Ну и кто из нас не грешен?

Раздавшийся щелчок затвора среди гробовой тишины заставил мурашки побежать по коже человека, а пальцы судорожно сжать в кулаки. Где-то в груди яростно затрепетала тревога, а инстинкт самосохранения приказывал бежать. Во рту появился вкус собственной крови, от нервов слишком сильно закусили язык. Глаза забегали в панике по помещению, и перед ними предстала картина страшная. Свой любимый револьвер Евгений всегда брал с собой и никому бы никогда не доверил в распоряжение. Он был как талисман, который выручал всегда и везде: в нужных руках метко стрелял, а в чужих клинил и отказывался работать. Женя вообще очень трепетно следил за ним, ухаживал по расписанию, пару раз чуть головы не открутил тем, кто без спроса взял. Он куплен был еще лет так шесть назад, на нехорошем рынке где-то в пригороде. Сколько раз это оружие спасало задницу одессита – не сосчитать уже. Дуло парень молодой прижал ко лбу знакомого мужчины, сверкнув глазами светлыми, как сумасшедший. Перед ним: подельник и помощник одной очень важной уважаемой шишки города, который переступил не тем людям дорогу. – Не стреляйте, не стреляйте! – испуганно бормотал тот, пытаясь вырвать руки из тугих веревок, обвязанных вокруг спинки стула, но безуспешно. Запястья сильно покраснели от долгого трения, а плечи затекли из-за несменяемой позы. Из угла тёмной комнатушки за этой комедией, тихо посмеиваясь, наблюдал Донской. Облокотившись о дверь спиной, он с ухмылкой каждый мускул дрожащий на лице мужчины рассматривал пристально, будто фильм любимый включился. Ах, как ему нравилось смотреть на то, как страдает тот, кто когда-то причинил боль ему. Видел он тут хоть что-то только благодаря тусклой мерцающей лампочке, висевшей под потолком на еле живом проводе. Еще немного, и она грохнется прямо на них. – Где он? – спросил Одесса холодно, его голос раздался четко, и в замкнутом пространстве будто отрикошетил от стен. Долго ответа он ждать не будет, захочет – хоть прям сейчас на курок нажмет, и все присутствующие осведомлены об этом прекрасно. Иногда даже Лёше от этого тона холодного страшно становится, пусть даже у Женьки рука не поднимется сделать ему что-то действительно плохое. Заложник кристально четко понял, о ком идет речь и что требуют от него, однако с потрохами сдаваться сейчас не собирался. Ну, после такого он вряд ли будет рассказывать что-то, если вообще говорить сможет. – Я не знаю... – Пистолет тут же молча сняли с предохранителя и еще сильнее прижали к голове. От пугающего давления ствола на лбу мужчина громко выдохнул, переходя на крик: – Не знаю! Меня в их дела не посвящали, клянусь! Бизнес сейчас – это не просто деньги, это очень грязные деньги. Остается только гадать, кто, где и какими способами их отмывает. Честных торговцев и на всю Украину не сыскать, что уж говорить про Одессу. В России, по словам Лёши, ситуация не сильно лучше, может даже и хуже. Главная цель, естественно: не попасться под руку другим группировкам, перестрелки и замашки только лишний шум поднимут. Но есть нюанс – то место, куда они целятся уже занято. Чтож, придется немного побывать бабками из электрички и разогнать всех бесстыжих засранцев с чужихимест. Женя без слов взглянул на Ростов, который всем своим видом показывал свою незаинтересованность данным человеком. Они переглянулись недоверчиво, после чего Евгений дал мужчине последний шанс. – Я повторять не буду. Однако новой информации они так и не выудили из него. Дунайский разочарованно хмыкнул: зря только время потратил. Револьвер от головы убрал и сквозь зубы прошипел, когда отошел на пару шагов: – Ладно. Столько времени было убито, и всё зря! И так слова хоть какие-то приходилось чуть ли не выбивать, а он оказался таким бесполезным. – Опрометчиво будет? – Украинец настороженно глянул на союзника, который уже, по одному виду понятно, представлял, как пристрелит человека. На лице его мелькнула улыбка яркая, отнюдь не от хороших намерений возникшая. – Не думаю. Улик мало. Евгений промолчал, но кивнул в ответ. Мужчина даже расслабился, думая, что спас свою жизнь каким-то чудом. От того прикрыл веки и не увидел, как свою часть плана начал выполнять Ростов. В пару мгновений тот оказался рядом, а в следующее уже направлял прямо в голову свежеукраденный пистолет Макарова. Раз – выстрел, звон затвора и глухой хлопок (спасибо глушителю). Два – сдавленный полухрип-полустон, так быстро издавшийся и так быстро оборвавшийся. Пара секунд, и тело обмякло, не упав на пол только из-за верёвок. Не впервой они сцены подобные видели, однако пачкаться лишний раз не хотелось вовсе чужой кровью. Только вот выглядели те теперь так, будто прямиком со сцены с маньяком из дешёвого ужастика выбежали. – А я говорил, что он ничего толкового не скажет. – Усмехнулся Алексей, прокручивая в руке туда-сюда пистолет, будто впервые ощущая его тяжесть. В отличие от Жени, у Лёши не было такой привязанности к своему оружию, он мог запросто взять (или спиздить) другое и глазом не моргув. Дунайский недовольно что-то пробурчал, цокнув напоследок языком. – Только вот где нам теперь эту гадину искать, непонятно. – По передаче кое-каких лиц, у этой «гадины» был не один компаньон. С советских времён он держал при себе троих самых преданных и надёжных людей. Ну, теперь двоих. Один ликвидирован, за день объездить три точки не успеют до патрулей активных, а значит, времени катастрофически в обрез. Да и вообще они сегодня слишком поздно в город вышли, темнеть уже скоро начнёт, не май месяц на дворе! Долго задерживаться в чужой квартире заведомо плохая идея, а еще более плохая идея – выходить в разукрашенной кровью одежде через главный вход. Тут только и успевай стирать шмотьё, пока людишки мрут как мухи. Пожарная лестница – их единственное спасение, Женя распахнул балконную дверь и выбрался наружу, за ним Алексей, ветер рентгеновский и безумно холодный, но это мелочи. С высоты Одесса приметил темную макушку мельтешащую – их помощник подоспел вовремя. Хотя можно было бы и побыстрее, однако времени размышлять не было, мало ли жильцы дозвонились уже куда надо. В закрытом дворе этого неизвестного ранее жилого комплекса было просто прекрасное укрытие от лишних людских любознательных глаз, да просто джекпот поймали сегодня. – Быстрее, черти! – Крикнул Кирилл с земли, пока те двое пытались изо всех своих сил не наебнуться с высоты пятого этажа. Ступеньки из проржавевшего металла под ногами шибко безопасно не выглядели. Сцена до безумия комичная, он бы с радостью сфотографировал это действо и повесил в рамочку над кроватью. Каждый раз бы просыпался от боли в животе из-за непрерывного смеха. С горем пополам злосчастная «советского качества» ржавая лестница, которую не меняли лет так 30 точно, осталась позади. Дунайский уже сто раз пожалел, что надел только лёгкую ветровку, ведь начало весны дало знать о своей непредсказуемости резким холодным порывом ветра. Деревья пошатнулись, где-то под ухом заматерился Ростов, а в лицо полетела пыль с дороги. – Давай сюда уже! – поторопил Евгений Кирилла, их сменные куртки тот все еще держал в руках. Наконец стало хоть чуть теплее. Испачканные вещи были заправлены в штаны и закрыты сверху слоем ткани, а вот брызги с лица пришлось оттирать какой-то тряпкой, которая, по-видимому, являлась когда-то носовым платком. – Ну вы в первый раз что ли? Будто в кровавой бане побывали, етить вас за ногу. – Ворчал недовольно харьковчанин, поправляя Женькину куртку, чтобы пятен видно не было. – Нельзя было аккуратнее? – Ну хватит, ма-ам, я понял. – За это прозвище Лёша точно отхватит, но как-нибудь попозже. План благополучно провалился, что двое и поведали Кириллу, который даже и не был удивлён такому исходу. Явно расстроен, конечно, но за то время, пока Ростов с Одессой кошмарили мужика, он успел выведать очень интересные подробности. Болтать о них на всю улицу, конечно, не станет, что и стало причиной их сильной спешки. Харьков вообще хороший информатор: и от Киева их жопы прикроет, и на вылазке поможет, и обстановку разведает, как шпион, ну прям на вес золота! Они оборачивались на каждую проезжающую машину, каждый раз, когда шины по асфальту ехали. И двух минут не прошло, как вдалеке раздалась милицейская сирена, даидостаточно близко, чтобы её услышать, и чтобы уже через несколько секунд все трое, наплевав на всё, со всех ног мчались к машине, припаркованной на обочине неподалеку. Парни запрыгнули на сидения, и даже не дождавшись, пока закроются все двери, Харьков дал по газам. Со свистом шин они вылетели на дорогу, и, к их огромному счастью, ни спереди, ни сзади красно-синих мигалок замечено не было. Водила из него – тот еще кадр, но выбирать особо не пришлось. Зато и машинку не самых скромных видов подобрал. Решил, что разъезжать по центру криминальной столицы на бэхе будет отличной идеей. Друзья решили не уточнять, откуда тот её при нынешних ценах и условиях отрыл вообще. – Вы могли бы ещё дольше возиться? – Театрально воскликнул Кирилл, одну руку оторвав от руля и взмахнув ею в воздухе. – Знаете, что было бы... – Рули быстрее, а не ворчи! – перебил его Ростов тут же, поворачиваясь на задние сиденья, где уселся Женя. – Поведай наш дальнейший план? Лёшу явно не вдохновляла идея провести вечер в участке, так еще и здесь, в чужой стране. Дома было бы и то спокойнее, даже по статейке за убийство. Ладно, он, конечно, откупится, но время и деньги тратить впустую? Еще и с учетом того, что Донской тут не то чтобы на законном основании находится. Да, пожалуй, действительно стоит задуматься над тем, чтобы, как Женя, оформить себе гражданство соседней страны. Почему нет, если возможность есть? Зато не придётся ебать мозги на таможне и себе, и пограничникам. Он точно подумает над этим хорошенько, но как-нибудь попозже. – Не успеем никуда уже, в окно посмотри. – Их главная головная боль, которая не раз срывала вылазки из-за своих неожиданных появлений в самый неподходящий момент: милицейские патрули. Казалось, что машины их кружат вокруг без продыха, что стоит только оступиться – и ты уже в металле закован с руками за спиной. – Знаете, что было бы, поймай они нас? Да Киев бы в первую очередь узнал. – Всё-таки продолжил Кирилл свою мысль. – Ему вот совсем не всралось знать, что вы тут затеваете. В целом, что вы оба тут находитесь. – Указал он пальцем сначала на одного, потом на второго. – Он и не узнает. – Насмехаясь, ответил Ростов. – Ты тем более молчи. В который раз уже пограничников обдуриваешь? Да на тебя тут охоту скоро объявят. – Неужели ты настолько низкого обо мне мнения? Да посмел бы я незаконно границу пересекать, Боже упаси! – Саркастично и с откровенным стебом Алексей метнул взгляд прямо на Харькова. – В жизни не поверю, что ты что-то делаешь по закону. – На этом моменте ему пришлось покинуть диалог, ведь все ещё нужно следить за дорогой, иначе попадут они не в обезьянник, а в палату интенсивной терапии. Города, конечно, регенерируют, но всё же.

***

Небольшая, но довольно уютная квартира в Одессе, уставленная кучей разного барахла, что её хозяин тут скапливал годами. Вечно барахлящая лампочка в прихожей так и не была заменена с восьмидесятых, радио приглушенное в гостиной крутило снова эстраду, давно в ушах заевшую. У Дунайского уже голова гудела каждый раз, когда Лёша свою шарманку заводил: «На недельку, до второго я уеду в Комарово!». Ходячее личное радио, ей богу. Женя для своего логова даже умудрился отрыть пару импортных вещичек. На телевизоре кружевной коврик постилан, сколько он уже успел выслушать подколов рода «Одесса-бабушка». Паренёк очень трепетно относился к своему пристанищу, и слово «очень» тут скорее приуменьшение. На кухне остывал нетронутый завтрак, свет тёплый почти везде был приглушен, из окна приоткрытого холодный воздух с улицы дул. Тесная спальня давно стала их вторым общим домом. Быть честным, большую часть времени Ростов хотел проводить именно тут, а не среди сырых улиц города. Евгений развалился на скрипучей кровати, пока на второй половине Лёша очень эмоционально пересказывал события дня. Его бы точно услышали соседи, если бы они вообще тут были. – Да пошло всё короче. – На выдохе протянул тот и уставился в серо-голубые глаза, которые в это время тоже внимательно изучали собеседника. Он сложил полотенце с волос на плечи, чтобы маленькие капельки с кончиков кудрей попадали на него, а не на чистую простыню. Они вдвоем уже успели побывать в душе, а то не очень-то и хотелось им ложиться спать перепачканными чьей-то кровью. Иронично, но ведь весь день именно Лёша был инициатором успеть всё и везде, объездить половину Одессы и умудрится не помереть по пути. Хоть воплощения и регенерируют, но боль-то чувствуется. Правда, только младшему из них. Ростов уже успел вдоволь своей способностью природного обезболивающего насладиться, без страха в самое пекло каждый раз суваясь. Перестрелка? Подрыв? Ещё какая-нибудь ересь? Он уже тут как тут! – Мы даже ничего толком не сделали. – Усмехнулся тихо одессит, прикусив губу. И он сказал правду, ведь по заготовленному заранее плану на сегодня они должны были успеть еще пару пунктов сделать, среди которых и наведаться еще к кое-какому гостю. Но за окном вже темень сплошная, а значит, и риск попасть под горячую руку группировок велик. Лёшу это, правда, не сильно заботит, но Евгений идти отказался, а первый без второго никуда. Донской громко цокнул языком, недовольно что-то пробурчав. Женя же в ответ на это шоу одного актера приподнялся на локтях и взглядом поманил его к себе. Со стороны никто никогда не мог понять, как они так без слов могут понимать друг друга по одному только зрительному контакту, но за столько лет рука об руку они наизусть уже выучили каждый жест и взгляд другого. Парни научились распознавать эмоции второго так легко, будто так и было предначертано им. Еще тогда, когда Женька в рубахе легкой льняной на коня прыгал и в поле убегал, вслед за разбойниками Донскими, а второй только смеялся громко и еще дальше в поле скакал. Вроде и может одним махом шашки тебе головешку отсечь, а с другой стороны такой податливый и родной. Как только Лёша приблизился, Дунайский прищурился как-то хитро и улыбнулся, сжал чужой воротник и притянул за него к своему лицу. – Да ладно тебе, и не такое переживали. – После этих слов Одесса наконец поддался вперёд и накрыл его губы своими. Донской даже не удивился такому порыву. Он лишь глаза прикрыл и ладонь на щеку чужую положил. Кожа бледная такая, с еле-еле виднеющимися веснушками светлыми. Со стороны солнышко вылитое, но на деле, скорее, испепеляющее бедствие. Одессе не шибко много лет, а он уже столько хлопот и боли головной умудрился старшим доставить. Ростов уместил руки по обе стороны его головы, когда Женя откинулся на подушку вместе с ним. Спасибо одесситу за то, что выбрал жить на этаже, где заселена только одна квартира – его собственная, можно и не стараться быть тихими (Дунайский так всё равно не умеет). Быстро из обычного и нежного поцелуй перерос в глубокий и страстный. Быть честным – весь день Донской только и мечтал об этих мягких губах, но целоваться с Женечкой позволял себе только в уединении. И это вовсе не неловкость, просто только с ним одним можно не бояться показать всю свою душу без остатка. Да и негоже было выставлять напоказ своё чудо, которое пусть и может пырнуть тебя ножом, пока ты спишь. Лёша довольно улыбнулся, когда до его слуха донесся сдержанный вздох Дунайского – Ростов вдруг прикусил кожу на его шее. Младший веки прикрыл, не в силах больше смотреть в глаза зелёные напротив, которые в душе тебе дыру прожигают будто. Бледные пальцы в кудряшках то и дело путались и сжимались каждый раз, когда на шее оставляли новые следы – там кожа чувствительнее. Лёша это прекрасно знал и внаглую пользовался, совсем без зазрений совести. Старший буквально слышал, как пульс Жени скачет теперь бешено. Завтра надобно будет доставать из глубин шкафа водолазку с высоким горлом, дабы лишних вопросов и взглядов косых не возникало ни у кого.

***

– Алло! – возмущённо воскликнула девушка, безрезультатно набирая один и тот же номер снова и снова. Когда в пятый раз никто трубку не поднял, она, громко языком цокнув, положила телефон стационарный на место и прошептала сквозь зубы: – Прикончу я их когда-нибудь. Ни брат, ни его друг на звонки отвечать нужным не сочли. Камилла вслух негодовала и возмущалась в воздух, пока голову не посетила одна мысль. – Когда поеду в Харьков, дам пиздюлей этому оболтусу. – Бормотала та себе под нос, набирая еще один номер. Сумы даже боялась надеяться, чтобы хотя бы один из собеседников соизволил сойти на милость и подойти к телефону. И, к её счастью, спустя пару секунд в трубке послышался голос. – Алё? – ответил собеседник, которого, видимо, оторвали прямо от обеденного стола. Он что-то жевал, параллельно пытаясь говорить, но чуть не подавился. – Алло, Слав, привет, – С нескрываемой радостью ответила девушка. – Извини, помешала? Я спросить звоню. – М? – Везельев поднял брови в вопросе, совсем упустив из виду тот факт, что Камилла не увидит этого. – Брат мой золотой не у тебя? – Вечером только приехать должен... А что? – Он не выходит на связь уже два дня, – Она знала, что Кирилл тот еще засранец, но игнорить звонки её все равно бесполезно, Камилла его хоть из-под земли достанет. – Хотя я просила позвонить еще вчера. – Может, он забыл? – Я звонила ему несколько раз. Короче, когда он объявится, скажи, что я его ищу, будь ласка. – Скажу, но ты только аккуратнее с ним потом, он мне еще живым нужен. – Усмехнулся тот, прекрасно зная, что Сумы потом никогда не даст Харькову забыть это. Кириллу вообще не повезло с тем фактом, что сестренка его далеко не простая женщина. Он лишнее слово порой ей сказать боялся, иначе отхватит добротный подзатыльник, и дай бог, если рукой, а не сковородой. А еще она никогда не забывала, что старше на целых(!) два года. – Посмотрим на его поведение. – Она кивнула, пусть Белгород этого и не увидит. – Ладно, спасибо, Слав, до швидкого. – И тебе до скорого. Телефон замолчал, как и сильное беспокойство в груди Камиллы