Второе чтение

Гермиона сидела за столом, разглядывая надкусанный багет и выцветшую надпись на кружке: «Тебе не нужен кофе. Тебе нужен отпуск». Папки с документами, конечно же, не исчезли. Более того казалось, что после встреч с Малфоем они начали плодиться по ночам, как дикие тролли. Каждый раздел законопроекта требовал новой доработки, каждый — по три версии: с учётом позиции Министерства, корпоративного давления и теперь ещё чертовых «американских партнёров». Драко, как и обещал, не пришёл и в среду, и в четверг. — Занят, значит, — буркнула она себе под нос. Она не ждала, что Драко придёт в пятницу, хоть она и направляла официальное письмо о запланированной встрече с Уэлдоном, где просила быть не позднее одиннадцати утра. Но когда дверь отворилась в два часа дня — без стука, естественно — она даже не удивилась. Только мрачно приподняла бровь, не поднимаясь со стула. — Ты проиграл спор с наручными часами? — Прости, что не прилетел на метле с фанфарами, — Драко, как обычно, вальяжно уселся в кресло напротив, положив на стол папку. Она заметила, что сегодня на его лице не было характерной усмешки, а глаза слегка растерянно блуждали, — У меня было утро, полное потрясающе скучных цифр. Только вернулся из Нью-Йорка, выспался за полтора часа и съел один совершенно несъедобный тост. Кстати, привет. — Очарована, как всегда. — Гермиона вложила в эту реплику весь сарказм, на какой была способна до обеда. Она встала, собирая бумаги, — Пошли. Уэлдон ждёт. — Так вот и всё? Ни кофе, ни «как дела», ни саркастических колкостей? Она развернулась и на секунду остановилась у двери, бросив через плечо: — Если хочешь, можем обменяться угрожающими взглядами. Гектор Уэлдон стоял у окна, как статуя из старого учебника по трансфигурации: неподвижный, в мантии цвета пепла, с лицом, на котором давно поселилось разочарование в человеческом роде. — Господа, — без лишних приветствий он указал им на кресла. — Я так понимаю, у вас есть нечто вроде общего плана? — У нас есть несколько предложений по уточнению формулировок, — начала Гермиона, выкладывая бумаги. — Мы сохранили суть, но убрали потенциальные юридические ловушки. Это… скажем так, компромиссная редакция. — Моя редакция просто звучала менее пугающе, — пробормотал Малфой, пододвигая к Уэлдону свои материалы, — Гермиона настояла, чтобы мы не упростили, а «прояснили». Очень гриффиндорский подход. — Потому что в отличие от некоторых, я не пишу законы, как рекламные слоганы. Уэлдон откинулся в кресле, перебирая листы. Брови поднялись на три миллиметра, что по министерским меркам считалось абсолютным восторгом. — Вы действительно работали вместе, — отметил он, — Без попыток убить друг друга? — кажется, её начальник не настолько был уверен в количестве терпения заместителя. — Пока только словесно, — Малфой невозмутимо сделал глоток воды, — Но это только первая неделя. — Он пытался шутить, — добавила Гермиона, — Не поощряйте. — Значит, так. Ваши предложения я внесу в повестку. До вторника подготовим сравнительный анализ. — Идите. Отдыхайте, если умеете. Мистер Малфой, вы хоть и бизнесмен, но юриспруденция определенно вам не чужда.

***

Суббота. 10:46. Где-то в районе Ковент-Гарден. Гермиона Грейнджер втянула воздух, пахнущий мокрым асфальтом и свежим хлебом, и впервые за несколько дней позволила себе улыбнуться. Тонкий слой утреннего тумана всё ещё висел в воздухе, не желая уступать место солнечному свету, и Лондон выглядел как город, который на пару часов забыл, что он — мегаполис. Гермиона вышла из маленькой студии йоги, завёрнутая в мантию, с тугим пучком на голове и странным, почти забытым чувством… тишины внутри. Тело отзывалось приятной усталостью, разум — удивительной ясностью. Она снова начала ходить на занятия. Вспомнила, как важно — просто дышать. Без споров, сов, угроз и политических многоходовок. Кофе. И печенье. Потом — домой. Она свернула в переулок и нырнула в маленькое кафе — «Grains». Тёплый свет, запах корицы и пряного масла, и уже привычное кресло в зоне ожидания. Она заказала капучино и миндальное печенье. И, как всегда, украдкой выдохнула: «ещё чуть-чуть спокойствия». Но когда бариста поставил поднос с её заказом на стойку и жестом указал в сторону свободных столиков, Гермиона обернулась — и застыла. Она не сразу решила подойти. Сердце в груди стучало чуть громче, чем хотелось бы. Она не боялась его — нет. Но… Малфой был как заминированная посылка. Внешне элегантен, внутри — неизвестность. Она не была уверена, что хочет узнать, что там — под слоями сарказма и костюмами на заказ. Но было любопытно. — Грейнджер, — сказал он, прерывая поток мыслей в ее голове, — Что-то подсказывает мне, ты не за мной сюда пришла? — Поверь, если бы я преследовала тебя, я бы выбирала места с золотыми люстрами и колоннами из мрамора. — Садись, если хочешь. Сразу отвечу, это место мне посоветовал консьерж отеля. Гермиона помедлила. Потом всё же опустилась на край стула, словно проверяя — не начнёт ли он сразу язвить. Девушка скользнула взглядом по его одежде — тёмный кашемир, простая рубашка, будто случайно, но идеально. Даже в субботу он выглядел как человек, способный подписать контракт на миллион галлеонов, не вставая из-за завтрака. — Сколько лет мы не виделись? Двенадцать? — он отложил газету, возвращая внимание ей. Кажется, она возвращалась с утренней тренировки. Было странно видеть Грейнджер не в строгой офисной одежде. — Тринадцать, если быть точной. — Как у тебя всегда выходит звучать так, будто это приговор? — Малфой потянулся за чашкой чая и сделал глоток, ожидая очередную колкость на свой сарказм. В остроумии они могли тягаться до бесконечности. — Могу задать вопрос? — по ее серьезному тону не трудно было догадаться, что она спросит что-то личное или не очень приятное, но он все-таки кивнул. Встречаться в Министерстве, когда вы заняты юридическим текстом довольно просто, так как там у каждого есть роль, связанная с работой, но здесь ощущалась совсем иная атмосфера. — Ты уехал в Штаты сразу после суда? — любопытство взяло верх, и Грейнджер посмотрела ему прямо в серые глаза. — Да, оставаться было невыносимо, —да, чересчур беспечно ответил он, поправляя платиновые волосы. Однако, выдержав паузу, все-таки продолжил, — Все наши активы арестовали. Министерство решило пустить их на восстановление: выплаты семьям пострадавших, стипендии детям-магглорожденным, разрушенные дома… Даже Мэнор продали на аукционе с молотка. Тот самый, где ты когда-то была. Знаешь, кто купил? — она покачала головой, от упоминания поместья по спине пошли мурашки, — Французский фонд для «магической реабилитации». Там теперь лечебница для жертв пыток. Глубоко символично, да? Гермиона не знала, что сказать. И не была уверена, что должна что-то говорить. Ей хотелось знать, был ли он на исполнении приговора Люциуса, и где сейчас Нарцисса Малфой, но это были чрезмерно личные вещи, ей не хотелось лезть в душу. Впервые с их встречи во взрослом возрасте, он не играл, а просто рассказывал. — Я часто вспоминаю Хогвартс, — сказала она, неожиданно даже для себя. — Не войну, конечно. Большой зал, библиотеку, турниры. Те моменты, когда казалось, что можно быть кем-то свободным, — Драко усмехнулся, еле сдерживая себя от чего-то искреннего. — И вот ты сидишь в кафе с Малфоем, с тем, кого ненавидела все школьные годы, — она улыбнулась в ответ. — Прогресс? — Ты скажи, — ей показалось, что он специально применял природное обаяние, чтобы усыпить бдительность, когда смотрел на неё, как на старого товарища. — Уже лучше, чем на третьем курсе. Он поднял бровь. — А на пятом? — На пятом ты сказал, что я напоминаю тебе смесь профессора Макгонагалл и гоблина из Гринготтс. — Оу, это было остроумно, — уголки его губ дрогнули, и почему-то Гермиона испытала неловкость, будто перед ней сидел совершенно незнакомый мужчина, — А ты? Вернулась в Хогвартс после войны? — его бархатистый голос звучал так размеренно и мягко, словно ему и впрямь было любопытно. — Мне пора, я забыла, что у меня назначена встреча с подругой, — Гермиона судорожно засобиралась, взволнованная их неожиданно приятной беседой. Она не привыкла пасовать, но сейчас… Почему-то её напугал интерес к мужчине напротив. Она вышла из кафе также спонтанно, как и появилось, оставляя Драко с мыслями, что он совершил ошибку, выбрав тактику открытого общения с ней. Все-таки в прошлом они ненавидели друг друга. 22:17. Круглосуточный магазин в Блумсбери. Гермиона стояла перед открытой морозильной камерой, как перед философским выбором: мороженое с солёной карамелью или вишнёвое в глазури. Она явно заслужила оба — но внутри всё ещё звучал голос рационального внутреннего надзирателя. — Вы — Гермиона Грейнджер? Она вздрогнула, обернулась и машинально прижала крышку контейнера к груди, как щит. Девушка стояла в полуметре. Молодая, с выбеленными прядями в тёмных волосах, в мятом свитшоте, джинсах и потёртой кожаной куртке. Лицо — уставшее, напряжённое, но решительное. — Я… вас узнала, — сказала она. — Я следила за ним. За Малфоем. И когда вы появились — сразу поняла. Это вы были с ним утром, в кафе. Я видела, как вы разговаривали. Гермиона оценивающе взглянула на неё. Слишком спокойный голос. Но глаза — искренние, почти горящие. — Вы с ним близки? — спросила девушка. — С кем я общаюсь — моё дело, — ответила Гермиона, сдержанно, но не грубо. — Он не тот, за кого себя выдаёт, — девушка чуть наклонилась вперёд, — Мою сестру звали Аника. Она была техником в лаборатории в Айове — одна из площадок Malfoy International. Маггло-магическое производство: обереги, встроенные в гаджеты, нейромагическая защита для старых людей. Новая технология. Взрыв. Пять погибших, и моя сестра среди них. Гермиона побледнела, но осталась стоять. — Я вам сочувствую, — произнесла она осторожно. — Но я не… — Её смерть списали на человеческий фактор, — девушка перебила, и голос её дрогнул, — но я видела отчёты. Внутренние письма. Один из управляющих писал: «Малфой приказал ускорить протоколы. Без полной сертификации. Чтобы успеть к презентации». Потом — ни письма, ни управляющего. Его перевели. Без следа. — Зачем вы мне это рассказываете? Есть уполномоченные органы и… — Кто-то взломал мой архив, начались угрозы. В Штатах все молчат. Там он — инвестор, филантроп, партнёр Сената по адаптации магических практик. Никому не выгодно с ним связываться, — она сделала шаг ближе. — Но тут, в Британии. Здесь ещё осталась память, осталась правда. Вы — одна из тех, кто помнит, кем он был, что он делал. Люди верят вам. — Простите, вы… — Меня зовут Элли Крисп, — она выпрямилась, — Я приехала сюда, чтобы найти союзников. Не ради мести. Ради справедливости. Он должен ответить. Не как бизнесмен, как Малфой. Один раз он уже избежал наказания. Гермиона смотрела на неё. Внутри — тревога, осторожность, что-то почти похожее на сострадание. Но и тревожный холодок: слишком всё… чётко. Слишком направленно. — И вы решили, что я помогу вам? — Я решила, что если есть хоть один человек, который не куплен, не запуган, не сломан, — это вы. Лучшая подруга Гарри Поттера, героиня войны. Молчание. — Я… подумаю, — сказала Гермиона наконец. — И если решу, что могу чем-то помочь — свяжусь. — Надеюсь, что вы действительно честный человек, — Элли отдала клочок бумаги с маггловским номером телефона, и сделала шаг назад, — А не просто ещё одна, кто готов смотреть в другую сторону. И ушла. Тихо. Также, как и появилась. 23:01. Квартира Гермионы. Она не стала есть мороженое. Просто сидела у окна, медленно крутя в пальцах деревянную ложку и смотря в темноту, где мерцали дальние фонари. Грейнджер продолжала прокручивать в мыслях все произошедшее сегодня, именно в тот день, когда она провела с ним время в неформальной обстановке и увидела в нем что-то человеческое, а не маску сарказма. Она попыталась успокоиться, отходя от своей первой реакции, но и сидеть слажа руки было не для нее. Бодрствовав до рассвета, она изучила все, что было в открытых интернет-источниках о взрывах лабораторий, но не нашла ничего, что бы ей подошло. Дождавшись девяти утра, Грейнджер приняла контрастный душ и отменила встречу с Алексом, который хотел познакомить её со своими друзьями. Она не могла ждать до понедельника, чтобы проверить информацию через архивы Министерства магии. Квартира Поттеров на площади Гриммо. Зелёное пламя камина трепыхнулось, вспыхнуло — и из него шагнула Гермиона, стряхивая с плеч тонкую дорожную пыль, конечно, их камин был всегда открыт для нее. В гостиной пахло детской присыпкой, подогретым молоком и жареными яблоками. Воздух был полон жизни — такой, от которой у неё внутри что-то защемило. — Гермиона? — отозвалась Джинни из кухни, замечая подругу, проходящей через коридор. — Что-то случилось? — Прости, что без предупреждения, — она отрывисто обнимает подругу и подходит к детскому стульчику, чтобы потрепать Джеймса за розовые щечки. — Ты же знаешь, ты можешь появиться хоть в три ночи с котлом под мышкой — и я всё равно скажу «проходи». Но ты, похоже, не ради чая и душевных разговоров? — Джеймс подергал Гермиону за рукав рубашки, возвращая внимание себе, отчего девушка не смогла сдержать улыбку и поцеловала малыша в кудрявую макушку. — Мне нужен Гарри. Дело важное, а я не доверяю письмам, — Гермиона виновато посмотрела на подругу. — Он в детской, собирает зачарованные качели, которые, по его словам, «сами качают и успокаивают». По мне, их надо использовать в Министерстве. Вместо кофе. Проходи, он рад будет тебя видеть. И… хочешь яблочного пирога? Он тёплый. — Спасибо, но сначала нужно поговорить с ним, это по работе. — Гермиона кивнула и стремительным шагом поднялась на второй этаж, проходя в нужную комнату. — Я все еще спорю с магическим креплением качелей, которые с каждой минутой становятся всё более живыми, — сказал Гарри, не оборачиваясь, когда услышал шаги за спиной. Он принял ее за Джинни, и наконец взглянул назад, — Что случилось? — Гарри откинул гаечный ключ, — У тебя этот вид, — ее утренний воскресный визит вызывал тревогу. — Мне нужно, чтобы ты пробил кое-что по дипломатическим каналам. США, маггловская сторона и может что-то из МАКУС. Без официального запроса. Тихо. — Ого, — Гарри сел ровнее, — Что ищем? — Айова. Дочерняя лаборатория Malfoy International. Закрыта шесть месяцев назад. Я хочу понять — была ли утечка. Пострадал ли кто-то. И если да — кто и почему это замяли. Гарри не сразу ответил. Он просто смотрел на неё. И через пару секунд сказал: — Кто тебе рассказал? — Одна девушка. Молодая. Встретила меня в магазине. Сказала, что её сестра погибла в той лаборатории. Внезапный взрыв, утечка, всё списали на ошибку. Она утверждает, что Малфой ускорил сертификацию, проигнорировал тесты. А потом… всё замяли. — Ты ей веришь? — Я верю, что она верит в то, что говорит. И этого достаточно, чтобы начать копать. — А Малфой? — Он не в курсе, пока что. — Ты боишься, что начинаешь ему верить? — предположил Поттер. Он встал. Подошёл, положил руку ей на плечо, не дожидаясь ответа, мягко, по-дружески, по-своему, — Я займусь этим. Дай мне сутки. Может, двое. Только пообещай, что не станешь лезть глубже, пока мы не узнаем, с чем имеем дело. — Хорошо, — Она чуть улыбнулась, — Но я проверю архивы Министерства завтра, вдруг будет что-то полезное. — Учитывая, что ты пришла к нам в десять утра, я даже не удивлен. Попьем чай? Джинни сделала шарлотку, ей уходить на тренировку через час, поможешь мне с Джеймсом.

***

Понедельник. 08:42. Министерство магии. Архивный зал, подуровень -3. В архиве пахло пыльным пергаментом, камнем и старой, слегка закисшей магией. Гермиона обожала этот запах — когда-то он ассоциировался с Хогвартсом, с библиотекой мадам Пинс, с тишиной, которую не могли нарушить даже близнецы Уизли. Здесь всё было упорядочено, подчинено структуре. Здесь она могла думать. Она сидела на низком табурете у одного из специальных зеркальных столов, где файлы материализовались прямо в воздухе по запросу. Перед ней висело сразу три проекции: — внутренняя структура Malfoy International Holdings — список патентов, зарегистрированных в США — и — то, что интересовало её больше всего: отчёты о сертификациях на маггло-магическую интеграцию за последние два года. Айова. Лаборатория «Вестреа Технолоджикс». Дата закрытия — март. Шесть месяцев назад. Причина — «реструктуризация». Без уточнений. Гермиона прищурилась. Перелистнула ниже. Файл исчез. Зашифрован. Доступ — по ключу D-класса. — Классическая зачистка, — пробормотала она, потянувшись за служебной печатью, — Или совпадение. Её сердце билось как перед экзаменом. Не потому что она верила словам Элли. А потому что всё выглядело слишком похоже на правду, чтобы не попытаться проверить. Время ускользало, и она его не замечала. 10:26. Приемная Грейнджер и Уэлдона. — Она не пришла? — спросил Драко, вставая у окна, уже без привычной иронии, — Ни записки, ни совы, ничего? — Не отвечала на внутренний кристалл. — Джианна щёлкнул пальцами, открыла внутреннюю сеть, — Последняя отметка — спустилась в архив в 08:13. И всё. С тех пор — глухо. — Можно я? — секретарша неуверенно замялась. — Пусть идет, — в дверях появился Гектор Уэлдон. Он махнул рукой, будто отгоняя муху. — У тебя есть пропуск в открытые сектора, как у представителя МАКУС. И напомни Грейнджер, что мы договаривались о совещании в Зеленом зале. Архив. — Ты всё-таки не умерла под завалами пергаментов, — сказал Драко, стоя у входа и облокотившись о дверной косяк. Гермиона вздрогнула — файлы перед ней мигнули, один из них исчез с лёгким щёлк. Она обернулась, мгновенно скрывая всё лишнее одним жестом. — Что ты здесь делаешь? — Уэлдон разрешил спуститься, — он шагнул внутрь, — Сказал, что ты внезапно забыла о встрече, о правилах деловой этики и о том, что в понедельник в десять тридцать мы должны были представлять обновлённую матрицу поправок. — Я… — Она провела рукой по лицу. — Потеряла счёт времени. Он подошёл ближе, заметив легкий хаос в проекциях, не до конца скрытых. Отрывок диаграммы с логотипом Malfoy International всё ещё висел на краю поля. — Ты копаешь под меня? — почему-то ей стало неловко смотреть ему в глаза. — Я копаю под факт, — отрезала она, — Я получила информацию, и она выглядит достаточно серьёзно, чтобы проверить. Или ты против прозрачности? — Я — за. Особенно если сначала задают вопросы, а не устраивают расследование в одиночку в полуподвальном помещении, — теперь он звучал серьезно, без той ноты игривости, к которой Грейнджер успела привыкнуть. — Это касается твоей компании. — Я давно не руковожу ею напрямую. Можешь поднять любые документы — всё оформлено на управляющий совет, так что, если понадобятся разъяснения, это к ним. И я не отдавал распоряжений ускорять сертификации, если ты к этому клонишь. Гермиона посмотрела на него в упор, впервые за сегодня, от чего ее сердце ускорило ритм. — Ты не удивился, что я знаю, что искать. — Были слухи, но внутренняя и внешняя служба аудита ничего не обнаружила, просто реструктуризация. Никаких пострадавших не было, это единственный случай, когда мусолили мое имя в прессе и говорили о взрыве на производстве, поэтому не удивился. Кто и что тебе сказал? Она промолчала, а Драко подошёл ближе, жестом возвращая проекции. Конечно, его холдинг был зарегистрирован в США, у Министерства магии не могло быть полных отчетов на его бизнес. — Это неважно, что-то в этом… — она указала на исчезнувший файл, — Ты злишься? — она не договорила, почувствовав мятное дыхание над своим ухом. Он наклонился слишком близко, чтобы разобрать текст открытых документов, но отстранился практически сразу. — Смысл? Мы не друзья. Я обеспокоен, и не потому что ты роешь. А потому что кто-то смог тебе подбросить наживку — и ты её проглотила. Повторюсь, реструктуризация была из-за проблем с маггловскими подрядчиками. О взрывах и жертвах я не слышал. — Может, потому, что не хотел слышать? — Гермиона сжала перо. Он вздохнул, горько усмехаясь. Вот опять ее этот взгляд, прямо как на шестом курсе, конечно. Драко поправил галстук. — Поднимай всё, что нужно, — его голос стал ровным, — Я не собираюсь мешать, мне плевать. Гермиона хотела добавить что-то еще, но Драко посмотрел на наручные часы и стремительно пошел к выходу, давая понять, что разговор окончен.