Прощальный вечер

Ночь после выпускного всегда особенная. Даже если ты этого не понимаешь сразу. Как плохое шампанское: вроде праздник, но с привкусом чего-то странного. Глеб вышел из зала первым. Там было душно — от шаров, музыки, вейпов и слишком ярких лиц. Одноклассница в платье с пайетками пыталась уговорить его танцевать медляк под «Макана». Тут он уже не выдержал. Он все это, правда. Любил по-своему. Но хотелось тишины. На улице пахло липой и июньской пылью. Школа светилась окнами, и казалось, будто внутри всё ещё кто-то смеётся. Он сел на перила крыльца, снял пиджак и закурил. Плевать, кто увидит. Завтра он уже будет в Москве. — Красава, — раздалось за спиной. 
Он обернулся. 
— Прям, как в фильме. Последняя сигарета перед смертью. Или перед началом. Глеб усмехнулся. 
— Ты чё, Даня, философом заделался? Даня вышел из темноты, руки в карманах, пиджак расстёгнут, глаза красные, то ли от алкоголя, то ли от чего-то другого. 
— Просто... я знаю, что ты уезжаешь. — Завтра, — кивнул Глеб. Повисла тишина. Звук сверчков, далёкие крики с улицы — кто-то явно бухал на детской площадке. Даня присел рядом, облокотился на перила. — Ты вообще… как? Рад? Боишься? Глеб пожал плечами. 
— Нормально. Просто не думаю об этом. Москва — это как будто другая планета. — А я здесь останусь. Как дурак. 
— Не как дурак. Ты просто не хочешь уезжать. 
— Нет. Просто я не знаю, кто я там. Пауза. Напряжённая, словно воздух натянут, как струна. 
Даня чувствует, как сердце начинает стучать чаще. Потому что знает, что сейчас — момент. Один шаг. И всё изменится. — Знаешь, — говорит Даня тихо, почти хрипло, — иногда я хочу, чтобы ты не был таким, какой ты есть. Глеб поворачивается. 
— Каким? 
— Спокойным. Открытым. Сильным.       Он смеётся без радости. 
— Потому что тогда бы я тебя не полюбил, Глеб. Мне нравится даже смотреть, как ты закручиваешь рукава. Блядь, просто рукава! Тишина. 
Только сверчки и кровь в ушах. — Даня... 
— Не надо. Я не хочу, чтобы ты мне отвечал. Я знаю, что ты не останешься. Я знаю, что у тебя там будет всё по-другому. Я просто...       Он резко встаёт, сжимает кулаки. 
— Я ненавижу тебя, понял? Потому что ты можешь быть собой. А я — нет. Потому что ты уезжаешь, а я остаюсь тут. Потому что я, сука, мечтаю по ночам, как ты берёшь меня за руку, а утром ссыкую тебе даже в глаза посмотреть. Глеб встаёт тоже. Подходит ближе. Берёт Даню за плечи. 
Тот не двигается. — Ты не дурак. 
— Знаю. 
— И не один. 
— Не знаю. Он целует его. Не резко. Не страстно. А тихо. Просто. Как прощание. Или как обещание. 
Даня дрожит. Но не отстраняется. Только сжимает ткань на спине Глеба, будто если отпустит — тот исчезнет. Когда они отрываются, Глеб говорит: 
— Я не прошу ничего. Просто запомни, что ты мне нравился. 
— Это всё? — хрипло. 
— Нет. 
Он улыбается. 
— Ты меня тоже запомнишь.

***

Глеб уезжает в девять утра. С чемоданом, рюкзаком и наушниками в ушах. В поезде играет старая песня, которую он услышал случайно — Fool If You Think It’s Over. Он смотрит в окно. И улыбается. Потому что знает — всё только начинается. Где-то в родном городе, Даня стоит у ларька, покупает кофе, и в телефоне мелькает входящее сообщение: "Если захочешь — приезжай. Мне не важно, кто ты. Главное, чтобы ты был собой."