обрамлённого уютными таунхаусами. Сверху, на гигантском проекционном экране, неспешно плыли облака, создавая иллюзию настоящего неба, которая должна была быть особенно нужна молодёжи, никогда не видевшей солнца. Повсюду сновали люди, выгуливали питомцев, а подростки беззаботно смеялись. Девушка шла, погружённая в свои мысли, и, как всегда, чувствовала себя чужой. Её взгляд скользнул по весёлой компании одноклассников, которые сидели на траве и хохотали, совершенно не обращая на неё внимания. Они не дразнили, но и не общались. Это было почти так же больно, как и прямые насмешки. А может, проблема не в них? Может, проблема в ней самой? Почему она так сильно выделяется? Почему ей не удаётся быть просто «нормальной»? Как идиотка Лиззи и те придурки, что смеялись над девушкой? Они просто плывут по течению. Может быть, в этом и заключается вся «нормальность»? Узи вновь поймала себя на зависти, но тут же одёрнула себя: она лучше этих трусов. Она хотя бы пытается что-то изменить. С этими мыслями фиолетоволосая дошла до своего дома. Поднявшись по ступенькам, она открыла дверь и шагнула в привычную тишину. Вся фальшивая яркость парка давила на неё, и дома она с облегчением выдохнула. Никто не встречал, не спрашивал, как прошёл день. Как всегда. Обувь с грохотание, оставлая влажные следы. Девчонка даже не сняла её, просто прошла дальше. Узи вошла в свою комнату — её убежище, её личный хаос. Стены были тёмные, выкрашенные в фиолетовые оттенки, которые поглощали и без того тусклый свет. На экранах, заменяющих окна, царил ночной пейзаж, хотя снаружи всё ещё длился искусственный день. Пространство было завалено всем, чем можно: на полу лежали разбросанные чертежи, заметки были прилеплены к каждой свободной поверхности, а исписанные бумажки валялись везде. Это был мир, созданный для неё и только для неё. Чужакам здесь не было места, как и в жизни хозяйки. Бунтарка небрежно кинула рюкзак в угол, словно сбрасывая с плеч вместе с ним и весь накопившийся за день груз. Рельсотрон же — холодный, увесистый, с матовым отсветом на стволе — аккуратно прислонила к стене, будто оружие заслуживало больше уважения, чем вещи или даже она сама. От неё ощутимо тянуло сыростью, неприятным запахом мокрой ткани. Сдёрнув с себя насквозь промокшие вещи — толстовку, футболку и штаны — Узи скомкала их в мокрый, липкий ком и, не глядя, швырнула в пасть стиралки. Пальцы машинально нащупали кнопку, пробежались по сенсорной панели и ткнули нужную программу. Шум воды и электронный писк растворились в её усталости. Заодно — быстрый душ, чтобы смыть липкость, усталость и всё то, что налипло на неё вместе с "дождём". В качестве домашней формы девушка выбрала оверсайз-футболку с принтом робота Гира — персонажа из давно забытого мультсериала о захватчике Зиме, чьё название знали разве что архивные фанаты. Сочетала она её с простыми спортивными шортами, как с бронёй повседневного безразличия. Вернувшись в комнату, Узи с привычной тяжестью плюхнулась за стол, одной рукой подтянув к себе рельсотрон, словно тот был продолжением её самой. Левой приоткрыла мини-холодильник, откуда дохнуло холодом и запахом алюминия. Достала банку газировки — разумеется, JC™. Эти корпоративные ублюдки были вездесущи. Мало им грузовых межзвёздных кораблей, охранных систем и освежителей воздуха, они ухитрились забраться даже в продовольствие. И теперь их логотип красовался даже здесь, на забытой богом планете, пережившей локальный апокалипсис. Впрочем, ничего удивительного: именно JC снабжала Землю и независимые колонии оружием, именно этой корпорации в голову пришла «светлая» мысль построить "Ковчеги" на случай любой глобальной херни. И именно они ухватили контракт на инициализацию проекта "нового человека". Что ж, найти сволочей хуже ещё надо было постараться. Девчонка открутила банку с виноградным напитком, сделала глоток и поставила её на стол. Взяв отвёртку, она сняла крышку с рельсотрона и вытащила три ядерные батарейки. Они, конечно, не годились для её электромагнитного ускорителя масс. Эти источники, похожие на радиоизотопные термоэлектрические генераторы, давали стабильный, но слабый поток энергии. Идеальны для спутников, но не способны выдать сотни тысяч ампер, необходимых, чтобы разогнать снаряд. Всё равно что пытаться запустить межзвёздный крейсер от батарейки для часов. Смех, да и только. «Надо быть идиоткой, чтобы не подумать об этом раньше», — мелькнуло в голове. Узи всегда считала себя умнее всех в бункере, но сейчас сама сидела и тупила. Это бесило. Единственное, что приходило ей в голову, — Бериллевый Импеллер: компактный блок, дающий мощные, мгновенные импульсы. Теоретически его можно было стащить со склада, но после того, как её подловил один из псевдо-солдат НОРД — Макаров, — охрана у папаши наверняка подтянулась. «Да, конечно, он же так обо мне заботится, — подумала девушка. — Только и делает, что сидит в своей конуре, пока я тут одна, как дура, пытаюсь спасти всех. Хотя зачем мне их спасать? Чтобы они могли и дальше пялиться на меня, как на фрика?» Но место, где такое могло бы заваляться, всё же было — подстанция JC на поверхности. Эти импеллеры были стандартом: располагались во многих цехах как резервный источник питания. Она допила газировку и одним метким броском отправила банку в мусорное ведро. Попадание — сто очков. Хоть что-то сегодня получилось. Папаша, вероятно, уже вышел на смену. Дома он появляется лишь переночевать — как точно подметила разукрашенная шлюха Лиззи. Но сейчас его нет. Значит, Узи может переходить к следующему этапу. Она высыпала из почти сухого рюкзака учебники, тетради и прочую школьную лабуду и сложила туда только нужное для побега и операции: две банки газировки, сэндвич, пачку печенья и пауэрбанк. Фиолетоволосая не собиралась надолго задерживаться наверху. План был простой: подстрелить одну тварь, затащить его тушу в бункер, убедить всех начать массовое производство рельсотронов и снабдить ими армию НОРД, чтобы очистить поверхность от Космитов. И тогда, может быть, она наконец перестанет быть никем. Мысли кружились в голове, как стая безумных мух. «В три ночи, — подумала Узи. — Когда папаша придёт со смены и свалится без задних ног. Он даже не услышит, как я ухожу. Так будет лучше. Он всё равно бы меня не понял. Непонятно, зачем я вообще всё это ему объясняла? Тупица». Девушка представила, как будет возвращаться. С трупом Звёздника, которого она притащит на себе. Тяжёлый, мёртвый, но такой желанный. Толпа в бункере будет смотреть на неё с изумлением. Все, кто над ней издевается, будут стоять с открытыми ртами. Тэд будет единственным, кто по-настоящему порадуется за неё. И даже Хан — будет смотреть на дочь с гордостью, которую она никогда не видела в его глазах. «Они перестанут издеваться. Они будут меня уважать. Может быть, даже слегка бояться. И тогда я стану спасителем человечества. Не они, не эти трусы, которые всю жизнь прячутся за дверями. А я». Узи почувствовала, как по телу разливается тепло. Её сердце забилось быстрее. Она, наконец, перестанет быть изгоем. Она перестанет быть "той самой, которая всегда в неприятностях". Девчонка станет кем-то, кто имеет значение. Она поставила будильник на три ночи, бросила одеяло на кровать и легла спать.

***

Электронные часы на комоде показали 3:00. Едкий, режущий слух рингтон вырвался из динамиков. Девчонка, не открывая глаз, ударила по нему подушкой, сбив на пол. Источник звука, к счастью, умолк. Узи еле заставила себя встать. Ранние подъёмы никогда не были её коньком, но когда ты собираешься спасать мир, можно и потерпеть. Она натянула приготовленную с вечера одежду — джинсы, фиолетовую худи, привычную шапку-бини — и наконец почувствовала себя собой. Проходя мимо зеркала, Узи поправила шапку, показала своему отражению два пальца и, на ходу стянув из кабинета отца магнитный пропуск уровня А, двинулась к выходу. Жилой квартал был пуст. Искусственное ясное небо сменилось цифровой ночью. По улицам тянулись ряды ярких фонарей, вдалеке маячили лишь несколько зевак. «Идеально», — подумала девушка. Ночь всегда была ей ближе. Ни весёлых компаний, которые вызывали лишь раздражение, ни тупых бездельников, чьи взгляды заставляли постоянно смотреть в пол. Превосходная тишина. Она вошла в лифт и уже через несколько минут оказалась на режимном уровне А. Обстановка здесь резко отличалась от жилого уровня С. Было ощутимо холоднее, воздух — суше, а освещение — резче. И всё так же пусто. За исключением пары патрульных НОРД, которые весело о чём-то переговаривались. Фиолетоволосая опустила глаза в пол и тихо проскользнула мимо них. Те её даже не заметили. Наконец она добралась до цели: главные ворота, три толстенные двери. Бунтарка выудила пропуск и приложила к панели. Панель начала загрузку… и вместо писка разблокировки на дисплее вспыхнуло: «В доступе отказано. Администратор запустил блокировку». — Блять, какой долбаёб это сделал?! — взорвалась девушка. — Я сделал, — отозвался знакомый голос за спиной. — Твою мать! — Узи отпрянула от внезапно появившегося Хана. — И куда это наша маленькая мисс намылилась? — Ну, типа… пришла проведать своих друзей, которые сейчас стажируются в НОРД. Ну знаешь, по-дружески… — Даже если бы у тебя были друзья, у всех новобранцев выходные. — Ну… я… знаешь, ну… хотела… — мямлила Узи, не в силах подобрать слова. — Ты хотела сбежать на поверхность. Угадал? — Хан легко прочитал её, будто та была открытой книгой. — Да… — призналась фиолетоволосая, понимая, что отпираться уже нет смысла. — Ладно, Узи, отдавай пропуск и иди домой, — голос отца был усталым, но твёрдым. — Не горячись. За пределами бункера — смерть. Вся армия планеты не справилась с натиском Звёздников. Они — не люди, они — чудовища. Ты не сможешь с ними справиться. — Я не собираюсь быть трусихой, как вы все! — Голос девушки вздрогнул. — Мы сидим здесь, прячемся, пока они там сверху охотятся на нас! Нам надо что-то делать! Папа, пожалуйста, просто позволь мне… — Ни за что, Узи. Ты — мой единственный ребёнок, — Хан сжал губы. — А теперь отдай карту. Та на мгновение показалось, что он прав. Может, она и правда слишком импульсивна? Девушка посмотрела на Хана, вздохнула и демонстративно протянула ему ключ-карту. — До завтра, — недовольно прорычала бунтарка, собираясь уходить. — Что… и всё? — недоумённо спросил Хан. — Ну да, ты что-то ещё ожидал? — без капли наигранности ответила Узи. — Мне всё равно по-другому не выйти. Поэтому я пойду делать все те стрёмные, стереотипные вещи социопата. — Пока, — попрощался Хан, наблюдая за уходом дочери. Он подумал, что всё-таки смог достучаться до неё, и с гордостью за самого себя пошёл продолжать работу. «Хе-хе, глупый папаша», — подумала Узи. Как же глупо было повестись на такую идиотскую отмазку. Конечно, она не собиралась отступать, а уж тем более сдаваться. Специально на случай поимки был разработан план Б. В одну из очередных бессонных ночей, изучая "позаимствованные" чертежи из отцовского кабинета, девушка обнаружила сеть запасных, аварийных систем вентиляции. Одна из них вела прямо на поверхность. И именно туда она теперь и направлялась.

***

Руины мертвого мегаполиса, некогда раскинувшегося на двадцать тысяч квадратных километров, спали под тяжелым покровом безмятежной летней ночи. Улицы тонули в густых зарослях амброзии и дикого хмеля, а ночной воздух замер, словно скорбящий призрак погибшей от собственной гордыни эпохи. Ветер, словно шепот жертв носил эхо полугодовой резни, когда каждый квартал, каждый дом, каждый камень города превратился в кровавое поле битвы. Падшее человечество, оставило душные просторы на растерзание природе. В глубине этого нового царства, там, где раньше были проспекты и площади, теперь, образовался "каньон", сквозь который бурным потоком неслась вода, дополняя эту сюрреалистическую картину. Вязкая, безмятежная тишина мертвого пейзажа была внезапно нарушена: раздались глухие стуки, доносящиеся из решетки вентиляционной шахты, откуда Узи изо всех сил била ногами, пытаясь выбраться. С каждым ударом её решимость росла, пока, наконец, металл не поддался. С громким скрипом решетка вылетела, и девушка была вознаграждена удушливым потоком воздуха, который обрушился на неё, словно тяжелое дыхание мертвеца. Бунтарка выползла из шахты, и на неё тут же навалилась липкая ночная духота, которой она никогда не чувствовала в искусственной среде. Узи вытерла выступившую на лбу испарину и брезгливо отряхнула худи от пыли. Поёжившись от непривычного ощущения открытого пространства, она осмотрелась. Фиолетоволосая стояла в старом полуразрушенном здании, стены которого были отделаны металлом, покрытым ржавчиной и пятнами плесени. Хмыкнув, Узи направилась к большим воротам. С усилием отодвинув тяжёлые створки. Её взору открылся сверхполис, застывший в мёртвой тишине, поглощенный буйством бесконтрольной зелени. Когда-то живые улицы превратились в зеленые каньоны, где шелест сорняков стал единственным звуком. Величественные небоскрёбы, обвитые плющом и лианами, стояли, словно надгробия погибшей цивилизации. Их рваные силуэты прорезали ночное небо, похожее на глубокую черную бездну без надежды на рассвет. Некоторые здания рухнули под весом времени и корней, другие держались, будто из упрямства — но все были мертвы. эстакады, трассы, остовы транспорта — всё превратилось в поросшие мхом скелеты. Город напоминала руины древнего храма, забытого в джунглях, в каком-нибудь фэнтези. На небе красовался спутник с тремя рядами колец. Он носил имя Геката и сверкал так ярко, что при долгом взгляде глаза начинали болеть. Однако небесное тело заливало Copper-9 призрачным серебристым светом, и другого источника не требовалось. Рядом же с ним сиял ещё и карлик-компаньон. Осмотревшись по сторонам, Узи присвистнула от неожиданности. Вокруг неё стоял развёрнутый военный конвой, состоящий из двух броневиков и танка, почти полностью облепленных лианой. Подойдя к одной из бронемашин, девушка постучала по корпусу. Затем, из чистого любопытства, она встала на подножку и потянула за ручку. Ржавая дверь поддалась с душераздирающим скрежетом. Бунтарка потянула её всем весом, и в тот же миг тяжёлая дверца распахнулась. Из темноты кабины вывалилась фигура. Узи едва успела отпрянуть, и иссохший, мумифицированный солдат рухнул в траву. Это была сухая, тёмная масса в выцветшей, изъеденной насекомыми военной форме. Его лицо было сморщено в безмолвном крике, а руки, сжатые в кулаки, так и застыли в последнем, отчаянном жесте. Фиолетоволосая опешила; до этого дня ей не доводилось смотреть на настоящий труп вживую, лишь на обрывки архивных записей, да в закрытых интернет-каналах для всяких фриков, по типу "снафф". Она просто пошла дальше, стараясь забить голову другими мыслями, нежели увиденное. Бунтарка достала телефон и открыла карту. Красным кружком была обведена подстанция JC в заводском районе. Прикинув путь, девушка двинулась в нужную сторону, пробираясь сквозь трещины в асфальте, из которых пробивались молодые деревья. Огромные здания давили своей массой на того, кто всю жизнь провел в закрытых отсеках. Медленно идя по городу, она замечала глубокие воронки, превратившиеся в застоявшиеся пруды. Тяжелый воздух, наполненный ароматом ночных цветов и травы, проникал в нос. Влажность была такой, что одежда неприятно липла к телу. Вообще ходить здесь было довольно опасно — один сорвавшийся кирпич который расшибёт ей голову, пока она идёт спасать свой вид... Это было бы самым негеройским, самым идиотским финалом. К её удивлению, на поверхности было спокойно. Ни Космитов, ни животных. Никого. Может быть, папа врал про исчезнувшие разведывательные группы? Может, эти агрессивные уроды, убив всех людей, переключились друг на друга и давно вымерли? А они все, засунув голову в песок, ничего не видят и не слышат, хотя здесь, на поверхности, так тихо и даже красиво. Мысль о том, что Космиты могли самоуничтожиться, вызвала у неё прилив злорадного удовольствия. Это было бы идеальное завершение их "эволюции" — уничтожение через собственную гордыню и агрессию. Спустя полчаса марша, от которого ноги ныли, а спина стала мокрой от пота, она наконец достигла индустриальной части мертвой зоны и своего пункта назначения — подстанции JC. Именно здесь, по её данным, находилась заветная деталь для рельсотрона. Девушке не требовалось основное здание; обычно их размещали в изолированном, бункероподобном отсеке вдали от цехов, оснащённом дополнительной магнитной изоляцией. Обойдя здание, фиолетовые глаза заметили небольшую бетонную "коробку", к которой она незамедлительно направилась. Быстро спустившись по лестнице, девушка увидела дверь, которая, конечно же, оказалась запертой. Оставив рельсотрон, прислонённым к стене, она осмотрела отсек и тут же заметила на одной из стен ШПМИ. Достав оттуда фомку, Узи вернулась к двери и принялась её вскрывать. Спустя множества матерных выражений и проклятий в адрес ублюдка, который закрыл эту дверь, металлическая преграда всё же соизволила открыться. Внутри импеллер всё ещё вырабатывал электричество, отчего в помещении стояло гудение. Надпись рядом предупреждала, что устройство необходимо вынимать только в экстренной ситуации, и что в случае сбоев вынувшего может ударить током в 300 000 Вольт. Но в силу своей импульсивности бунтарка просто достала его. Бериллиевый импеллер оказался меньше, чем она думала, но всё равно был увесистым. Слегка подбросив батарею и ловко поймав её в воздухе, Узи не могла не почувствовать гордость за себя и превосходство перед «червями из бункера». Поднявшись по лестнице, она собиралась проверить состояние импеллера, поскольку, пренебрегая этим, можно было запросто лишиться руки от взорвавшегося рельсотрона и получить ощутимую дозу гамма-излучения. Подняв довольный взгляд, она тут же переменилась в лице: там, наверху, на краю крыши подстанции, стояла фигура. Издалека было не очень видно, но очертание казалось невероятно высоким. Быстро юркнув за бетонную коробку, Узи попыталась успокоиться. Она не... ладно, девушка слегка побаивалась Новусов. Но он всего один, а у неё рельсотрон. Не работающий. Сердце стучало в рёбрах, как набат. Аккуратно выглянув из-за угла, Узи увидела, что фигура, до этого стоявшая вдали, теперь находилась на краю здания и смотрела прямо на бунтарку. Затем, словно издеваясь над тем, что обнаружил её, он поднял руку и помахал, после чего шагнул вниз. Мгновение спустя, вместо того чтобы просто прыгнуть, Звёздник резко оттолкнулся от края крыши, и его тело, приняв горизонтальное положение, рвануло по диагонали к земле. Узи оцепенела. Он не падал и не бежал — он скользил по воздуху, словно гравитация вывернулась наизнанку, стремясь прямо к ней с пугающей скоростью. Ужас затопил её, но инстинкт сработал быстрее. — Твою мать! — выкрикнула Узи, отталкиваясь от бетонного укрытия. Рельсотрон в её руках стал единственным смыслом существования. Она рванула прочь, не оглядываясь, стремясь назад, в здание подстанции, в то время как Новус, не замедляясь, пересекал последние метры разделяющей их дистанции.