Утешение

Боль от смерти Вальдхара разверзла в сердце Ло зияющую, кровоточащую рану. Убить друга, своими руками… Это клеймо выжжено на его душе, отравляя каждое мгновение. Взгляд Ло, полный ужаса и отвращения, мечется по окровавленным рукам, словно ища спасения. Он падает на пол, где разум, искаженный горем, рисует жуткий образ: Вальд, распростертый в бездыханной позе, с навеки застывшим взором. Ло шарахается назад, словно от прикосновения смерти. И в этот миг, словно мираж, возникает дрожащий, полный истерики голос Лайи: — Ло… ты… Но стоит ему обернуться — никого. Ни Лайи, ни тела Вальдхара, ни багровой крови на руках. Все, как дурной сон, рассеялось в одно мгновение. На миг в сердце теплится надежда, но, вырвавшись на улицу, он вновь сталкивается с безжалостной реальностью: свежая могила Вальда, вырытая его собственными руками, — безмолвное свидетельство непоправимой утраты. И тогда из груди первого вырывается дикий, звериный вой, вой отчаяния и боли, которую, кажется, ничто и никогда не сможет заглушить. Лайи нет, Вальда нет, пути назад к Джону, Джодаху, Райе, Окетре… Остается лишь одиночество — удушающие куда сильнее, чем страх отвязки. Даже Смотрящий исчез, словно все отвернулись от Ло, оставив его наедине со своей тьмой. Он бредет в свое логово и, обессиленный, оседает на пол, захлебываясь в волнах невыносимой боли. — Ну и что это у нас тут такое? — над ним нависает Тадмавриэль, эльф наклоняется, пытаясь прочесть отчаяние в потухшем взгляде парня. — Долго ты еще собираешься убиваться из-за такой глупости? Ло молчит, словно не слышит слов эльфа. — Раздражаешь! Тадмавриэль с силой отбрасывает Ло к стене. Тот, словно сломанная кукла, беспомощно сползает вниз. Удары сыплются градом, но Ло не реагирует, словно их вовсе не чувствует. Тадмавриэль хватает его за шею, сжимает, смотрит прямо в глаза, прожигая ненавистью. — Ты меня слышишь, ничтожество? — рычит Тадмавриэль, его пальцы смыкаются на горле Ло, перекрывая доступ к воздуху. — Вальдхар мертв, да, трагедия. Но мир не рухнул! И ты не первый, кто теряет друга. Соберись, тряпка! Ло смотрит на него мутным, невидящим взглядом, в котором не осталось ни искры жизни. Он словно пустая оболочка, лишенная воли и желаний. Тадмавриэль отпускает его, и Ло оседает на пол, жадно глотая воздух. Эльф отворачивается, чувствуя, как в нем закипает злость. — Ты мне противен, — бросает он через плечо. — Слабак, утопающий в своем горе, вместо того, чтобы жить дальше. Несколько мгновений тишины, и вдруг Тадмавриэля словно озаряет. Сейчас они с Лололошкой одни, а значит, только он, Тадмавриэль, сможет вытащить его из этой бездны. Эльф резко оборачивается к парню, безвольно лежащему на полу. — Мне что, тебя утешать надо? Тадмавриэль вздыхает и принимается обдумывать план. — Я знаю, как тебя утешить… — эльф хватает Ло, перекидывает через плечо и телепортируется в свое укромное убежище. Ло оказывается бесцеремонно брошен на красный бархатный диван. — Ласка и поцелуи — это ведь своего рода утешение, не так ли? Тадмавриэль криво усмехается, вспоминая, как утешал свою жену во время болезни. Авось и на этом сработает. Он хватает Ло за запястье и грубо тянет в свои объятия, заставляя того содрогнуться от неожиданности. Захватив подбородок Ло, эльф впивается в него изучающим взглядом. — Хотя бы симпатичный… И, не давая Ло опомниться, впивается в его губы жестким, требовательным поцелуем. Ло почувствовал, как его губы накрывает чужой, жесткий и властный поцелуй, словно удар хлыста. Его тело мгновенно напряглось, словно пытаясь оттолкнуть нахлынувшую реальность. Тадмавриэль не отпускал, его пальцы впились в запястье Ло, словно когти хищника, удерживающего добычу. Кожа Ло горела там, где губы Тадмавриэля оставляли обжигающие следы, словно эльф выжигал на нем свои слова, свои обещания. Каждый поцелуй был как удар молота, вбивающий гвоздь в гроб его сопротивления. Ло хотел кричать, но голос застрял в горле, превратившись в хриплый, жалкий стон. — Ты думаешь, что можешь убежать от себя? — прошептал Тадмавриэль, его голос был сухим и безжалостным. — Ты думаешь, что можешь спрятаться? Его пальцы скользнули под рубашку Ло, касаясь кожи, которая вздрагивала от каждого прикосновения. Ло зажмурился, отчаянно пытаясь убедить себя, что это сон, что это не происходит на самом деле. Но реальность была здесь, в каждом движении Тадмавриэля, в каждом его горячем вздохе. — Ты не один, — прошептал эльф, его губы коснулись уха Ло, обжигая жаром. — Я здесь. Я всегда буду здесь. Ло почувствовал, как его тело начинает предательски откликаться, вопреки его воле. Сердце бешено колотилось, кровь пульсировала в висках. Он ненавидел себя за это, за то, что его тело предает его, за то, что он не может сопротивляться. — Ты хочешь забыть? — Тадмавриэль усмехнулся, его глаза сверкнули, как лезвие ножа. — Забудь. Забудь все, кроме меня. Ло, словно ужаленный, отталкивает от себя Тадмавриэля. Покрасневший от злости и унижения, он вытирает рот от слюны и, пятясь, телепортируется в свое убежище. Тадмавриэль хохочет ему вслед. — Сработало! Ну что ж, Лололошка, если тебе снова понадобится поддержка, я всегда буду готов прийти к тебе на помощь… чтобы утешить.