Исполни мое новогоднее желание

      Я провел в армии уже полгода, через пару дней ожидался Новый год, и я чувствовал себя подавлено из-за того, что проведу его вне дома.       Всю эту половину года я погряз в дневной рутине, исполняя приказы и выполня задания. Каждый день был похож на предыдущий: приказы, задания, бесконечная суета. Я не жаловался — кому? Родителям было неудобно грузить их своими проблемами, младшая сестра была слишком мала, чтобы понимать, а друзьям я не хотел показывать свою слабость.       В первые месяцы служба давалась с трудом. Особенно тяжело было после того, как я узнал об измене своей бывшей. Честно говоря, я и сам не был уверен, что это была настоящая любовь — скорее, удобная связь. Секс был хорош, но теперь я понимаю, что наши отношения строились больше на физическом притяжении и взаимной выгоде, чем на искренних чувствах.       Сейчас, оглядываясь назад, я даже благодарен судьбе за этот разрыв. Но как назло, именно после расставания с ней я начал замечать, что мои чувства к Полине возвращаются. Возможно, это просто защитная реакция организма — в стрессовой ситуации хочется вернуться к чему-то знакомому и безопасному. Тем более, что Полина всегда была тем человеком, с кем можно обсудить любые темы.       Меня немного успокаивает мысль, что это временное явление. К тому же, я слышал, что у неё появился Арсений — значит, у Полины теперь своя жизнь.       Правда меня сильно раздражает, как часто Арсений появляется в её рассказах. Каждый раз, когда она начинает говорить о нём, я чувствую, как внутри закипает раздражение. И что самое паршивое — я явно ревную, хотя изо всех сил стараюсь этого не показывать.       Его постоянное присутствие в её жизни выводит меня из себя. Он словно тень следует за ней, появляется в самых неожиданных местах, звонит в неподходящее время. И каждый раз, когда она рассказывает о их встречах, я невольно представляю, как он держит её за руку, как они вместе гуляют, как смеются над какими-то только им понятными шутками.       Больше всего бесит то, что я не могу понять, что у них на самом деле происходит. Она говорит, что они просто друзья, но я вижу, как он смотрит на неё, как старается быть рядом. И эти его постоянные попытки казаться идеальным — как будто он специально старается произвести на неё впечатление.       В такие моменты я ненавижу себя за эти чувства. За то, что не могу просто принять тот факт, что она счастлива с другим. За то, что продолжаю надеяться на что-то, хотя прекрасно понимаю — у нас с ней ничего не может быть. Особенно теперь, когда она явно заинтересована в этом Арсении.       Но что поделать — сердцу не прикажешь. И пока я могу только молча наблюдать со стороны, пытаясь убедить себя, что так даже лучше. Что это правильно. Что я справлюсь с этими чувствами, как справлялся со всем остальным.       В редкие минуты тишины я всё ещё вспоминаю дом, друзей, Полину. Но теперь эти воспоминания не давят, а дают силы двигаться дальше. Я знаю, что скоро вернусь, и тогда у меня будет возможность всё переосмыслить и начать новую главу своей жизни. — Авдеев! — услышал я свою фамилию от сослуживца, — тебя там вызывают.       Зайдя в кабинет командира, я замер у порога. — Садись, — коротко бросил он, протягивая мне лист бумаги. Я молча присел на стул, чувствуя, как учащённо забилось сердце. — Пиши рапорт на увольнительные, — командир сложил руки в замок. — За полгода выслужил себе право на отдых, — он потянулся к ящику письменного стола и достал два билета. — Вот, билеты на автобус. Выезд завтра. Возвращаешься четвёртого. Распоряжение начальства.       Что-то внутри подсказывало — это дело рук отца. Видимо, решил наградить за хорошее поведение. Лучше бы он этого не делал — в последние пару лет наши отношения с ним были просто ужасными. Но в армии действует простой принцип: «дают — бери».       Я взял ручку и начал писать стандартные фразы о том, что обязуюсь не нарушать общественный порядок и соблюдать все правила. Закончив с рапортом, я передал его командиру. — Завтра получишь разрешение на выход из части, — кивнул он. — Готовься к поездке.       Выходя из кабинета, я тяжело вздохнул. Несколько дней дома — это, конечно, хорошо. Но как объяснить отцу, что его попытки помириться только всё усложняют? И как мне теперь провести эти дни, не напоровшись на очередной конфликт?       Выйдя на следующий день из части, я полной грудью вдохнул свежий воздух свободы. Казалось, даже солнце светило по-особенному ярко, а воздух был наполнен предвкушением долгожданного отдыха. Правда, радость немного омрачал сопровождающий до станции — обязательный атрибут увольнительной. Но, к моему удивлению, он оказался неплохим собеседником, и мы даже поболтали о службе, вспоминая забавные случаи из армейской жизни.       Когда мы добрались до автовокзала, я с облегчением вздохнул. До посадки на автобус оставалось ещё полчаса, и я решил позвонить родителям. Мама, услышав мой голос, расплакалась от радости, а отец лишь коротко поздравил с увольнительной и пожелал хорошего отдыха.       Наконец объявили посадку, и я занял своё место у окна. Как только автобус тронулся, все накопившиеся за полгода напряжение и тревоги словно растворились в воздухе. Но вместе с расслаблением пришло и странное волнение — те самые «бабочки в животе», которые никак не давали покоя. Впереди были целых три дня свободы, и я не знал, радоваться этому или бояться. Бояться того, что за эти дни может произойти что-то, что навсегда изменит мою жизнь.       Дорога домой казалась бесконечной, хотя обычно я добирался за пару часов. Каждый поворот, каждый знакомый пейзаж за окном будоражил воспоминания. И чем ближе мы подъезжали к городу, тем сильнее становилось это странное, тревожное предвкушение перемен.       «Всё будет хорошо», — убеждал я себя, глядя на проносящиеся за окном пейзажи. Но где-то в глубине души я уже понимал — эти три дня станут поворотными в моей жизни. И не только из-за встречи с родными. Что-то большее ожидало меня впереди, и это «что-то» заставляло сердце биться чаще с каждой минутой приближения к дому.       Через пару часов я уже был в родном городе, стоя на обочине и пытаясь поймать попутку до дома. Сердце билось чаще с каждой минутой — скоро я увижу родных. Но если честно, больше всего я хотел увидеть сестру. У нас с ней всегда было много общего, и то, что она сейчас переживает сложный подростковый период, только усиливало моё желание быть рядом с ней.       Кажется, совсем недавно ей было всего пять лет — она бегала по дому, мешала мне играть в компьютер и с восторгом рассказывала истории из детского сада. А теперь ей уже семнадцать, она заканчивает школу, и в её жизни появляются первые серьёзные симпатии, пусть пока и невзаимные.       Особенно меня радует то, как мама воспитала в нас сильную самооценку. Соня не раскисает из-за неудач в любви, она уверена, что если не повезёт в одном, обязательно повезёт в другом. При этом её понимание отношений совсем не наивное — несмотря на внешнюю непосредственность, она оказалась очень избирательной и серьёзной девушкой.       Интересно наблюдать, как она взрослеет, как меняется её мировоззрение, как она учится справляться с первыми серьёзными чувствами и разочарованиями. В ней удивительным образом сочетаются детская непосредственность и взрослая мудрость. И хотя я сам сейчас далеко, я горжусь тем, какой замечательной девушкой она становится. Когда я наконец-то увижу её, мы обязательно поговорим обо всём — о её чувствах, о школе, о планах на будущее. Я стараюсь быть для неё не просто братом, а настоящим другом, который поймёт и поддержит в любой ситуации.       Город утопал в снегу, и повсюду царила предновогодняя суета. Морозный воздух приятно щипал щёки, а на душе становилось тепло от предвкушения праздника. Машинально я бросил взгляд на соседский дом — там жила Полина. Интересно, как она проведёт Новый год? Её отец всегда такой спокойный, а мама — эмоциональная и энергичная.       Когда я открыл калитку, наш пёс радостно залаял, приветствуя меня. Соня, выгуливавшая его, заметила меня и с громким криком «Даня! Даня приехал!» бросилась навстречу. За эти полгода она действительно сильно изменилась — стала выше, серьёзнее, но в то же время сохранила свою непосредственность и искренность. — Как же я скучала! — крикнула сестра, обнимая меня. — Ты даже не представляешь! — Представляю, — улыбнулся я, обнимая её в ответ. — Я тоже очень скучал.       Пёс, решив, что обнимашки — это общее веселье, начал прыгать вокруг нас, пытаясь лизнуть то меня, то Соню. Мы рассмеялись, отступая к крыльцу. — А мама уже готовит оливье! — сообщила сестра, помогая мне снять куртку. — И мандарины купила, как ты любишь. — Отлично, — кивнул я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — А папа? — Папа в гостиной, — Соня заговорщически подмигнула. — Знаешь, он ведь тоже рад тебе. Просто не показывает.       Я только усмехнулся. Да, отец у нас человек сдержанный, но я-то знаю, как он переживает за меня. Как бы он ни пытался это скрыть за маской строгого начальника. — Пойдём поздороваемся с ним? — предложил я, и мы вместе направились в гостиную. Дома меня встретил уютный семейный запах — свежей еды, новогодней ели и маминых духов. Сразу стало понятно, что утром она ездила в магазин за продуктами. Мама суетилась на кухне, нарезая закуски и готовя традиционные блюда — для неё это была священная традиция 30-го числа. А 31-го к нам традиционно собиралось всё наше большое семейство — дяди, тёти, бабушки и дедушки. У нас очень дружная семья: четыре двоюродных брата и пять сестёр. Иногда я даже путаюсь во всех этих родственных связях, но особенно выделяется тётя Виктория — старшая сестра отца. В отличие от строгого главы семьи, с ней всегда весело и интересно. Она любит подшучивать над отцом, напоминая всем, что для неё он до сих пор остаётся тем же капризным мальчишкой, каким она его помнит из своего детства.       Мама тепло обняла меня и с грустью потрогала мою военную стрижку — я всегда гордился своими густыми вьющимися волосами, которым могли бы позавидовать профессиональные модели.       Папа встретил меня в гостиной, где гладил кота. При моём появлении он встал и пожал мне руку. Несмотря на сложные отношения, я всё равно был рад его видеть.       Но больше всех обрадовалась Соня — она буквально втащила меня в мою комнату. — Мне столько тебе надо рассказать! — затараторила она. — Я участвовала в художественном конкурсе от художественной школы и вышла на региональный уровень! Если выиграю, получу грамоту и прямую характеристику в наш университет искусств имени Машкова! Представляешь? Это же почти гарантированное поступление на бюджет, учитывая все мои конкурсы и курсы, а также успеваемость в школе!       Соня явно пошла в маму — та у нас архитектор. Сестра искренне увлечена творчеством и идёт по маминым стопам. А вот я, похоже, пошёл в отца — юриста. Мой аналитический склад ума всегда тянулся к юридическим наукам. Если бы не моё разгильдяйство, сейчас бы я уже сдавал сессию и изучал юридические техники.       В моей комнате всё оставалось по-прежнему — тот же свет из-под штор, падающий на рабочее место. Наверное, когда я съезжу от родителей, эта комната достанется Соне. — А ты с Полиной общаешься? — внезапно спросила сестра. — Конечно, мы же лучшие друзья, — слова застряли в горле горьким комком. — Здорово! Я слышала от её родителей, что она сделала тату! А я тоже хочу, но мама сказала, что если сделаю до восемнадцати, то выгонит из дома.       Я рассмеялся и закатал рукав рубашки, демонстрируя татуировку на плече, которую сделал тайком от родителей в её возрасте — в знак протеста. Соня даже не подозревала о её существовании. В последние годы мы редко виделись, а когда встречались, я всегда носил одежду с длинными рукавами или рукавами до плеча. — До восемнадцатилетия осталось немного, — улыбнулся я. — Подождём и набьём что-нибудь вместе. Я договорюсь с родителями и найду хорошего мастера. Но сейчас лучше думай о выпускном — к тому времени меня уже не будет, придётся рассчитывать только на себя.       Последние слова явно расстроили Соню — она очень переживала из-за выпускного, который я пропущу.       Я решил набрать Полине, мне пришла идея сделать ей сюрприз, но для этого надо узнать её планы на завтрашнюю ночь.       Я при Соне схватил телефон. И быстро начал искать её контакт, набрав номер послышались гудки.       После нескольких гудков в трубке послышался сонный голос: — Алло? — Спишь ещё?! — удивился я, глядя на часы — уже одиннадцать утра. — У меня вчера был последний экзамен в колледже, — зевая, объяснила Полина. — А потом мы с Алей решили отметить окончание семестра. У неё в университете тоже вчера был последний день перед праздниками. Засиделись до утра, как обычно. Можно сказать, мы заранее отметили Новый год.       Я улыбнулся — Аля всегда была энергичной. — А как планируешь праздновать 31-го? С родителями? — Нет, — коротко ответила Полина. — Собираюсь у себя с ребятами. Придёт Аля с Егором, Сеня и Дима с верхнего этажа — ему не с кем праздновать, вот я и пригласила.       Внутри меня вспыхнули ревность и раздражение при упоминании Сени. — А ты как? — спросила Полина. — Да, с сослуживцами, — соврал я. — Пацаны уже скидываются на новогодний стол. — Грустно, конечно, — усмехнулась подруга. — Ладно, Дань, извини, перезвоню позже. Нам с Алей надо в магазин за продуктами и алкоголем для завтрашнего вечера. Планируем ещё прогуляться. Я очень устала, параллельно с учёбой занималась расшифровкой книги, никак не получается! Альбина психанула и сказала, что проведёт со мной все новогодние праздники, кроме дней, когда я поеду к родителям. Они не дают мне работать! — рассмеялась она.       Я выдохнул с облегчением — хорошо, что Полине стало лучше. Пожелав ей удачи, я завершил звонок и повернулся к сестре.       Сбросив трубку я посмотрел на сестру: — Хочешь сделать сюрприз Полине? Глаза Сони засияли от радости, и она запрыгала на кровати: — Ещё спрашиваешь! Какой план?       Забавно вспоминать, как лет до четырнадцати Соня терпеть не могла Полину и постоянно устраивала ей мелкие пакости, мешая мне общаться с подругой. Но с возрастом её отношение кардинально изменилось — она не только перестала ревновать меня к Полине, но и начала ею искренне восхищаться. Особенно после знакомства с Никой их дружба окрепла. Теперь они могли часами болтать о чём-то своём, а Полина с удовольствием участвовала в наших совместных проделках, особенно когда меня не было рядом. — У неё завтра вечеринка, — поделился я. — Можем попробовать заскочить к ней в самый разгар…       С самого утра дом наполнился суетой и радостными возгласами — к нам начали съезжаться родственники. Первой приехала бабушка по папиной линии, а следом за ней — бабушка с маминой стороны. Я с облегчением отметил, что мама сдержала обещание и сообщила ей о моём приезде заранее — знала, что у бабушки слабое сердце, и сильные эмоции могли плохо сказаться на её здоровье.       Как только меня заметили, тут же облепили поцелуями и начали кормить, не переставая при этом сокрушаться: «Какой же ты худой! Тебя там совсем не кормят? Бедный мой!»       Вскоре подтянулись тёти с дядями, двоюродные братья и сёстры. Молодёжь тут же организовалась в отдельную компанию — мы уединились в гостиной и начали обсуждать свои дела. Я был одним из старших — передо мной только Ден, мой старший двоюродный брат. Ему 24, и в этом году они с женой ждут первенца.       Наблюдая за Деном, я не мог не улыбнуться — он носился вокруг жены как угорелый. На каждый её вздох реагировал паникой: «Тебе жарко? Холодно? Хочешь пить? Может, поясница болит?» Сначала жена раздражённо вздыхала, но потом начала смеяться и успокаивать его. А когда она решила помочь маме резать салат… Это было нечто! Ден чуть не поседел, пытаясь её остановить: «Вы что делаете! Она должна отдыхать! А вдруг порежется? А вдруг обожжётся?»       Мама быстро поставила его на место, выгнав с кухни: «Нас тут вся кухня многодетных и не очень женщин сидит! Наверное, мы знаем, как с ней обращаться!» Да, маму лучше не злить — характер у неё что надо.       Глядя на заботу Дена, я невольно начал представлять себя на его месте. Где-то глубоко внутри я тоже мечтал о собственной семье, о детях от любимой женщины. Интересно, как это будет, когда я сам стану отцом? Смогу ли я быть таким же заботливым, как Ден, или буду ещё хуже?       Атмосфера праздника и семейного тепла наполнила меня радостью и позитивом, зарядив энергией для предстоящей встречи с друзьями.       Когда куранты начали бить полночь, родители подошли ко мне: — Мы точно не знаем, какое желание ты загадал, — начала мама. — Но надеемся, что наш подарок будет не хуже, — продолжил отец. — Мы хотели подарить его на дембель, но решили, что лучше сейчас.       Они вывели меня к гаражу, и отец открыл двери. Передо мной стояла чёрная Toyota Camry 21-го года в 70-м кузове. Я чуть не потерял сознание от счастья — ведь перед армией я как раз сдал на права и подумывал о покупке машины! — Это… это мне? — только и смог произнести я, не веря своим глазам. — Тебе, сынок, — улыбнулся отец. — Теперь сможешь и по делам ездить, и друзей возить.       Я крепко обнял родителей, не находя слов от переполнявших меня эмоций. Это был лучший новогодний подарок в моей жизни — машина, о которой я давно мечтал, но не решался просить. Теперь у меня наконец-то появится своя тачка! Можно будет и по городу кататься, и на природу выезжать, и друзей на вечеринки возить.       К счастью, я ещё не успел выпить и, схватив Соню, мы направились к Полине. Накануне мы с родителями случайно встретились с семьёй Полины — они обещали подойти к нам после полуночи. Я заметил их, когда заводил машину. Тогда же я спросил адрес Полины и попросил никому не говорить о моём приезде. Внутри всё трепетало от волнения — так хотелось увидеть Полину, обнять её!       Подъехав к подъезду, мы с Соней обсудили план действий: — Ты звонишь в домофон и говоришь, что гуляешь неподалёку с друзьями и хочешь зайти. Как только нас впустят, мы постучим в дверь, нам откроют — и сюрприз готов! Мы вместе! Только нужно проверить, нет ли никого на балконе — кажется, балкон Полины выходит на вход подъезда.       Соня, выглянув в окно, подтвердила: — Все уже по квартирам, отмечают! В принципе, даже если бы здесь было полно людей, нас бы вряд ли заметили.       С каждой секундой моё волнение нарастало. Сердце билось как сумасшедшее, когда мы вышли из машины и направились к подъезду. Соня, как всегда, была спокойна и собрана: — Всё будет отлично, Дань. Она будет в шоке!       Мы остановились у домофона. Соня, глубоко вздохнув, нажала кнопку: — Алло, это Аля? Я недалеко гуляю, можно к вам?       В динамике послышалось радостное: — Соня?! Конечно, заходи!       Дверь открылась, и мы, переглянувшись, бросились к квартире Полины. Я постучал, стараясь унять дрожь в руках. За дверью послышались шаги, и вот…       Дверь открылась, и перед нами предстала удивлённая Полина. — Соня! — радостно воскликнула Полина, раскрывая объятия моей сестре.       Соня, выглянув из объятий подруги, заговорщически улыбнулась: — А я не одна!       Полина удивлённо подняла глаза, и в этот момент я вышел из укрытия. Её зелёные глаза, казалось, стали ещё больше от изумления. Боже, как же она была прекрасна! На ней было то самое платье, которое я видел на фотографиях с клуба — Егор присылал мне их. Она немного похудела, и это платье сидело на ней просто идеально, подчёркивая тонкую талию и изящные бёдра.       После полугода без женского общества я буквально оцепенел от её красоты. Но даже если бы она предстала передо мной в спортивном костюме, я всё равно не смог бы отвести от неё взгляд. Полина всегда казалась мне красивой, но сейчас, после долгой разлуки, её очарование, казалось, умножилось в сто раз.       Я заметил, как она смутилась под моим пристальным взглядом, но радость явно преобладала над стеснением. Полина с визгом бросилась мне в объятия, и по запаху я понял, что она уже немного навеселе. Однако наша встреча, похоже, мгновенно отрезвила её. — Даня… — прошептала она, крепче прижимаясь ко мне. — Это правда ты?       Её голос дрожал от волнения, а руки крепко обвивали мою шею. Я чувствовал, как быстро бьётся её сердце, как тепло её тела проникает сквозь тонкую ткань платья. В этот момент весь мир перестал существовать — были только мы двое, застывшие в объятиях друг друга. — Я здесь, — прошептал я, зарываясь носом в её волосы.       Я глубоко вдохнул аромат её волос, смешанный с запахом сладких духов — это сочетание сводило меня с ума не меньше, чем её красота. Казалось, мы могли бы так стоять вечно, но Полина отстранилась и с улыбкой произнесла: — Пошли, покажем всем твой сюрприз!       Заходя в квартиру, я окунулся в атмосферу праздника — запахи мандаринов, бенгальских огней, морозной свежести с улицы и какой-то невероятно аппетитной еды наполняли пространство. Услышав голоса друзей, я почувствовал, как волнение нарастает.       Полина провела меня в гостиную, где Альбина с Егором тут же бросились обниматься, восторженно восклицая. Полина начала суетиться, доставая посуду для меня. В этот момент я был по-настоящему счастлив, но моё настроение омрачила сама же Полина, представляя гостей: — А это Сеня, — она указала на высокого парня в очках. Он вроде бы пытался изобразить радость, но его пронзительный взгляд, которым он сверлил меня, вызывал раздражение. Этот парень ещё не знал о моём вспыльчивом характере, но ради Полины и Сони я взял себя в руки. Сеня встал и протянул мне руку для приветствия, что только усилило моё скептическое отношение к нему.       Заметив, что Полина поставила мою тарелку рядом с собой, я немного успокоился. — А это Дима, — брюнет с пронзительно-голубыми глазами поднялся и с улыбкой протянул мне руку. Он показался мне вполне приличным парнем, но его короткие взгляды в сторону моей сестры заставили меня насторожиться. Было очевидно, что Дима — самый младший из присутствующих.       Я старался сохранять спокойствие, но внутри всё кипело от ревности и беспокойства. Сеня явно положил глаз на Полину, а Дима — на Соню.       Виски с колой постепенно развязывали язык, и Соне, под нашим с Полиной бдительным оком, тоже позволили немного выпить. Было странно видеть Полину такой счастливой — в последний раз, когда мы встречались, она казалась задумчивой и грустной. Наверное, разрыв с Владом действительно придал ей сил двигаться дальше. Но больше всего меня беспокоило то, как Сеня постоянно пытался привлечь её внимание — это выводило меня из себя. Самоуверенный выскочка.       Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, я нащупал в кармане сигареты и зажигалку. Предложил выйти на перекур, встав из-за стола. Ребята отказались, сославшись на то, что недавно курили, а Полина согласилась, накинув дублёнку.       На балконе было свежо, но она всё равно открыла окно и сделала глубокую затяжку. — Я так давно тебя не видел, — произнёс я, смущённо разглядывая её. Платье слегка облегало её фигуру, открывая изящные ключицы, которые особенно выделялись из-за её стройности. На лице был лёгкий макияж — наверняка работа Али. — Ты тоже сильно изменился, — улыбнулась девушка. — Накачался, хотя выглядишь стройнее. Жаль только, что волосы сбрил!       Я рассмеялся и кивнул. Так хотелось прикоснуться к ней, но я боялся даже дотронуться — она казалась такой хрупкой и нежной по сравнению с той Полиной, которую я знал раньше. — Не ожидала тебя увидеть! Как тебе удалось это устроить? — Наверное, стоит поблагодарить моего папочку, — я произнёс это с иронией, — наверняка он с кем-то договорился.       Полина усмехнулась, выпуская дым в морозное небо. — А я думала, ты просто взял и приехал. — Если бы всё было так просто… — я затянулся, глядя на её силуэт в полумраке балкона. — Как ты? Как твои дела? — Всё хорошо, — она сделала паузу. — После того, как мы разобрались с Владом, стало легче. — Рада этому? Полина помолчала, глядя на звёзды. — Да. Теперь я точно знаю, что поступила правильно. Я хотел спросить про Сеню, но промолчал. Вместо этого просто стоял рядом, вдыхая её аромат и наслаждаясь моментом. В этот момент весь мир перестал существовать — были только мы двое, разделённые лишь тонкой завесой сигаретного дыма. Набравшись смелости, я всё-таки спросил: — Вы с Сеней так хорошо спелись, — в моём голосе явно слышалась ревность.       Полина улыбнулась и, кажется, поняла мои опасения: — Да, согласна. Но знаешь, — она сделала паузу, — любая девушка рядом с ним просто тает и превращается в лужицу. Это, кстати, очень мешает нашему делу, потому что он постоянно заигрывает с каждой встречной.       Она рассмеялась, стряхивая пепел с сигареты. — Знаешь, — продолжила Полина, — я бы хотела видеть рядом с собой кого-то попроще и посветлее, а не такого загадочного типа.       Её слова немного успокоили меня, но внутри всё равно что-то сжималось при мысли о том, как Сеня смотрит на неё. — А как же ты? — спросил я, пытаясь скрыть своё волнение. — У тебя есть кто-то на примете?       Полина задумчиво посмотрела на звёзды: — Пока нет. После расставания с Владом я решила, что буду более внимательной в выборе. Хочу, чтобы рядом был человек, с которым можно просто быть собой, без всех этих игр и загадок.       Я молча кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. Её слова звучали так, будто она говорила о ком-то конкретном, но не решалась произнести это вслух. — А ты? — неожиданно спросила она. — Как там у тебя с девушками? — Да как-то не до этого было, — пожал я плечами. — Армия, служба… Не до романов.       Полина понимающе кивнула, но в её глазах я заметил что-то похожее на надежду. Мы молча докурили, стоя рядом и наслаждаясь моментом. В этот момент я понял, что всё ещё чувствую к ней то же самое, что и раньше, и что эта встреча может изменить многое в наших отношениях.       Алкоголь разгорался в моих венах огненной лавой, и я отчётливо понял — если не сделаю этого сейчас, то, возможно, никогда не решусь. Собравшись с духом, я произнёс с улыбкой: — Не хочешь исполнить моё новогоднее желание? — Тебя не учили, что если сказать желание вслух, оно не исполнится? — рассмеялась Полина. — Но я очень надеюсь, что ты всё-таки его исполнишь, — я старался говорить как можно непринуждённее. — Ладно, я внимательно слушаю. — Но после этого подарка всё будет как и раньше, обещаю. Просто… — я глубоко вздохнул, — я знаю, что никогда этого не получу, и просто хотел бы… — мой голос дрогнул. — Что? — Поцелуй от красавицы, — я смущённо рассмеялся, отводя взгляд. — Но я знаю, что ты откажешь…       Полина не дала мне закончить. Она мягко коснулась моей щеки лёгким поцелуем, затем затушила сигарету и, улыбнувшись, ушла, оставив после себя лишь аромат своих душистых духов и теплоту прикосновения на моей коже.       Я остался стоять на балконе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Этот короткий момент показался мне вечностью — и в то же время пролетел как одно мгновение. Её близость, её запах, её улыбка… Всё это смешалось в моём сознании, создавая неповторимую смесь предвкушения и разочарования. «Может быть, это и к лучшему», — подумал я, глядя вслед удаляющейся фигуре. Но в глубине души понимал — я хотел большего. Гораздо большего.       После произошедшего Полина держалась так естественно, словно ничего особенного не случилось. Может быть, для неё это и был спонтанный порыв, но меня такой поворот полностью устраивал. Мой взгляд случайно упал на её руку, где красовалось свежее тату — настолько я был ослеплён её красотой, что не замечал раньше, как вся её рука покрыта татуировками. Полина, заметив мой интерес, смущённо опустила руку и отвела взгляд. — Классная работа, — тихо произнёс я, — даже не знал, что ты решилась на тату.       Она машинально поправила прядь волос и глубоко вздохнула. Её взгляд вновь стал отстранённым и холодным — видимо, эта тема была для неё болезненной. — Хотела сделать сюрприз, — призналась она, потирая руку. — Ребята подарили на Новый год, чтобы скрыть шрамы. — Отличный подарок, — я осторожно дотронулся до её татуировки пальцем. В этот момент я поймал на себе яростный взгляд Сени, который сидел напротив. «Интересно, почему ты так реагируешь, если она тебе не принадлежит?» — пронеслось у меня в голове. Его ревность только забавляла и подстёгивала меня.       Полина всегда была не из тех, кто любит прикосновения — ей неприятно, когда кто-то трогает её без разрешения. Исключением были только Альбина, Егор и я. То, что она позволяла мне такую близость, наполняло меня особым теплом и уверенностью в том, что между нами есть нечто большее, чем просто дружба.       Полина наклонилась ко мне с хитрой улыбкой и прошептала на ухо: — По-моему, кому-то не нравится, что я так близко.       Её дыхание коснулось моей кожи, посылая мурашки по всему телу. «Да кого волнует этот павлин, когда рядом такая девушка», — пронеслось у меня в голове. Не раздумывая, я машинально приобнял её за плечи и прошептал: — А давай его ещё позлим?       В её глазах заплясали озорные огоньки. Она явно была не против этой маленькой игры. Мы обменялись заговорщическими улыбками, продолжая наблюдать за Сеней, который всё больше нервничал, чувствуя наше внимание друг к другу. — Знаешь, — прошептала она, прижимаясь чуть ближе, — я не люблю такие игры, но ради тебя готова сделать исключение.       Её близость пьянила сильнее любого алкоголя. Я чувствовал, как учащается моё дыхание, как сердце начинает биться чаще. В этот момент весь мир перестал существовать — были только мы двое, разделённые лишь тонкой завесой наших планов по дразнению Сени. — Только не переборщи, — добавил я, крепче обнимая её за плечи. — Не хочу, чтобы ты потом жалела. — Не буду, — она слегка отстранилась и подмигнула. — Но немного повеселиться можно.       Мы вернулись к столу, и я заметил, как Сеня бросает на нас всё более напряжённые взгляды. «Пусть поревнует», — подумал я, крепче прижимая Полину к себе. В этот момент я понял, что игра начинает мне нравиться гораздо больше, чем я ожидал.       Повернув голову, я заметил взгляды Егора и Альбины — их глаза были полны удивления, но при этом светились азартом. Меня невольно заинтересовало, что происходит между ними. Они просто сидели рядом, изредка обмениваясь короткими фразами, но в их поведении чувствовалось нечто большее.       Взгляд Егора, хоть и излучал счастье, таил в себе затаённую грусть. Было видно, что он старается казаться беззаботным, но что-то глубоко внутри его тревожило. Альбина, напротив, выглядела более расслабленной, но её внимательный взгляд не упускал ни одной детали в поведении друга.       Я поймал себя на мысли, что их отношения всегда были особенными — то ли дружба, то ли что-то большее. Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы скрывать свои истинные чувства, но при этом умудрялись сохранять дистанцию. В их молчании читалось больше, чем в долгих разговорах других пар.       Возможно, именно эта недосказанность и создавала между ними такую особенную атмосферу. Они могли часами сидеть рядом, не произнося ни слова, но при этом чувствовать друг друга так, как другим не удавалось даже после долгих лет общения.       «Что же у них происходит?» — задумался я. Их отношения казались мне загадкой, которую хотелось разгадать. Но в то же время я понимал, что некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми — они делают жизнь интереснее и загадочнее.       От этих размышлений меня отвлек звонкий смех Сони. Они с Димой сидели в углу комнаты и о чём-то увлечённо беседовали. В глазах сестры я заметил особый блеск — тот самый, который появлялся, когда она действительно была чем-то увлечена.       Их диалог казался настолько живым и эмоциональным, что невольно хотелось прислушаться. Дима, по рассказам Полины, который обычно довольно сдержанный, сегодня явно был в ударе — его жесты были энергичными, а улыбка искренней. Соня, в свою очередь, отвечала ему с неподдельным интересом, иногда даже наклоняясь ближе, чтобы лучше расслышать что-то особенно интересное.       «Интересно, о чём они так увлечённо говорят?» — подумал я, наблюдая за этой парой. В их общении чувствовалась особая химия — не романтическая, а скорее интеллектуальная. Они словно находились в своём маленьком мире, где могли обсуждать что угодно, не боясь показаться глупыми или странными.       Их взаимодействие было таким естественным и непринуждённым, что невольно вызывало улыбку. В этот момент я поймал себя на мысли, что рад видеть сестру такой — живой, заинтересованной, полной энтузиазма. Это было именно то состояние, которое я так редко видел в последнее время.       «Может быть, Дима — именно тот человек, который способен вытащить мою сестру из её скорлупы?» — промелькнула мысль. Хотя я и понимал, что они просто друзья, их общение выглядело настолько искренним и глубоким, что невольно закрадывались другие мысли.       Когда Дима отвернулся, Соня одарила меня сияющим взглядом. Было очевидно, что сегодня у неё один из самых счастливых дней в жизни. Её глаза светились таким неподдельным счастьем, что я невольно улыбнулся в ответ, радуясь за сестру.       В этот момент Сеня, словно нарочно пытаясь испортить атмосферу, обратился ко мне: — Полина сказала, тебе машину подарили?       Я не сразу понял, к чему он клонит. — Ну да, — пожал плечами. — Давно мечтал, родители решили порадовать. — Такой молодой и уже с такой машиной, — протянул он, наливая себе очередную порцию виски. В его голосе явно слышалась нотка зависти, хотя он пытался это скрыть за показным восхищением.       Я почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. «Какого черта ему от меня нужно?» — пронеслось в голове. Его интерес к моей машине казался напускным, а вопросы — слишком навязчивыми. — Да, повезло с родителями, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие. — А у тебя какие планы на будущее?       Сеня поморщился, явно не ожидая встречного вопроса. Он сделал глоток виски и неопределённо махнул рукой: — Да так, по мелочи…       В этот момент я отчётливо понял, что его интерес к моей машине — это лишь попытка задеть или показать своё превосходство. Но теперь мне стало ясно, что единственное, что действительно задевает его — это близость Полины ко мне. И это знание придало мне уверенности.       Полина, словно почувствовав нарастающее напряжение, решила взять ситуацию в свои руки. Она положила руку мне на плечо и начала рассказывать: — Сеня у нас медик, скоро будет защищать одну из своих научных работ по психотерапии. Я, кстати, проходила терапию у его папы…       Её слова доносились словно сквозь туман — я не мог оторвать взгляда от её завораживающих зелёных глаз. В них читались и теплота, и строгость одновременно. Она продолжала: — Ты не сердись на него за его колкости, он просто очень ироничен и старается так раскусить людей…       При этих словах она строго посмотрела на Сеню, который, казалось, немного смутился под её взглядом. Я же всё ещё был поглощён её близостью и красотой, чувствуя, как её рука на моём плече посылает волны тепла по всему телу.       «Какая же она удивительная», — пронеслось у меня в голове. В этот момент я поймал себя на мысли, что мне абсолютно безразлично, что она рассказывает о Сене и его семье. Всё, что имело значение — это её близость, её голос, её взгляд, направленный на меня.       Её прикосновение казалось таким естественным, словно мы были знакомы всю жизнь. Я чувствовал, как учащается моё дыхание, как сердце начинает биться чаще от её близости. В этот момент весь мир перестал существовать — были только мы двое, разделённые лишь тонкой завесой её слов о Сене и его семье. — Сеня, — окликнула его Полина, — Даня у нас довольно вспыльчивый парень, будь аккуратнее, у него довольно горячая кровь.       Сеня лишь буркнул что-то невразумительное в ответ, отводя взгляд. Я не смог сдержать усмешку, вспоминая армейские будни. — Да уж, горячая кровь — это точно про меня, — согласился я, погружаясь в воспоминания. — Помнишь, как в армии я чуть не подрался со сослуживцем? Так командование придумало гениальный способ — организовало занятия по боксу, решив, что у нас просто слишком много энергии.       Я усмехнулся, вспоминая те дни. — Только вот перед тренировками мы бегали по пятьдесят кругов по плацу, — продолжил я. — После такого уже совсем не хотелось драться, но я из принципа решил продолжать заниматься.       Полина слушала мой рассказ с интересом, её глаза светились пониманием. — И как, пригодилось тебе это? — спросила она, слегка улыбнувшись. — Ещё как, — кивнул я. — Хотя бы научился держать себя в руках, когда хочется дать кому-то в морду.       Я посмотрел на Сеню, и по его реакции стало ясно, что мои слова попали точно в цель. Он заметно напрягся, его лицо слегка побледнело, а очки будто стали ещё больше, когда он нервно поправил их. — Да уж, армейская закалка — это серьёзно, — пробормотал он. — Просто говорю как есть. В армии быстро учишься отвечать за свои слова.       Сеня сделал ещё один глоток виски, явно пытаясь собраться с мыслями. Было видно, что он не ожидал такого поворота разговора и теперь не знал, как себя вести.       В комнате повисла напряжённая тишина. Наши с Сеней взгляды словно скрестились в воздухе, и все остальные гости будто замерли, наблюдая за происходящим. — Довольно примитивно, — процедил Сеня сквозь зубы. — Но зато не надуто, — парировал я, не отводя взгляда.       В этот момент мы действительно остались с ним один на один, хотя вокруг было полно людей. Напряжение между нами можно было резать ножом. — Просто говорю как есть. В армии быстро учишься отвечать за свои слова, — добавил я, пытаясь разрядить обстановку. — Да, армейский опыт — это серьёзно, — повторил он, но уже без прежней уверенности в голосе.       В этот момент я действительно задумался, не перегнул ли палку. Но его постоянные попытки меня задеть и показать своё превосходство тоже не способствовали дружеской атмосфере. — Не бери в голову, — сказал я, стараясь смягчить тон. — Просто не люблю, когда люди пытаются казаться тем, кем они не являются.       В этот момент я действительно задумался, не перегнул ли палку. Но его постоянные попытки меня задеть и показать своё превосходство тоже не способствовали дружеской атмосфере. — Не бери в голову, — сказал я, стараясь смягчить тон. — Просто не люблю, когда люди пытаются казаться тем, кем они не являются. Но тут Аля, словно почувствовав, что ситуация накаляется, решила разрядить обстановку: — Мальчики, вы какие-то скучные! Может, потанцуем? Полина усмехнулась: — Давайте без меня! Сеня, не теряя времени, протянул ей руку: — В прошлый раз ты не отказывалась. Но Полина, явно всё ещё находясь под впечатлением от нашего с Сеней диалога, твёрдо ответила: — В этот раз откажусь, — девушка сдержанно улыбнулась сложила руки в замок и вышла, заправив прядь за ухо. И тут я понял, что она обиделась. Не на меня и не на Сеню — на эту нелепую ситуацию, которая могла испортить вечер. Её сжатые руки на груди и слегка нахмуренные брови говорили лучше любых слов. «Чёрт возьми, — подумал я, — мы все ведём себя как дети. Пора что-то менять.» Я решительно подошёл к Сене, который встретил меня высокомерным взглядом. — Слушай, я понимаю, что мы друг другу неприятны, — начал я, стараясь говорить спокойно. — Ещё бы, — он демонстративно сложил руки на груди. — Тут же всего лишь выпендрежник приехал. — Рот закрой, — зло бросил я. — Ты послушай. Мы своим поведением очень сильно задели Полину. Его взгляд заметно изменился, стал более осмысленным. — Думаешь? — спросил он уже без прежней бравады. — Уверен, — твёрдо ответил я. — Я Полину давно знаю, этот взгляд непросто так. Нам с тобой нужно кое-что обсудить, и мы оба должны извиниться перед ней. Нечего портить ребятам настроение. В его глазах промелькнуло понимание. Было видно, что он тоже осознаёт, как нелепо мы себя ведём.       Сеня вздохнул, явно пытаясь подобрать слова: — И что она в тебе нашла? — спросил он с ноткой раздражения. — У меня такой же вопрос по отношению к тебе, — буркнул я в ответ. — Я всё это время думал, что ты ей нравишься… — Я тоже думал, что ты ей нравишься.       Между нами повисла пауза. Мы оба поняли, что были зациклены друг на друге больше, чем на самой Полине. Наша ревностная вражда привлекала слишком много внимания друзей. Мой взгляд упал на Егора с Альбиной, которые медленно кружились в танце. Они всегда были друзьями с особым секретом — их связывала не только дружба, но и постель.       Меня всегда интересовало, как можно оставаться друзьями после всего, что было между ними. Сейчас я понимал, что у Егора есть свой план, как завоевать её сердце, хотя со стороны казалось, что они и так принадлежат друг другу. Их отношения были сложными, особенно когда они оставались наедине. Альбина — девушка капризная и расчётливая, она не хотела терять свои тщательно выстроенные связи из-за отношений. Егор тоже не знал, как правильно построить отношения, которые бы дополняли его жизнь, а не мешали. — Почему Полина так зациклена на тебе? — отвлёк меня Сеня. Похоже, алкоголь развязал ему язык. — Я был рядом, когда она лежала в больнице. Я рядом с ней в её очень сложном деле. Ты не видишь вообще, как сильно она старается, чтобы понять, что стало с её тётей! — Если меня нет рядом, это не значит, что я не вижу, — я посмотрел в свой стакан, где отражалось моё лицо. — Но каюсь, я перед ней ужасно виноват. Будь я рядом, того, что случилось, не произошло бы. И вы бы не встретились, — со злостью добавил я. — Но я не требую от неё ничего. Да и, если что, — я приложил палец к подбородку, — что-то я не слышал, чтобы она кому-то из нас признавалась в любви.       Сеня помолчал, обдумывая мои слова. Его лицо помрачнело. — Может, нам обоим стоит просто дать ей время? — наконец произнёс он. — Она сейчас проходит через многое.       Я подлил ему в стакан виски и поднял свой, произнося короткий тост с улыбкой: — За знакомство!       На удивление Сеня быстро поднял свой стакан и чокнулся в ответ. В его глазах читалось искреннее облегчение. — Знаешь, — начал он, отпив глоток, — я рад, что мы наконец-то встретились. Полина много о тебе говорит. Я хотел увидеть своего «соперника». — Я не претендую, хоть и неравнодушен, — ответил я, отпив из своего стакана. — В конечном итоге её решение, с кем её быть. Вдруг она не выберет никого из нас? Сеня задумчиво посмотрел на меня: — Знаешь, я об этом не думал. Но если честно, я уже не уверен, что хочу, чтобы она выбирала. — Почему? — удивился я. — Потому что, — он сделал паузу, — может, нам просто перестать делить её и начать быть теми, кто ей нужен? Она сейчас проходит через сложный период, и ей нужна поддержка. Я кивнул, понимая его мысль: — Ты прав. Мы оба знаем, как много она вкладывает в это дело с тётей. Может, нам стоит объединить усилия и помочь ей? Сеня улыбнулся: — Именно. В конце концов, мы же не дети, чтобы устраивать эти детские разборки. — Согласен, — я поднял свой стакан. — За то, чтобы забыть о соперничестве и просто быть друзьями.       Сеня чокнулся со мной: — За друзей.       Мы помолчали, глядя друг другу в глаза. Напряжение окончательно спало. Я в поисках Полины стал искать её силуэт и увидел, как она подкрашивает губы в туалете, облокотившись на столик перед раковиной. Её изгиб спины был просто прекрасен. Краем уха я услышал, как Соня вместе с Алей о чём-то размышляют. — Я ставлю сотку на Сеню! — Аля вполголоса прошептала Соне, на что моя сестра рассмеялась. — Ставлю две сотки на Даню, — подмигнула она мне. Да, сестра она на то и сестра, чтобы уметь периодически меня раздражать. Я покрутил головой у виска. В этот момент из туалета вышла Полина, на ходу поправляя волосы. — О чём секретничаем? — спросила она с улыбкой. — Да так, — Аля махнула рукой, — обсуждаем, кто из этих двоих джентльменов… — Нам надо поговорить, — с улыбкой перебил я Алю, — нам с тобой, — я кивнул в сторону Сени, — пойдем перекурим? Девушка вскинула бровь, и взяла свою дубленку. Стоя на балконе, мы закурили. — Мы хотели бы… — мне было очень неловко начинать. — Извиниться перед тобой, — продолжил Сеня. — Верно, мы вели себя как идиоты, так как предвзято друг к другу относились. — Нам просто тяжело осознавать, что у тебя есть ещё один заботливый друг. Полина улыбнулась: — Так вы же были в курсах друг о друге. — Это неважно! — перервал её я. — Пойми меня! Я просто не хотел бы, чтобы к тебе втерлись в доверие, учитывая, что он ведёт себя как напыщенный индюк! Сеня ударил себя по лбу: — Ты мне тоже не особо нравишься, я же не подбираю эпитеты. — В общем! Мы придурки. Полина рассмеялась, положив нам на плечи свои ладони. — Поэтому вы мне и нравитесь, — она с улыбкой посмотрела вдаль. — С вами нескучно. Спасибо, что всегда оказываетесь рядом, вы прекрасные друзья. Я рада, что вы познакомились и поладили, что Сеня вошёл в нашу компанию. Мы с Сеней смутились. — Да, внешне я выгляжу уже лучше, — девушка улыбнулась нежнее, — но моё депрессивное состояние до сих пор не до конца меня покинуло. Я всё не могу раскодировать книгу и так и не поняла, как найти дневник. Я жду тебя, Дань, чтобы ты к нам присоединился. Последующие полгода будут пыткой. — Почему ты считаешь, что всё раскроется, когда присоединится Даня? Я переглянулся с Сеней. В её словах была какая-то тайна, которую мы пока не могли разгадать. — Тетушка считала, что в Дане что-то есть, — она улыбнулась. — Она писала, что он ключ к разгадке всего этого дела. И я чувствую… я просто знаю, что когда он будет с нами, всё станет на свои места. — Я надеюсь, что вы не разгадаете эту тайну до того момента как я вернусь. — Мы уже многое раскрыли, — задумался Сеня, — но Полина права, если тётя говорила о тебе, значит это не просто так. — Что именно вы уже узнали? — спросил я, пытаясь скрыть своё нетерпение. — Некоторых личностей, много мест, где они осуществляли свою деятельность, — задумался Сеня. — Мы с Алей уже объехали полгорода и знаем каждый закуточек наизусть. Но это ничего не объясняет. Не даёт прямого ответа на вопрос — было ли это самоубийство или убийство, и кто в этом виновен. — Самоубийство? — переспросил я, чувствуя, как холодеет внутри. — Да, — тихо произнесла Полина. — В записях тёти есть намёки на то, что её смерть может быть неслучайной. Я так устала от всего этого. От постоянного поиска, от попыток разгадать шифры. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. — Не говори так, — я положил руку ей на плечо. — Мы справимся. Вместе мы обязательно во всём разберёмся. Сеня кивнул, подтверждая мои слова: — Да, мы рядом. И теперь, когда мы все друзья, ничто не помешает нам найти ответы на все вопросы.       Полина улыбнулась и зашла в квартиру. Мы с Сеней докуривали сигареты, наблюдая за тем, как она скрывается за дверью. — И всё-таки, — Сеня прикрыл глаза, — почему ты можешь её трогать, а мне не разрешено? Я вскинул бровь. Надо было бы видеть моё лицо. — Полина она как кошка, — задумчиво протянул я, — даёт потрогать только когда ей это нравится или удобно. Если не ошибаюсь, в клубе вы танцевали и ты её даже приобнял. Сеня поморщился: — Это другое. Я тогда думал, что мы просто друзья. А теперь, когда я понял, что она мне небезразлична, она словно отстраняется. И откуда ты об этом знаешь? — Ты забыл, кто подруга Полины? — улыбнулся я, выпуская дым в вечернее небо. Сеня поправил очки, глядя куда-то вдаль. — Она просто тогда нуждалась в тебе, и разрешила приблизиться по-дружески, — я положил голову себе на плечо. — Я же её друг с детства, вот она и разрешает мне тактильный контакт. Егору она тоже разрешает обнимать себя, в знак поддержки. Она нам очень сильно доверяет. — Иногда мне кажется, что я просто хочу добиться её расположения больше, чем её саму, — парень оперся на перила, глядя на город внизу. — Тебя можно понять, она девушка… загадочная, — я поднял глаза и нахмурился. — Хоть мы и договорились о дружеских отношениях, я просто хочу предупредить. Если обидишь — то даже не представляешь, что с тобой случится. Я уже один раз чуть её не проебал, — строго сказал я, чувствуя, как внутри закипает ярость при одной мысли об этом. — Да, теперь я понял, что имели в виду, когда сказали, что у тебя кровь горячая, — Сеня затянулся сигаретой. — Ладно, я в знак большой проницательности даю обещание, что не заполучу её до твоего возращения, чтобы у нас были честные условия. Я усмехнулся, глядя на его серьёзное лицо. — И всё-таки мы придурки, — покачал я головой. Сеня кивнул, затягиваясь последней сигаретой. — Знаешь, — сказал он, — я рад, что мы всё выяснили. Теперь, когда между нами нет недопонимания, может быть, у нас получится всё исправить. — Надеюсь, — ответил я, затушивая окурок. — Но помни — она заслуживает счастья. И если ты действительно её любишь, то должен дать ей время разобраться в себе.       Мы докурили в молчании. Вечерний ветер трепал занавески в окне, а внутри квартиры доносилась музыка и смех. Впереди нас ждали не только загадки прошлого, но и сложные вопросы настоящего.       Новогодняя ночь медленно перетекала в утро, и пьяные гости постепенно расходились по домам. Последним ушёл Дима — оказалось, что Соня уже спит, и ему было неловко оставить её одну. Его чрезмерное внимание к сестре не могло не броситься в глаза.       Полина, изрядно захмелевшая, но ещё держащаяся на ногах, взяла одеяло для Сони. Накрыв сестру, она вышла из комнаты, осторожно притворив за собой дверь. В коридоре она остановилась, прислушиваясь к дыханию спящей сестры, и посмотрела на меня в знак того, что она спит. — У меня есть предложение допить остатки виски, — она показала мне бутылку, в которой было ещё достаточно. — Почему-то я не сомневался, — улыбнулся я в ответ. — Только допьём в моей комнате, — она устало потянулась. — Я ужасно хочу вытянуть ноги, столько мороки с ребятами.       Я кивнул в ответ. В её комнате стояла двуспальная кровать, над которой горели тёплым светом гирлянды. Я уселся на кровать. Девушка вошла с двумя стаканами.       Мы разлили по бокалу и увлеклись беседой. Разговаривали мы непринуждённо и много шутили, пока между нами не повисла пауза и мы не задумались о своём. Неожиданно для меня, она придвинулась ближе. — Теперь твоя очередь исполнять новогоднее желание, — она смущённо посмотрела на меня. — А тебя не учили, что если сказать желание вслух, то оно может не сбыться? — поддразнил её я. — Ладно, чего ты хочешь?       Девушка села напротив, усаживаясь мне на бёдра. Это движение смутило меня до крайности. — Чтобы ты подарил мне эту новогоднюю ночь, — она положила ладони мне на живот, и я почувствовал, как её дыхание становится тяжелее.       Я очень смутился, пытаясь собраться с мыслями. — Ты пьяна, — улыбнулся я, беря её за ладони и поднимая их с себя. — Может быть, — она не отводила взгляда, — но это не отменяет того, что я хочу.       Её близость и откровенность застали меня врасплох. Я чувствовал, как учащается пульс, как сердце начинает биться чаще. — Полина… — начал я, но она перебила меня, приложив палец к моим губам. — Просто… дай мне это, — прошептала она. — Всего одну ночь.       В её глазах читалась такая искренность, что я на мгновение потерял способность говорить. Комната вдруг показалась слишком маленькой, а воздух — слишком разреженным. — Это неправильно, — попытался возразить я, но мои руки уже сами собой обвивали её талию. — Может быть, — приложила она палец к губам, — но я обещаю, что после этого всего всё будет так же, как и раньше, — в её голосе слышалась лёгкая насмешка, и я понимал, что она меня дразнит. — Ты же знаешь, что это неправда, — прошептал я, чувствуя, как её дыхание становится всё тяжелее. — Мы не сможем вернуться к тому, что было. — Сможем, — она провела рукой по моей щеке. — Просто позволь себе это.       Её близость сводила меня с ума. Я чувствовал, как её грудь поднимается и опускается в такт дыханию, как её сердце бьётся всё быстрее. — Полина… — начал я, но она снова наклонилась ближе, её губы почти касались моих. — Всего одна ночь, — прошептала она. — И потом мы вернёмся к нашим правилам. — Я не хочу пользоваться твоим шатким положением, — я ещё раз намекнул, что она пьяна.       Девушка улыбнулась. — Будь я трезва, не решилась бы. Мне правда ты сейчас нужен. Я никого к себе не подпускаю. Тебя жду, как и обещала.       Я выдохнул. — Я, честно признаться, — она завела прядь волос за ухо, — испытываю к тебе симпатию. Но это всё так сложно. Я просто хочу… — она прервалась. — Чтоб ты исполнил моё желание. После этого всё будет как раньше. — Я боюсь, что мне одной ночи будет мало, — я отвёл взгляд с игривой ухмылкой. — Мало? — Конечно, мало. Ты прекрасно понимаешь, какие чувства я к тебе испытывал ранее, и чувства могут проснуться. Я захочу, чтобы ты стала моей, — я заправил прядь её волос за ухо. Пухлые губы девушки пленили мой взгляд. — Сложно, — вздохнула она. — На самом деле я тоже тебя хочу, — признался я, спустив руки с её талии. — Просто ты прекрасно понимаешь, что я потом выбросить из головы тебя не смогу.       Черт, я так изголодался на самом деле, что у меня возникла мысль, что я её захотел ещё при встрече, она для меня сексуальна и красива любой. «Хочу тебя одетую и голую,» — строки песни словно собственный же стон пронеслись в моей голове. Но мое желание было не только потому что я никого не трахал за это время. Я всегда глубоко был влюблен в Полину, даже когда встречался с Никой. Да и с Никой я встречался из-за злости от отвергнутости. А сейчас- девушка моей мечты сама сидит на мне и просит провести с ней ночь, если я откажусь, то может и не получу этой искренности и близости вовсе, и это получит кто-то другой. Я хотел быть с ней, хотел быть её, хотел, чтобы она была моей.       Мы замерли, глядя друг другу в глаза. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только нашим учащённым дыханием.       Я молчал, пытаясь собрать остатки самоконтроля. Её близость, её тепло, её искренность… всё это было слишком сильным искушением. — Я не могу тебе лгать, — наконец произнёс я. — Ты права — будь я трезв, никогда бы не решился. — Обещай, что в следующий раз, если это случится, — выдохнул я, — ты уже будешь моей. — Я надеялась на секс без обязательств, — посмеялась она. — Я обещаю, что также буду тебе другом после этой ночи. Также слушать, быть рядом, но добиваться не перестану. Я не могу смотреть, как Сеня около тебя ошивается. А вдруг он тоже рискнёт тебя тронуть?       Она отстранилась и посмотрела на меня с недоумением. — Ты ревнуешь? — в её голосе слышалась смесь удивления и удовольствия. — Конечно, ревную, — признался я. — Ты думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? Как пытается подкатывать, когда я рядом? — А ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? — парировала она. — Как пытаешься держать дистанцию, но не можешь удержаться?       Я от смущения пытался не смотреть в её зелёные глаза, но это было очень тяжело, они будто приковывали мое внимание. И нечаянно опустил взгляд — лямка её платья спадала с плеча, а разрез на платье открывал её бедро. — Я не понимаю, хочешь ли ты быть со мной, — я погладил её по ноге, такой изящной. — Я и сама не понимаю, — она заправила прядь волос за ухо. Её слова повисли в воздухе, наполняя комнату напряжением. Я чувствовал, как учащается моё дыхание, как сердце бьётся всё чаще. — Может, нам просто перестать притворяться? — тихо спросил я, глядя ей в глаза. Она помолчала, словно взвешивая свои слова. — Может быть, — наконец произнесла она. — Но я боюсь, что всё может измениться. — Разве это не к лучшему? — я взял её за руку. — Мы оба знаем, что между нами что-то есть. — Знаю, — кивнула она. — Но я не хочу потерять нашу дружбу. — Ты не потеряешь, — я притянул её ближе. — Просто станет больше правды. Но все же, я просто дождусь твоего решения, с кем ты захочешь быть. Если это буду не я, то я смирюсь. — Ты правда готов дать мне время подумать? — Конечно, — улыбнулся я, прикоснувшись к её щеке. — Я понимаю, что сейчас ты свободна и вольна принимать решения о том, с кем и когда ты захочешь быть. А сейчас, я исполню твоё желание. Как ты там про Алю с Егором говорила? Хорошим сексом дружбу не испортишь?       Полина посмеялась. — Ну только если хорошим, — она явно заигрывала, и это одновременно удивляло и заводило меня. — Ты во мне сомневаешься? — я прижал её бёдра к своим, чтобы она почувствовала моё возбуждение. — Я женщину полгода не трогал.       В её глазах мелькнуло удивление, смешанное с желанием. Она провела рукой по моей груди, слегка царапая кожу. — И что же ты делал всё это время? — прошептала она, прижимаясь ко мне ещё ближе. — Ждал тебя, — честно ответил я, чувствуя, как моё дыхание становится тяжелее. — Только тебя.       Она улыбнулась, её губы почти касались моих. В этот момент я понял, что отступать уже поздно. Что бы ни случилось дальше, меня уже это не волновало.       Я накрыл её губы своими, прижимая к себе так крепко, словно отпустив, навсегда потеряю. Её ноготки нежно скользили по моей шее, а тело подавалось навстречу моим движениям. Возбуждение нарастало с каждой секундой, но я старался не торопить события. Мои руки сами потянулись к её груди, но я остановился. В голове прочно засела мысль о том, что она не терпит таких прикосновений без разрешения. — Разрешишь? — прошептал я, не отрывая взгляда от её груди. — Разрешу что? — в её голосе слышалась игривость. Я нежно положил ладонь на её грудь. — А, поняла, — улыбнулась она. — Трогай всё, что хочешь, — её руки скользили по моему торсу, исследуя каждый сантиметр.       Я склонился к её шее, покрывая её поцелуями, и начал осторожно, словно боясь спугнуть, ласкать её грудь. Лямки платья медленно сползали с плеч, и ткань едва прикрывала её грудь, соблазнительно очерчивая контуры.       Каждый её вздох, каждое движение отзывалось во мне новой волной желания. Я старался быть нежным, но с каждым мгновением становилось всё труднее сдерживать страсть.       Я приспустил ткань её платье и моему взору открылась грудь. Если честно я думал, что она меньше, свободный крой на груди позволял Полине скрывать свои истинные размеры.       Меня это даже заворожило.       Я потянулся ладонями к внутренней стороне бедра и начал поглаживать немного задевая её половые губы. — Ты стараешься быть нежным, — заметила Полина, — я думала ты напористее. — Я же знаю о твоем прошлом, не хочу тебя разочаровать и задеть, — выдохнул я ей в шею. — Ничего, — она погладила меня по плечам, — мне нравится.       Я вновь потянулся её целовать, после этого навряд ли я могу притронуться к другой, но я для того, чтоб её подразнить спросил: — А если я всё же решусь быть с другой? — спросил я, глядя ей прямо в глаза. — Это твоё право, — ответила она, слегка пожав плечами. — Я лишь украла у тебя «право» на эту ночь. Её слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась скрытая боль. Я понял, что она действительно готова провести со мной эту ночь, не требуя ничего взамен. Её взгляд был полон решимости, но в нём читалась и лёгкая грусть. — Ты уверена, что ты хочешь? — уточнил я, стараясь скрыть своё разочарование. — Да, — кивнула она. — Я просто хочу быть с тобой сейчас, без обязательств.       Я молча кивнул, принимая её условия. В эту ночь мы оба знали, что это лишь временное перемирие, но оно давало нам обоим то, что мы искали: свободу выбора и возможность почувствовать друг друга без лишних слов.       Я ухватив за низ платья потянул его вверх, чтобы снять полностью эту ненужную тряпку, и ухватив её переложил на спину, начиная расстегивать рубашку и стал напористее целовать её, избавившись от рубашки я потянулся рукой к её клитору, тяжелое дыхание девушки, одновременно с нежными короткими стонами билось мне в плечо, она уже не могла игнорировать мое откровенное возбуждение. Девушка в ответ на мои ласки потянулась к моим джинсам, потирая образовавшийся бугорок.       Звук расстегивающейся бляшки ремня эхом отразился от стен комнаты. Я снял штаны и вдруг осознал, как далеко мы зашли в своих действиях. В голове промелькнула тревожная мысль, и я решил остановить происходящее. — Слушай, — я осторожно привлек её внимание, — тебе же не хочется оказаться беременной от своего друга? Она на мгновение замерла, а затем с лёгкой усмешкой посмотрела на меня. — Предлагаешь, чтобы ты стал моим парнем? — в её голосе слышалась смесь иронии и вызова.       Я молча смотрел на неё, не зная, что ответить. — Я просто беспокоюсь о последствиях, — тихо произнес я, пытаясь найти правильные слова. Я открыл ящик тумбочки и замер от неожиданности — там лежали презервативы. Ситуация становилась всё более забавной. — Это ты меня так ждала? — не удержался я от подкола, беря свёрток в руки. — Если бы, — она улыбнулась, явно наслаждаясь происходящим. — Аля как-то напросилась остаться у меня, пока я уезжала в другой город с родителями. Приехав, я обнаружила это и решила оставить — вдруг ей пригодится.       Я посмотрел на пачку в своих руках, пытаясь сдержать смех. — В итоге пригодилось тебе, — заметил я, открывая упаковку. — Жизнь полна сюрпризов, правда? — она пожала плечами. Я надел его на член и начал потирать членом об неё. Я мог бы оставаться в этом мгновении вечно, впитывая каждую деталь, каждый вздох, каждое движение. Мы были так близко друг к другу, что могли чувствовать дыхание на коже, и это пьянило сильнее любого вина. Наши взгляды встретились, и она первой нарушила молчание: — Я думала, что он меньше. Я улыбнулся, чувствуя, как учащается пульс: — А я думал то же самое о твоей груди. Она игриво приподняла бровь: — Ты просто тянешь время. — Нет, — ответил я, медленно проводя пальцем по её нежной щеке, — я наслаждаюсь каждым мгновением.       Её щеки окрасились румянцем, и она отвела взгляд, но я успел заметить, как в её глазах вспыхнули озорные искорки. Я продолжал любоваться ею, запоминая каждую черточку, каждый изгиб её тела, каждый оттенок её смущения. В этот момент весь мир перестал существовать, остались только мы двое и то, что происходило между нами. Я снова потянулся рукой вниз, легким движением лаская клитор я пальцем имитировал толчки внутри, чтобы после этого войти и ей было привычнее.       Я наконец вошел. Внутри было так узко, что я испугался, что ей некомфортно, но на удивление девушка была спокойна. Заметив мое недоумения она резко притянула меня для поцелуя в шею. Её внезапное движение, её горячие губы, скользящие по моей коже, словно выключили мой разум. Я почувствовал, как внутри меня разгорается пожар, который невозможно потушить. Сжав её запястья в стальных тисках своих рук, я начал медленно, но уверенно входить, чувствуя, как учащается наше дыхание, как бьются в унисон сердца.       Её стоны становились всё громче, а мои поцелуи — всё настойчивее. Я уже не мог контролировать ни свои движения, ни её реакции, ни то, что происходило между нами. Время словно остановилось, растворяясь в этом вихре страсти и желания. Мои губы продолжали исследовать каждый сантиметр её шеи, оставляя на ней невидимые следы своего присутствия.       Каждое прикосновение, каждый вздох, каждое движение — всё слилось в единое целое, создавая ту самую грань, за которой нет места разуму, есть только чувства и желания. Я полностью растворился в этом моменте, потеряв контроль над собой и ситуацией, но никогда ещё я не чувствовал себя настолько живым. Я спустился к её груди и начала ласкать площадь её прекрасных бугорков. — Ты не против если я себя сама доведу? — смущенно спросила она в полголоса, — мне немного непривычно от новых ощущений и я не могу сконцентрироваться. — Если тебе так приятнее, то да.       Девушка в ответ улыбнулась и сама потянулась к клитору. — Ты главное не выходи, — попросила она.       Её нежные прикосновения к собственному телу были словно удар под дых — я терял остатки самоконтроля с каждым её движением. Наблюдая за тем, как она дарит себе удовольствие, я чувствовал, как внутри меня разгорается пожар, который невозможно потушить. Наши тела двигались в едином ритме, создавая симфонию страсти и желания. Каждое её прикосновение, каждый стон, каждое движение — всё это усиливало моё возбуждение до предела. Я продолжал погружаться в неё снова и снова, ловя каждый момент наслаждения, каждое мгновение близости. Её глаза были закрыты, а дыхание становилось всё более прерывистым, и это сводило меня с ума ещё больше.       Я чувствовал, как нарастает напряжение между нами, как приближается пик нашего удовольствия. Её руки продолжали исследовать собственное тело, а я не мог оторвать взгляд от этого завораживающего зрелища. Наши тела слились воедино, создавая нечто большее, чем просто физическое соединение — это было единение душ, полное растворение друг в друге.       В этот момент не существовало ничего, кроме нас двоих и того, что происходило между нами. Время остановилось, реальность растворилась в тумане страсти, оставив только нас и наше обоюдное желание. Я двигался в ней всё быстрее, чувствуя, как приближается кульминация этого невероятного момента близости.       Но я резко почувствовал как она будто перестала на мгновение дышать, а внутри неё будто произошли спазмы, которые немного сжимали мои член. — Что такое? Девушка с непоняткой взглянула на меня. — Женский оргазм, — она вскинула бровь, — ты что не знаешь что это такое? — Я не знал, что он такой…- смущенно произнес я. — Порно пересмотрел? — Скорее моя бывшая была симулянткой — с долей правды пошутил я.       Полина посмеялась и приподнялась, чтоб обнять меня. — Теперь твоя очередь.       Я поймал на лету, и продолжил двигаться. — Я буду грубым, прости. — Мне нравится, — она прижалась ко мне ещё ближе, обнимая за шею, — честно говоря, это лучшее, что я чувствовала, ты был прав о хорошем процессе.       Её слова словно ударили током по всему телу, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Я крепче сжал её талию, чувствуя, как учащается дыхание. В её глазах я видел искреннее желание, которое только разжигало во мне первобытную страсть. — Обещаю, тебе понравится, — прошептал я, касаясь губами её уха. — Знаю, — ответила она, выгибаясь навстречу моим рукам. — Мне уже нравится.       Эти слова были словно разрешение на всё, что я хотел сделать. Я чувствовал, как внутри нарастает напряжение, как желание становится почти болезненным. Но её близость, её доверие, её готовность принять всё, что я предложу — это сводило меня с ума от восторга.       Наши тела двигались в едином ритме, а её тихие стоны только подстёгивали меня двигаться ещё более решительно.       Наши тела двигались словно два пазла, идеально подходящих друг другу. Её тихие, прерывистые стоны, похожие на шёпот ветра, только подстёгивали меня двигаться ещё более решительно, с каждым движением углубляя нашу связь.       Когда всё закончилось, я на мгновение замер, нависая над ней. В этот момент я хотел запечатлеть в памяти каждую деталь: её раскрасневшееся лицо, волосы, разметавшиеся по подушке, полузакрытые глаза, в которых отражалось удовлетворение. Её грудь всё ещё тяжело вздымалась, а руки, обнимающие меня, аккуратно сползли.       Я хотел запомнить этот момент навсегда — момент нашей полной близости, когда между нами не осталось никаких барьеров. Запомнить её взгляд, её запах, ощущение её тела под собой. Запомнить, чтобы вернуться к этим воспоминаниям, когда мы будем вместе, чтобы повторить всё это снова и снова.       Медленно отстранившись, я провёл рукой по её щеке, чувствуя, как учащённо бьётся моё сердце.       Я быстро натянул брюки, наблюдая, как Полина ищет свою одежду. Она выудила из шкафа первую попавшуюся футболку и торопливо её надела. Её движения были немного неуверенными, словно она сама не до конца понимала, что происходит.       Наши взгляды одновременно устремились к столу, где лежали её сигареты и зажигалка. Я молча взял пачку и зажигалку, накинул куртку и вышел на балкон. Полина последовала за мной, её босые ноги бесшумно ступали по полу.       Ночной город постепенно затихал, фейерверки закончились, музыка стихала вдалеке. Мы стояли в тишине, нарушаемой только редким эхом гуляний и нашим тяжёлым дыханием. — Если честно, — она затянулась сигаретой, выпуская дым в прохладный воздух, — я давала себе обещание, что не буду ни с кем заниматься сексом по дружбе.       Её слова повисли в воздухе, словно дым от сигареты. Я понимал, что она пытается разобраться в своих чувствах, найти объяснение тому, что произошло между нами. — Не стоит говорить гоп, пока не прыгнешь, — улыбнулся я, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу. — Иногда правила созданы для того, чтобы их нарушать.       В свете уличных фонарей её лицо казалось особенно бледным, а тени подчёркивали задумчивость в глазах. Ветер продолжал играть с её волосами, то отбрасывая их за спину, то снова возвращая на лицо. Я молчал, давая ей возможность высказаться, чувствуя, как между нами формируется особая связь. — Интересный опыт, — она прикрыла глаза, словно пытаясь собрать мысли воедино и улыбнулась. — А вы с Сеней… — начал я, но она меня перебила. — Я не буду таким заниматься с тем, кто мне не нравится, — её голос звучал твёрдо, когда она опиралась на перила балкона. — Странно, я думал, что он тебе симпатичен, — заметил я, наблюдая за тем, как она стряхивает пепел с сигареты. — Нет, — она решительно покачала головой, — не люблю я типаж, который напоминает мне моего отца.       Её слова повисли в воздухе, словно невесомый сигаретный дым. Я понимал, что за этими простыми словами скрывается сложная история, о которой она, возможно, никогда не расскажет. Но в этот момент я чувствовал, что мы стали ближе — не только физически, но и эмоционально. — Значит, я не вписываюсь в образ твоего отца? — улыбнулся я, пытаясь разрядить внезапно возникшее напряжение. — Ты совсем другой, — она посмотрела мне в глаза, и в её взгляде я прочитал что-то новое, ещё не до конца осознанное нами обоими.       Мы снова замолчали, наблюдая за тем, как ночной город постепенно погружается в сон.       — Дай мне обещание, — я сделал паузу, внимательно глядя в её глаза, — отрасти волосы к моему возвращению. Тебе очень идут длинные волосы.       Она удивлённо подняла брови, но в её взгляде я заметил тень улыбки. — Ты всегда умел делать комплименты, — тихо произнесла она, но я видел, как она задумалась над моими словами.       В этот момент я понял, что она уже не уйдёт из моих мыслей. Как бы я ни пытался убедить себя отпустить ситуацию, как бы ни хотел сохранить нашу дружбу, я не мог отрицать, что между нами пробежала искра чего-то большего. И теперь я точно знал — я не позволю Сене заполучить её, несмотря на все свои обещания не соперничать.       Ночной ветер усилился, принося с собой прохладу и свежесть. Мы стояли на балконе, разделённые всего несколькими сантиметрами, но казалось, что между нами пролегла пропасть из невысказанных слов и нерешённых вопросов.