but I got a feeling (and it's a feeling that it's worth dying for)

       Название - строчка из песни "Lovers of the Rising Sun"

by David Gutta.

      Все считают, что день свадьбы – самый счастливый день в жизни каждой девушки, но видимо ты исключение из этого правила. Отчетливо понимаешь это именно сейчас. Вокруг суетятся радостные женщины, помогают подготовиться церемонии «всей твоей жизни». Но ты не счастлива. Не здесь и не сейчас.       Все что ты испытываешь – это всепоглощающая пустота и тревога, от которой спирает дыхание. В голове, словно заезженная пластинка, крутится единственный вопрос: как до этого дошло? Ответ на него, конечно, был очевиден – он скрывался за дверью в соседнюю комнату. Напоминал о себе каждый раз, когда из-за двери раздавался пьяный, до одури мерзкий тебе, смех мужчин и звон бокалов с дорогим алкоголем, на который у твоей семьи никогда бы не хватило денег.       Все началось пару месяцев назад, через несколько недель после совершеннолетия. В тот день ты стала случайной свидетельницей разговора между твоим отцом и местным бизнесменом. Он уже давно пытался выкупить вашу семейную ферму. Отец был категорически против этого, эта ферма – единственное что было у вас. Место, где жила ваша семья. Место, где похоронена твоя мама.       Разговор между отцом и господином Ямада был свеж в памяти, крутился в голове, словно с того дня прошла пара дней. « – Недолго осталось твоей драгоценной ферме. – голос господина Ямада был наполнен ядом. Ты собиралась узнать у отца не нужна ли ему твоя помощь со скотом. Брошенная отцу реплика заставила тебе замереть у дверей в зал. – Ты единственный в этом районе не продал мне свою землю. Я очень сомневаюсь, что у тебя есть средства держать эту ферму на плаву достаточно долго, Асано. Ты почти вскрикнула, когда поняла, о чем он говорит. Неужели все настолько плохо? Неужели это конец вашего семейного дела? Стало дурно от того, как ядовито звучал его голос. Господин Ямада и не думал переставать угрожать отцу. – О, я уверен, ты даже задумываться не станешь о продажи этой фермы. Ты ведь скорее выберешь пойти на дно вместе с фермой, чем просто продать ее мне, ведь так?        И он был чертовски прав. Твоя семья всегда гордилась вашей фермой и делом, которым вы занимаетесь – и хоть ты и была дочерью, унаследовать умение возиться с хозяйством удалось. И ты бы ни за что не отдала ваше дело и вашу землю какому-то богатею, который лишь машет деньгами перед лицами других. Его ведь совершенно не заботило то, что стоит на земле, которую он приобретает. – Поэтому у меня есть к тебе иное предложение. У тебя ведь дочь, верно, Асано? – даже находясь за дверью чувствуешь себя обнаженно. Будто стоишь там, перед ним, впитывая в себя его пристальный взгляд. – Видел ее в городе, симпатичная штучка, знаешь ли. Уже совсем невеста, а все в девках ходит. Ты смекаешь, о чем я говорю, да? Не хочешь ведь, чтобы она до конца жизни осталась одинокой? Отец пробормотал ему что-то невнятное, он никогда не умел говорить с людьми. Он был добрым, строгим, когда это было необходимо, однако слова и разговоры давались ему тяжело. В отличие от мамы и тебя самой. Вы всегда были остры на язык.  – У меня есть решение, – Чувствуешь, как его лицо растягивается в довольной ухмылке. – видишь ли… У меня есть сын. Он неженат и одного возраста с твоей дочерью. Красивый малый, хоть умом и не отличился. Думаю, он завидная партия для твоей драгоценной принцессы. Из-за двери послышалось, как отец вскочил с кресла, уже готовый отказать господину Ямада. Ты вбежала в комнату, мгновенно утягивая на себя внимание обоих мужчин. – Нам нужно время, чтобы подумать, господин Ямада. – лицо отца скривилось от твоих слов. Ваша семейная драма непременно доставляла этому богатею удовольствие. Все трое знали, что твои слова лишь отсрочка. Крупица времени, для того чтобы смириться с обстоятельствами.       После этого разговора ты была настроена узнать у отца правду: если вам не удастся найти выход – ферму действительно придется продать? – Это не твоя забота, Мари. – он попытался отмахнуться. Он стремился сберечь тебя от этого. Даже несмотря на то, что всю жизнь он воспитывал тебя как сына. – Пап…,– впервые в жизни ты решилась оспорить его слова – эта ферма – все что у нас осталось. Это наша земля. Пап, это место, где похоронена мама… Если это единственный способ спасти ферму… я выйду за него. – Нет, нет, я не могу просить тебя об этом. Не могу позволить этого – В глазах отца стояли слезы. Видишь по его взгляду: другого выхода действительно нет. – Отец, я… Я ведь никогда не перечила тебе, но сейчас – я должна. Пожалуйста, позволь мне спасти то, что для нас дорого.       И вот ты здесь. В белом, свадебном платье, находишься на грани истерики, пока радостные женщины помогают закончить образ невесты и предлагают бокалы дорого шампанского, от которого ты вежливо отказываешься. Иначе хватит духу сбежать. Порвать неудобное платье и сбежать прямо с церемонии венчания. – Ох, девочка моя, ты так растрогалась? – незнакомая женщина хихикнула, заметив твои, полные слез, глаза. Кажется это одна из родственниц жениха. Осушив свой бокал, она продолжила – Брак всегда так действует на девушек… – Помню, как я выходила замуж за моего Горо… Этот болван головы от жопы отличить не мог – вторая женщина фыркнула, однако замолчала, стоило вам столкнуться взглядами.       Все вокруг знали, что твой жених – Дэйчи был полным ничтожеством. Парень, которому никогда, и никто не смел отказать. Деньги делают людей наглыми, а сынок богатого отца был непременно наглее всех вокруг. За свою недолгую жизнь он уже успел «осчастливить» добрую половину Токио, включая проституток из борделей. Ужасная партия для создания семьи, но единственный путь, чтобы сохранить вашу ферму. Когда отец умрет – ферма достанется тебе, а его долги будут прощены. Только эта мысль могла удержать от горьких слез, криков и бегства со собственной свадьбы. – Можно… Могу я побыть одна? Пожалуйста… – голос предательски дрожал, выдавая подступающую истерику с потрохами.       Женщины вокруг тебя переглянулись. Действительно, странная просьба. Однако сочувствие, кажется, победило и они, оставив тебя наедине с собой, вышли. Стоило последней из них скрыться за дверью, как ты сорвала с себя фату – некогда мамину. Сжав ее в кулаках, тихо зарыдала от отчаяния. Все ведь должно быть по-другому... Все должно быть иначе.              Совсем недавно, когда ферма еще процветала, хоть тогда смерть мамы была еще свежа в памяти. Но тогда рядом был он. Ран. Он был конюхом, помогавшим со скотом в сезоны. Был лишь на год старше, и отец считал его частью семьи. Отец никогда не видел различий между семьей и работниками фермы, называя Рана сыном. За время, что он успел проработать на твоего отца, вы значительно сблизились. Ты, Ран и его младший брат Риндо. В пятнадцать ты поняла: то, что ты чувствуешь к этому парню, - далеко не дружба. А уже через год, в шестнадцать, он разбил тебе сердце, уйдя с фермы. Нет, конечно, ты не винила его в этом. Дела на ферме действительно шли плохо, а отцу пришлось уволить почти всех рабочих. Но то, как вы расстались, навсегда отпечаталось в памяти. Ты прокралась к нему в последнюю ночь, хотелось вместе с ним посмотреть на звезды. Здесь, на ферме, их было видно очень хорошо. И здесь ты научила его находить на небе удивительные созвездия. – Обязательно станет легче…– Стараешься быть сильной, ведь Ран всегда был скуп на эмоции. – Я счастлива, что мы будем смотреть на одно небо, даже если будем очень далеко друг от друга. – Думаешь, мы надолго расстанемся? – он, кажется, прочитал этот вопрос прямо из твоих мыслей. Обернувшись на тихий голос, столкнулась с его мягким взглядом. Тишина между вами не была неловкой. Молчать с ним всегда было очень спокойно. – Если не хочешь расставаться – останься, – о, это было очень эгоистично, но ты любила его так, что разлука казалась потерей части себя. – я поговорю с отцом… Может, найдется работа для тебя… – Нет, я устал быть ебаным конюхом. – Брови нахмурились, а взгляд стал резким. – Я хочу что-то свое. Что-то, что будет «моим», понимаешь? То, куда я смогу вернуться.       Ужасно хотелось сказать: «Ты можешь вернуться ко мне.», но ты не знала, что он чувствует. Да и отец вряд ли позволил бы ему быть с тобой, хоть и относился к Рану он хорошо. – Тогда… Надеюсь, что ненадолго... – потому что каждый день без него будет словно без воздуха. Удастся ли пережить хотя бы неделю, не видя, как он лениво потягивается у загонов?       Его пальцы нежно коснулись твоего лица. Как загипнотизированные, вы смотрели друг на друга, не в силах оторвать взгляд. Ран всегда был обаятельным и горячим парнем – ты ревновала его всякий раз, когда замечала, как легко он флиртует с девушками, хотя он и терял интерес к ним так же быстро, как завоевывал их сердца. Но сейчас его руки на твоих щеках и тебе кажется, что это правильно. Что это – искренне. Загипнотизированная его касаниями, ты первая поцеловала его. Это была последняя попытка удержать. В шестнадцать ты мало что знала о поцелуях, только то, что прочитала в романах и видела между людьми на ферме. Но когда он ответил, придерживая за щеку шершавой ладонью – мир кажется перевернулся. Сердце сделало кульбит и пыталось разбиться о ребра. – Когда я вернусь, у меня будет достаточно денег, чтобы жениться на тебе. Ты не будешь ни в чем нуждаться. Просто поверь мне. – его голос звучал твердо. Так, словно он уже давно все решил. – Просто дождись меня, кошечка.       И ты ждала. Ждала, когда он вернется каждый день. Представляла себе ваше совместное будущее. Ран не пришел ни через неделю, ни через месяц. Месяцы стали годами, а ты так и не знала о нем ничего. Ни писем, ни вестей от него – только слухи. О банде, которую возглавляли два брата. О криминале, убийствах и продаже наркотиков. «Они – головная боль для правительства Токио. – судачили люди вокруг – будто умнее всех на свете.»       Что ж, Ран всегда был самовлюбленным и заносчивым придурком. А его молчание должно было заставить тебя возненавидеть его. Но ты не сделала этого, за два года разлуки в тебе не было ни капли ненависти к нему. Однако сегодня, в день твоей свадьбы, ты предавала обещание, которое дала ему в ту звездную ночь. – Нечего думать об этом, все это – в прошлом. Это ведь он ушел первым. – за один глоток осушаешь бокал, умудрившись оставить на платье пятно. Хотя бы какой-то бунт. Утерев слезы, уже собираешься позвать женщин из зала, пора было закончить эти ненавистные приготовления. Скоро начинается свадебная церемония. Со стороны окна раздался шум. Обернувшись на звук, видишь перед собой мужчину – что-то в нем было тебе знакомо. Это шутка жениха? Или твой свекор передумал устраивать свадьбу и решил прикончить тебя прямо здесь? Для обороны схватила со стола первое, что попалось под руку – острую шпильку для волос. Когда мужчина рассмеялся, ты все поняла.. –…Ран? – голос звучит робко и неуверенно, сердце бьется о ребра так сильно, что кажется будто его слышно всему миру; вдруг это не Ран, вдруг ты просто перепутала. – Значит, ты все же помнишь, кошечка? – Взгляд метается по нему, пытаясь зацепить прежние черты. Только сейчас понимаешь, что самым страшным изменением за эти два года стали его волосы – некогда длинные, струящиеся по его плечам косы со странным окрашиванием. Ты всегда ругала его за них: как можно в такую жару носить такую шевелюру? « - Даже я – девушка , состригаю их или завязываю в пучок – тебе всегда нравилось дразнить его этим. – Неужели твои волосы – это твое самомнение, Ран?»       Но теперь, когда на смену его длинным локонам пришла короткая стрижка в нем не осталось ни следа от былого мальчишеского очарования – черты лица сделались острее, взгляд стал резче и серьезнее. Все это выдавало в нем уже совсем взрослого мужчину. Однако это был твой Ран. И все же, несмотря на это он пугал тебя до чертиков и подкашивающихся коленок, заставляя использовать шпильку как «оружие». Не сказать, что оно на него подействовало – он приближался к тебе, не обращая на нее никакого внимания. – Думал, что память у тебя совсем плоха стала, – его слова резали на живую. – выходишь замуж, хотя я велел тебе дождаться меня. Да как он смел злиться? У него не было на это права. Это Ран ушел первым, не ты. И ради чего? Ради преступной деятельности? Ты фыркнула на его слова, страх улетучился – вы и раньше спорили друг с другом. – Ты… Ты сам, первый бросил меня! – ты редко ругалась, и его удивленная улыбка злила только сильнее. Он подходил все ближе. – Я делаю это только ради нашей фермы. Ничего личного. – О, нет. Это очень даже личное. Ведь когда даешь слово, - он выхватил шпильку из твоих рук, аккуратно разжимая пальцы. – другая сторона ожидает, что ты его сдержишь. Уж не думал, что ты его нарушишь. – Прошло два года! Ран, два, блять, года! – голос надломился, а на лице отразилась гримаса боли. Только тогда он отступил. Сейчас Ран не выглядел таким уверенным. И ты действительно возненавидела его. Он явился только сейчас – когда все уже решено, да еще и посмел обвинить в предательстве. Хотя сам он едва ли сдержал свое слово. – Тебе было бы лучше остаться при своих темных делах.       В следующий момент он прижал тебя к столу. Стоял прямо напротив и держал за плечи. Кажется, толкни он чуть сильнее – зеркало сзади разбилось бы, а на теле появились бы синяки. Но он никогда не делал тебе больно. Он – все еще твой Ран. Даже сейчас, когда с момента разлуки прошло два года. – Ничего ты блять не понимаешь, избалованная девчонка. – Он прошипел это прямо тебе в ухо, опаляя своим дыханием. Но все-таки отпустил. – Ты бросил меня! Ферму должны были продать, и я… – на глазах предательски выступили слезы. Сжав фату, попыталась закрыть лицо. Ран ахнул, и ты увидела, как его взгляд смягчился. Губы Рана скривились в виноватой усмешке. – Мы потеряем ферму, если я не выйду за этого ублюдка Дэйчи. – сейчас ты звучала также, как в шестнадцать. Казалось, что ты снова жалуешься ему на строптивого жеребца, что не желает слушаться. – Я не могу подвести отца...или маму… Это мой дом, Ран. – Тебе не придется, кошечка. – руки мягко легли на плечи, разминая и прижимая ближе. – Я вернулся не просто так. Я никогда не отказывался от своих слов. – Ты опоздал, Ран, уже поздно что-то менять. – пытаешься скинуть его руки с плеч, вырываясь из его цепкой хватки. – Я не сбегу с тобой, я не могу поступить так с папой. – Я не прошу тебя об этом, кошка, - его голос звучит спокойно и твердо, внушая уверенность. Ран прошел к закрытым дверям, ведущим в зал, обернувшись протянул тебе руку. – Давай, Мари, выйдем и объясним все твоему непутевому жениху. – Ран, ты не понимаешь… - обреченно качаешь головой, отказываясь. – Знаешь, что я точно понимаю? То, что ты не хочешь замуж за него. – Хайтани язвит так, словно между вами не было этой двухлетней пропасти. – Не заставляй меня тащить тебя силой.       Понимаешь: он не шутит. Не смотря на, казалось бы, стройную фигуру он легко бы поднял тебя на плечи – так он делал раньше, когда ты «надоедала». Мысль о том, что он может ввязаться в драку пугала, но испытывать терпение Рана не хотелось. Цепляешься за руку, как за спасательный круг, что удержит на плаву. Он толкает двери, открывая вид на то, что творится в зале. От происходящего там глаза распахиваются. Гости сидят за столами, глядя перед собой. В их глазах – ужас и слезы. По помещению ходят вооруженные люди. Взглядом находишь отца, желая убедиться в его безопасности. Он сидит в стороне, на ступенях, ведущих на второй этаж, а близ него стоит повзрослевший Риндо. Люди с оружием явно ждут команды Рана. – Блядь! Я всегда знал, что эта сука принесет нам одни проблемы! – Увидев вас в дверях кричит Дэйчи. – Ты, ебаная сука, еще поплатишься… - Он не успевает закончить свою тираду. Возникший позади него Риндо, хватает его за волосы и бьет лицом о стол. – Прикуси свой длинный язык, гнида. – Ухмыляется Риндо, поправляя бессознательное тело на стуле. Он, вероятно, сломал ему нос.       Ран смотрит на то, что происходит холодно, чуть нахмурив брови. Чувствуешь, как он чуть сильнее сжимает руку, будто уверяя в том, что все хорошо. – Простите моего непутевого сына… Он совсем не ведает что несет… – несостоявшийся свёкор дрожит, как осиновый лист, голос срывается на плач. За шею его держит незнакомый мужчина со шрамами на губах. Кажется, что происходящее вокруг приносит ему удовольствие. – Мы…мы не хотели… – Оскорбить нас? – наконец заканчивает его реплику Ран. – Очень надеюсь, что не хотели, иначе мне ничего не останется, как приказать перестрелять вас всех.       Услышав это, тянешь Хайтани за рукав. Становится страшно от того, что его слова – правда. Нынешнему Рану действительно ничего не стоит приказать убить всю семью Ямада. – Ран…Хватит, останови это… - Обращаешь его внимание на себя. Он ловит твой взгляд, и смотрит прямо в глаза. – Пожалуйста, Ран… – Кошечка… - Хайтани подтягивает тебя за руку, укладывая руку на талию. Пальцами легонько гладит, пытаясь успокоить. – Дай договорю. Я просто проясняю им ситуацию. – Мы отдаем вам ее, забирайте! – свёкор вопит, пытаясь встать со стула. – Она не стоит и гроша!       Мужчина, стоящий за спиной господина Ямада, грубо усаживает его назад. В следующее мгновенье он придавливает его рукой к столу и прислоняет к щеке пистолет. – Твой выблядок уже получил за свой длинный язык, – В глазах мужчины – садистское удовольствие. Он чувствует, что Ямада чертовски его боится. – не думаешь, что тебе стоит закрыть свой ебаный рот? Хочешь, чтобы я заткнул тебя?!       Сквозь воцарившуюся в зале тишину становится слышно журчание воды. От страха Ямада обмочился на месте. Этот жалкий человек шантажировал папу и хотел забрать то, что было вам дорого. А его никчемный сын… И, хотя ты испытывала ненависть к Рану за то, что он стал преступником, от происходящего в груди разливалось чувство удовлетворения. Каждый, кто угрожал тебе или отцу, дрожал, боясь за свою шкуры. – Как же ты жалок, урод. – хотелось высказаться за каждый седой волос, что появился на голове отца за время знакомства с этой семейкой. Они действительно потрепали много нервов папе и тебе, постоянно были недовольны всем и буквально источали из себя яд. – Уже не чувствуешь себя таким всемогущим? – Рад, что с момента нашей последней встречи ты все еще осталась остра на язык. – На лице Рана появилась улыбка. – Уверена, этот ублюдок, вместе со своим никчемным сыном постарались бы меня заткнуть.       Ран подхватил свободной рукой твою ладонь и поднес к губам, целуя пальцы. Здесь, в его объятиях, совершенно не страшно. Даже несмотря на то, что всюду ходят вооруженные люди. – Шлюха, ты что, с ним в сговоре? – Очнувшийся Дэйчи орал сильнее прежнего. За его спиной снова появился Риндо, схватив парня за волосы он с силой оттянул его голову назад, заглядывая в лицо. – Аники, можно я застрелю его? – Риндо смотрел шипящему от боли Дэйчи прямо в глаза. От такого зрелища появились мурашки. – Нет, не стоит. – Ран брезгливо сморщился, словно Дэйчи – это большая и противная крыса, которую держит его младший брат. – Нам не нужны трупы, Риндо. – Что вам еще нужно, мрази? – Несостоявшийся жених не сдавался, даже удерживаемый хваткой младшего Хайтани. – Забирай телку, раз так хочется!       Рука на талии по-свойски сжалась. Ран очерчивал контуры длинными пальцами. Брови нахмурились, а взгляд стал холодным и острым, как лезвие ножа. Все в нем выдавало его злость. – Она и так моя, мудила. Была до твоего «разрешения» забрать ее и будет всегда. – Голос Хайтани звучит твердо. Он абсолютно уверен в своих словах. – Но ты и твой блядский папаша пытались забрать у нее то, что ей дорого. Я не могу простить вам этого.       Стоящий позади Дэйчи Риндо закатил глаза. Он всегда ненавидел театральщину, которую устраивал Ран в попытке устрашить или восхитить кого-то. – Представляешь ли ты, Дэйчи, как я был шокирован, когда узнал, что девушка, давшая мне обещание ждать, выходит замуж за другого? Еще и за такое ничтожество как ты. – На полном отвращения лице Рана появилась усмешка. Риндо дернул руку вперед, заставляя Дэйчи внимательнее наблюдать за своим братом. – А потом я узнаю…что у этого ничтожества богатенький папочка. И что этот папочка решил, что деньги дают ему власть над людьми.       Разжав пальцы, Ран отпустил твою талию и двинулся вперед. Он подошел к столу, за которым сидел Ямада-старший. Подняв его за волосы, он продолжил: – Но есть в этом мире сила важнее денег. – Глядя ему в глаза изрёк Хайтани. – Тот, кто держит палец на курке, и есть хозяин жизни. Никогда не забывай об этом, старая крыса.       Ран отпустил волосы старика и вытер руку о скатерть, словно коснулся кучи дерьма. Семейка Ямада определенно была полным дерьмом. Избавившись от «грязи»,он махнул рукой и из толпы вышел человек в дорогом костюме, с длинными белыми волосами. Он положил на стол стопку бумаг. – Подписывай. – Приказным тоном сказал Ран, двинув бумаги в сторону испуганного старика. – Что…Что это? – Ямада смотрел на бумаги, совершенно ничего не понимая. – Ты неграмотный? – Ран снова схватил его за волосы, с силой опуская голову в бумаги. – Читай, блять. Это отказ от долгов господина Асано, давай блять, пиши, что обязуешься оставить ферму в покое.       Все встало на свои места. Ран правда вернулся не просто так. Он сдержал слово, которое дал два года назад. Вы встретились взглядами. Твой Ран сдержал свое слово. – А как же церемония венчания? – Послышался вопрос священника. Казалось, он совершенно не осознавал, что происходит. – Кто сказал, что ее не будет? – Риндо, стоящий теперь рядом с братом, оперся о стол поясницей. Он закинул руку на плечо Рана, посмеиваясь – Или все было зря, аники? Ран смутился, скидывая руку Риндо с плеча. Теперь ты узнала в нем того мальчишку, что работал на ферме твоего отца. Он вырос, но внутри остался тем же Раном. Сзади вдруг послышался голос отца. – Ты хочешь быть с ним, Мари? – Спросил он.       От его вопроса щеки заредели, беспокойный взгляд метнулся на Рана. Хайтани, уловив волнение, подошел ближе. Ты знала, что отец и так понял, каков твой ответ. – Сын… – Отец собирался обратиться к Рану, но он его перебил. – Если она согласна, я буду беречь ее до конца дней, обещаю – Голос Хайтани звучал твердо и уверено. Он приобнял тебя за талию и глядя в глаза продолжил. – Я всегда хотел жениться на ней. – После случившегося – это минимум, - отец вздохнул, но взгляд его был мягким как никогда. – Мари, ты хочешь этого? – Я ведь не смогу остаться на ферме? – Взгляд снова был обращен на Рана. –Увы, кошечка. – Губы Рана искривились в виноватой улыбке. Он отрицательно покачал головой – Но тебе обязательно понравится дом, который я для нас построил. – С ней ведь точно все будет хорошо? – Отец смотрел на Рана строгим, немигающим взглядом. Хайтани мягко улыбнулся ему, сильнее сжимая руки на талии. – Я не рискую тем, что мне дорого, господин Асано. – Слова Рана звучали так искренне и надежно, что стало дурно. Два лучших мужчины в жизни обращались с тобой так нежно и заботливо. – И я не смогу оставить его, папа… – Выпалила ты, чувствуя себя ребенком, у которого пытаются отобрать любимую игрушку. – Я уже потеряла все, когда он ушел. Я не хочу пережить это снова, это выше моих сил. – Тогда, я не имею права держать тебя. – Отец поднял руки, сдаваясь тебе. Конечно, ты понимала, что ни один отец не захочет выдавать свою дочь за бандита, но это был Ран. Твой Ран. И отец знал – ты не отступишь, если уже что-то решила. – Да и вряд ли я смогу противостоять такой толпе. – Извините за небольшой переполох, господин Асано. – Ран усмехнулся, осматриваясь вокруг. – Мы приберемся за собой.       Вскоре люди Рана вывели семейку Ямада из вашего дома. И сейчас, стоя среди среди разгрома, в красивом свадебном платье – ты испытываешь облегчение. Ферма будет принадлежать твоей семье всегда, в этом можешь быть уверенна. Грустно осознавать, что хоть она и принадлежит вам – теперь это не твой дом. Грустные мысли растворились, стоило теплым рукам обнять тебя снова. Вдохнув родной запах расслабляешься в его объятиях. – Не могу дождаться момента, когда смогу показать тебе все, что я приобрел за эти два года… – Ран мажет губами по шее. Оглаживает спину, притягивая ближе и вдыхая твой запах. – Получим благословение Майки и поженимся. Как я и обещал тебе, кошка. – Да, пожалуй, я усвоила урок. – Кривишься, чувствуя, как его дыхание опаляет шею. Ран целует в загривок, и ты смеешься. Щекотно. – Что там пара дней, если я ждала тебя годами, Ран Хайтани.