Шах и Мат

Все звали его просто Ки. Вероятно, он был тайцем и великодушно избавил всех от необходимости запоминать его настоящее имя. Он появился в городе резко и внезапно и сразу развёл бурную деятельность. Его клан, как стая собак, набрасывался на чужие банды, раздирая их в клочья. Ки был очень целеустремлённым, бойким и наглым – довольно ценные качества в преступном мире, особенно когда пытаешься выйти на большое поле. Но Ки также был крайне нетерпеливым. Долгие планы, работа на перспективу, скурпулёзное изучение противника, ожидание удачного момента – к чёрту это дерьмо, они тут не в шахматы играют. К чему эти сложности, когда можно набрать побольше пушек и взять количеством? В принципе, его подход более чем работал. Довольно щерясь, Ки расхаживал по главной зале чужого дома. Огромного, великолепного и полуразрушенного. Повсюду погром, перевёрнутая мебель, кровь на стенах, но пока не так много трупов. Его люди, уже закончившие зачистку территории, бесстыдно шарились по сейфам и искали более интересные ценности. В центре зала, на месте расколотого стола, Ки приказал демонстративно поставить на колени небольшую группку выживших: главу клана Иллюзия, троих его ближних подчинённых и несколько шестёрок. Конечно, их всех проще было бы сразу убить, но Ки уж очень хотелось растянуть этот сладкий момент своей первой серьёзной победы. Пусть после этого о нём будет говорить весь Сеул. Поправляя шёлковую рубашку цвета пошлой фуксии, Ки размахивал своими пистолетами с мраморной отделкой и смотрел на чужой клан, как на пыль под своими крокодиловыми мокасинами. Шестёрки держались на удивление спокойно, без лишних движений помогли зажать раны товарищам и старались оставаться ближе друг к другу. Ничего необычного, ничего важного. Про остальных Ки даже немного почитал, но в основном счёл это излишним. Все и так знали Сон Минги, Чхве Сана, Чхве Чонхо и самого Ким Хонджуна. Здоровяк Минги отличался силой, преданностью и абсолютно невинным взглядом. По одной версии они с Хонджуном были знакомы очень давно, почти с самого детства, и всё это время Минги был его щенком на привязи. В другой было что-то про спасение от осы, а по третьей дружба до гроба началась после солидной драки, в которой Хонджун решил доверить свою жизнь гиганту с добрым взглядом. Поговаривали, что человек с такими блестящими глазами не может отвечать за безопасность главы клана, мол рука не поднимется кого-то убить. Но Ки за их недолгую перестрелку успел в этом совершенно разубедиться. Минги решительно убирал его людей, ловко стреляя из двух пушек, и глаза его блестели вовсе не от невинных слёз, а от острого чувства азарта. Ки отлично понимал, какого это. В процессе Минги успел словить пулю за босса и сейчас тяжело дышал, уткнувшись в бок Сана. Про Сана в Сеуле гуляла тысяча и одна легенда. То он демон, то древний Бог, то продавший душу Дьяволу, то просто чёрный кот с девятью жизнями, но никогда не простой парень из Намхэ. Никто не хотел верить, что такая мощь и сила духа может достаться одному человеку. Сан исполнял обязанности левой руки главы и отвечал за всю грязную работу. Он не пренебрегал собственной безопасностью, но на него всегда было нацеленно много внимания. Ки не вчитывался, потому что и сам слышал, что были там истории и с задержанием, и с похищением, и с пытками. Далеко не каждый человек такое выдержит хотя бы один раз, но Сан? Сан всегда сохранял спокойствие, терпел, вежливо отказывался от сотрудничества и мягко настаивал принять во внимание их документацию. Абсолютно идеальную и честную, стараниями их секретаря. Сан всегда выходил сухим из воды, хотя неоднократно и со страшными ранами, которые оставляли после себя чудовищные шрамы. После такого мало кто будет думать, что Сан – человек. Ки в байки не верил, но от его змеиного взгляда действительно пробирала дрожь. Клан – дело семейное, поэтому младшего брата Сана приняли с распростёртыми объятиями, когда тот решил присоединился к банде. Низковатый, но крепко сбитый, Чонхо всё ещё оставался ребёнком, его щёки не потеряли своей детской пухлости, руки быстро уставали от тяжёлых пистолетов, а юношеский максимализм не позволил убежать и спрятаться. Даже сейчас, окружённый взрослыми враждебно настроенными людьми, он держался ближе к главе. Не в поисках защиты. А в готовности так же броситься его прикрывать. Малыш Чонхо, Ки даже было его немного жаль. Пацан слишком мелкий, чтобы умирать в этой перепалке, и уже слишком преданный, чтобы этого не сделать. Ки был немного расстроен, что они не поймали сразу весь клан и особенно – Кан Ёсана и Чон Уёна. Их называли неразлучниками и самым опасным дуэтом Кореи. Эта парочка блистала на весь Сеул, отличившись какой-то аномальной быстротой чистых убийств. Уён был невозможно очаровательным, Ёсан – незаметным. Они могли достать любую информацию, проникнуть в любой дом и мгновенно заставить замолчать тех, кто открывал их собственные секреты. Всё было просто и налажено. То, что их не было в этом же зале, немного раздражало. Старший брат Уёна, Юнхо, тоже состоял в банде, но папка по информации о нём была уныло пуста. Кто-то рассказывал, что он ещё безобиднее Минги, и Ки просто решил забить. У него и так дел по горло. Была там ещё какая-то шлюшка, но Ки даже не читал, закрыв папку сразу, как увидел семейный статус "замужем за Ким Хонджуном". Это было смешно: глава крупнейшего клана Сеула обручён со смазливой мордашкой. Надо же было так попасть. Сам Хонджун? Ки бесило, но тот смотрел на него так, как будто не он стоял на коленях с дыркой в плече посреди своего разгромленного дома. Ки вообще удивляло, как этот Ким Хонджун смог подмять под себя все сеульские банды. Ведь он был обычным хакером! Да, вероятно, весьма талантливым, но в его глазах он был просто мальчишкой, который любит онлайн игрушки и строить из себя пирата. Как такого человека может бояться весь город? (Ки стоило знать, что некоторые секреты, которые мог найти Хонджун, стоили дороже жизней.) Хонджун основал Иллюзию примерно 7 лет назад. По слухам он был безпризорником, с детства выполнял мелкие поручения у местной банды и хорошо понимал всю систему. Изначально в его клане было всего несколько человек. Они торговали сведениями и знаниями, препарировали скелеты в чужом шкафу, крали тайны и занимались грязным шантажом. И всё равно к ним шли. Шли те, кто понимал, как важно держаться рядом с человеком, который знает секреты всего города. При этом клан отличался особой сплочённостью: никаких сливов информации, ни одной крысы или подстав. Все люди Иллюзии как будто были действительно преданы клану. Не потому, что их запугали или им заплатили, а потому что их боссом был именно Ким. Интересно, как Хонджун собрал такую компанию? Люди Ки, даром что большие и суровые, были совершенно глупы и предпочитали мирную жизнь и много мешков с деньгами. Клан Иллюзия рос, вытеснял мелкие шайки, бодался с игроками побольше и постепенно заполнял собой весь город. Так, в один момент все поняли, что они под колпаком короля Пиратов. У Хонджуна было изможденное, но красивое лицо. Даже разбитая губа его не портила, а только добавляла какой-то пикантности. Ки бы даже оставил его себе, не будь столько суровости и холодности в его взгляде. Он фыркнул и снова завертел пистолетом, нагло вглядываясь в ответ. – Ким Хонджун. Король Пиратов. Надо же. А домик-то себе отгрохал немаленький, – Ки мерзко ухмыльнулся и с особым удовольствием сострил: – Комплексуешь из-за роста? Хонджун ему не ответил. Хонджун вообще ни слова ещё ему не сказал. Никакой мольбы отпустить его, никаких предложений и сделок. Не то, чтобы Ки собирался с ним договариваться. Он и так пришёл забрать всё, что захочет, но его бе-си-ло, что Хонджун даже не пытался. Ки цыкнул на выразительное молчание и пожал плечом. – Но признаю, у тебя крутые ребята. Так яростно сражались за этот клочок земли, – он пренебрежительно хмыкнул, осматривая роскошный зал. – Как будто он имеет значение. Дом, конечно, был хорош, но недостаточно. Люстра, на его изысканный взгляд, была простовата. Лепнины не хватало, шёлковых обоев, медвежьих шкур, да и камин побольше поставить могли бы. Но фортепиано, конечно, было впечатляющим... Хонджун закашлялся, зажимая рану, и, наконец, подал голос. Он оказался удивительно юным и приятным. Ки даже мог бы представить его лидером какого-нибудь молодёжного бойс-бэнда, ещё и с такой уникальной внешностью и выразительным взглядом... Нет, и всё-таки жаль пропадать такой рабочей мордашке. – Моя королева... Сонхва, он ещё жив? Подавившись, Ки посмотрел на Хонджуна, не понимая, шутит он или издевается. Какая к чёрту королева? Он так называет ту смазливую шлюшку, что таскается с ним? Хмыкнув, Ки снова замолчал, неуверенный, то ли смеяться, то ли сразу избавить спятившего Хонджуна от страданий и прострелить ему голову. Хонджун же продолжал испытывающе смотреть на него. – Боги, ты не шутишь... Королева? – Ки захихикал, противно и хрюкающе, почти по-свинячьи. – О, Ким. Ты такой чудесный актёр. Как и я, притворяешься что у тебя есть сердце, душа, чувства... – он говорил почти ласково, нежно, подходя всё ближе, и отпустился к лицу Кима, с мрачной улыбкой проговаривая: – Но на самом деле есть только тьма. Смотря на него так близко, Ки на секунду показалось, что всё же в мальчишке что-то есть. Что-то именно тёмное, темнее чем его собственное сердце. Темнее, чем штормовые волны. Ки дёрнул плечом, скидывая с себя это дурацкое ощущение, и отошёл подальше. На всякий случай. – Но если тебе так интересно, твоя подстилка ещё жива. Хотя и ненадолго, – Ки гаркающе хохотнул, отворачиваясь, и маниакально застяс пистолетами. – Когда мы тебя убьём и вся твоя маленькая поганая империя разрушится, он сам приползёт к нам, и тогда!.. Хонджун снова кашлянул. Кашлянул ещё раз. И засмеялся, громко и отвратительно довольно. Ки замолк и медленно обернулся. Вся его банда недоумённо смотрела, как Хонджун булькал кровью, хрипел, но улыбался безумной кровавой улыбкой, смотря на Ки со страшным огнём в глазах. Странный холодок прошёлся по спине от такого взгляда. Неужели страх? – Глупцы... Какие же вы все глупцы... Люди Ки напряжённо переглянулись. Кто-то нервно зашипел. Стоящие на коленях – все, как один, улыбались, и в каждом было видно эту безуминку, отражающуюся в глазах их босса. Ки, вскидываясь, рыкнул: – Заткнись, ты!.. Он прервался, вдруг ощутив дрожь в руках, коленях и полу. Дом низко и угрожающе загудел, как живой, недовольный абсолютным беспорядком внутри его стен. Его своды загрохотали от первого взрыва в задней части здания. Стёкла затрещали от второго. – Какого хрена... Дрожь в руках Ки, возможно, была вызвана взрывом. Дрожь в его голосе – только мурашками по коже от предчувствия нового, мерзкого ощущения. Поражения. Возможно, поэтому клан и назвали Иллюзией: никогда не ожидаешь проиграть обычному хакеру. Запрокинув голову, Хонджун засмеялся громче. Так, как смеются только те, кто уже знает, что партия за ним при любом ходе противника. Он снова взглянул на Ки, тяжёлым, чёрным взглядом, и почти прошептал: – Он всех вас убьёт. Тёмные волны в его глазах горели алым пламенем. И Ки вдруг ему поверил. Поверил, что подстилка Хонджуна не так проста. Что Сонхва – его ручная бешенная волчица. Что он умрёт, если встретит его. Что даже если Ки встанет на горло своей гордости и будет умолять о перемирии, Сонхва тут же его зарежет. Ки умирать не хотел. Он заозирался, беспокойно топчась на одном месте, но все его бугаи так же бестолково смотрели на него и испуганно мялись, не понимая, что делать. Раздражение окатывало резкими волнами, такими, что коленки начинали дрожать ещё сильнее. Ки старался не думать о том, что скорее всего это была банальная паника. Он выглядел как испуганная шавка, поджавшая хвост и готовая бежать прятаться в ближайшей дыре. Когда стекла треснули вместе с третьим взрывом, который громыхнул так рядом, что будто в соседней комнате, Ки истерично взвизгнул: – Быстро найдите мне эту шлю!.. И замолк. Захрипел, зашкрябал тупыми ногтями по простреленному горлу и рухнул, корчась и отчаянно булькая. Жалко захлёбываясь своей целеустремлённостью, бойкостью и наглостью. Хонджун улыбнулся. Сонхва всегда предпочитал пистолеты. Хаос вокруг разразился мгновенно. Люди Ки падали один за другим, успевая сделать два-три бесполезных выстрела и удивиться меткости всего двух стрелков. А Хонджун с наслаждениям вдыхал пьяный аромат пороха и ярости своей королевы. Сонхва был необычайно прекрасен в своей безжалостности. Дикий, беспощадный, как древняя богиня адского пекла. Хонджун жить без него не мог. Ёсан рядом с ним безэмоционально убирал противников с меткостью умелого снайпера. Казалось, прошла всего секунда, как выстрелы в комнате стихли. Клан Иллюзия поднялся с колен. Раздалась очередь из соседних помещений, и Ёсан без слов рванул туда, нагоняемый парой коллег. Сонхва же тут же метнулся к Хонджуну. Нервно ощупал, больно надавил на раненое плечо и прижался к нему. И только сжимая его в руках, побитого, уставшего, но живого, он смог наконец протолкнуть в лёгкие достаточно воздуха. Впервые за последние несколько часов. Хонджун ласково зарылся пятернёй в его волосы и сладко потянул, мягко оттаскивая от своего плеча. Оставив невесомый поцелуй на плотно сжатых губах, он прижался лбом к Сонхва, и тихо хмыкнул. – Я знал, что ты выберешься. Сонхва сжал его сильнее и яростно выдохнул: – Я их уничтожу. – Уже, любовь моя. Нежность в голосе Хонджуна топила всю злость, кутала дрожащие руки и грела замёрзшее сердце. Но также поднимала глухое раздражение. – Тогда теперь я уничтожу тебя, – он вскочил, встряхивая Хонджуна за воротник, и гневно заворчал: – Я тебя больше никуда одного не отпущу. Слышишь?! Самонадеянный ты болван! Хонджун даже с улыбкой принял, казалось бы, унизительный подзатыльник. Только хмыкнул и полез руками к чужой тонкой талии, такой манящей, что сопротивляться нет смысла. Особенно, если это талия мужа. – А может это и был мой план? - ухмыльнулся Хонджун, не обращая никакого внимания на крики и выстрелы в соседних комнатах. – Может я хотел, чтобы ты разнес это место к чертям, вытаскивая меня, а потом еще неделю зализывал мои раны? – Иди к черту, Ким Хонджун, – Сонхва оскалился, точно волчица, но тут же сдулся и снова крепко обнял совсем не своего босса, нет, а кого-то очень-очень важного. Такого, кому можно позволить испортить свою причёску, и которого без лишних размышлений будешь спасать из любой передряги. Которым дышишь. Сонхва зажмурился и еле слышно прошептал: – Я испугался до ужаса. Хонджун хмыкнул и расслабился в его объятиях, утыкаясь в шею и вдыхая пленительный Опиум. Он не боялся за свою жизнь, клан бы справился и без него. Но Сонхва? Без него некому было бы сдерживать его безумие. Они слишком идеально дополняли пороки друг друга. – Прости, любовь моя. Но если бы они поймали обоих, то спасать нас пришлось бы Юнхо. Сонхва вздрогнул. – Он бы камня на камне не оставил. – Да судя по количеству взрывов он и так сейчас отрывается. Хонджун засмеялся, увидев, как Сонхва раздражённо закатывает глаза и пожимает плечами. – Тебе все равно никогда не нравился этот дом, – он снова фыркнул и перекинул руку Хонджуна через плечо. – Пойдём, не могу уже в этой грязи находиться. Сонхва брезгливо переступил через тело в рубашке фуксии и медленно повёл Хонджуна к выходу. Про Ки действительно говорил весь Сеул – о том, какой он высокомерный глупец. Он был талантливым и может даже перспективным мафиози. Возможно, ему стоило поумерить свои амбиции и сперва поработать на какую-нибудь крупную банду, набраться опыта и всё в этом духе. Но он был нетерпелив и неусидчив. И понятия не имел, как играть в шахматы. А зря. Ведь он мог бы знать, что королева – самая опасная фигура на доске.