Ткань, из которой я сшит.

Заброшенное здание встретило его тишиной, запахом плесени и чем-то почти уютным — как будто здесь кто-то действительно жил. Сынмин тяжело дышал, сердце колотилось от долгого бега, а в голове шумело от пережитого. Он едва вошёл внутрь, как на него уставились 6 пар глаз. Чужак. Незваный. Подозрительный. Феликс и Чан переглянулись с остальными, но промолчали. Они не звали его. Он сам пришёл. И теперь должен был объясниться. Сынмин остался стоять в дверях. Ему хотелось сбежать, но куда? На улицу? Куда больше некуда. — Кто это? — наконец хрипло спросил один из парней, сидящий на перевёрнутом ящике. — Я... я просто… — Сынмин сглотнул и поднял взгляд. — Я сам за ними побежал. Я не знаю, куда иду. Просто... не знал, куда ещё податься. Тишина. Шаг. Ещё шаг. Он подошёл ближе и сел на пыльный матрас, стараясь не смотреть в глаза. — Расскажи, — хмуро бросил кто-то. Он кивнул. — Я убежал. Остался один. Никто меня не ждал дома. Никто и не ждал вообще.Моя мама..она умерла. Он не стал говорить о причины смерти его мамы. Это была его боль. И его секрет. — У меня нет никого. И… мне некуда идти. Я не умею воровать. Но я хочу жить. — Шляпу сними, — сказал кто-то резким тоном, явно недоверяя Сынмин послушался и снял. Его двухцветные волосы распались по плечам. Тишина в комнате стала осязаемой. — Это что, настоящие? — удивлённо выдохнул парень высокого,чьи волосы были собраны в низкий хвост Он лишь кивнул. На секунду показалось, что они все будто замерли. Потом Феликс пожал плечами: — Ну и что. Волосы — не повод жить на улице. Хочешь быть с нами? — Вы же меня не знаете. — А теперь знаем, — хмыкнул Чан. — Либо с нами, либо под мостом. Тут выбора нет, братец. — Тогда… я с вами. Но мне нужна краска. Если кто будет искать, первым делом — по волосам. — Учтём, — ухмыльнулся кто-то. — Завтра в списке покупок: хлеб, вода, краска для волос. Великолепно. В тот же вечер, когда напряжение немного спало, Сынмин наконец смог поговорить с остальными. Первым к нему подошёл Хёнджин — высокий, с тонкими чертами лица и взглядом, будто насквозь видящим людей. Его длинные, аккуратно зачёсанные волосы были собраны в низкий хвост, а одежда — несмотря на ветхость — выглядела стильно. — Хёнджин, — протянул он руку с неожиданной лёгкостью. — У тебя красивые волосы. В его улыбке была насмешка и артистизм — он явно привык быть в центре внимания. Чонин, которого все звали Айэн, выглядел младше остальных, с круглыми глазами и немного застенчивой улыбкой. Он держался ближе к Феликсу, почти не отходя от него. — Я… просто Айэн, — тихо сказал он, покачиваясь на носках. — Добро пожаловать. Сынмин почувствовал странное тепло — словно Айэн был самым добрым среди них. — Хан, — представился следующий, с хитрым прищуром и ехидной усмешкой. — Гений, миллионер, композитор и просто красавчик. Ну, почти. Хан был невысоким, но его энергия заполняла всю комнату. Он говорил быстро, метался от одной мысли к другой, но за этим скрывалась острая наблюдательность и ум. Чанбин был приземистее, с мощными плечами и серьёзным лицом. Он лишь кивнул. — Мы тут не по своей воле, — сказал он хрипло. — Так что не подводи нас. Но в его взгляде Сынмин увидел: под суровой бронёй скрывается тот, кто будет защищать «своих» до последнего. Последним подошёл Минхо. Он выглядел спокойнее всех. Холодные глаза, аккуратные движения, и то, как он с силой натягивал перчатки, говорило о его умении контролировать всё вокруг. — Минхо, — коротко бросил он. — Я не доверяю людям. Но если не мешаешь — не трону. Он чуть прищурился. — Пока не мешаешь. Сынмин сжал плечи, стараясь выглядеть увереннее. — Я… не собираюсь мешать. Феликс хлопнул его по плечу. — Тогда ты уже с нами. Так он стал частью команды. Не сразу своим. Но со временем — незаменимым. Восемь детей — и одна маленькая собачка. У каждого — своя история. У каждого — свои раны. А теперь и у Сынмина — своя новая жизнь. Не та, о которой он мечтал. Но хотя бы — не в одиночестве. Сынмин стал частью их группы — восьмёрки бездомных, но крепко связанных детей и одной крошечной, но отважной собачки по кличке Чиа, которая трусила за Феликсом повсюду. Каждый день кто-то уходил на «дело» — добывать еду, одежду, иногда даже что-то ценное, чтобы обменять. А вечером они собирались в своей лачуге, делили всё поровну, смеялись, спорили, мечтали. У каждого была история, у каждого — боль. Но теперь они были семьёй. Сынмин мечтал стать дизайнером. Он рисовал на старых листах бумаги, которые находил в мусоре, проектировал платья из тряпок, превращал обрывки ткани в образы. Он ворует, но не от злости — от необходимости. Он живёт, но не теряет надежду.