Пятиминутная вечность на балконе.

      Погода в июне выдалась на счастье просто идеальная. Не слишком жарко днём сидеть на экзаменах в душных аудиториях, и не слишком холодно вечерами прогуливаться по городу. Правда, сидя в одной только футболке на перилах общажного балкона, Жираф невольно содрогается от лижущей кожу вечерней прохлады. – Слезь, пожалуйста, – Модди смотрит на него с нескрываемым беспокойством, осторожно хватая за край футболки. – Эти перила на соплях держатся…       Жираф легко спрыгивает на пол, облокачивается об ограждение и затягивается только что подожжённой сигаретой. – Прости, привычка, – он выдыхает дым в сторону. – Ты как кот, который обязательно залезет туда, где опаснее всего, – замечает Модди с легкой усмешкой. Это заставляет Жирафа хмыкнуть и бросить на него весёлый взгляд.       Модди прикрывает глаза, подставляя лицо тёплым лучам заката, и довольно улыбается. Уголки глаз чуть влажные — они недавно проснулись после дневного сна, и Модди всё ещё зевает, не успев до конца очнуться. Волосы в милом беспорядке, растянутая футболка сползает с плеча, а губы растягиваются в искренней, спокойной улыбке.       Жираф ловит себя на том, что смотрит на него, не в силах отвести взгляд. А когда Модди открывает глаза и смотрит в ответ — сонно, с тёплой нежностью — в груди всё сжимается, переворачивается и замирает. – Чего застыл? – Модди выхватывает сигарету из его пальцев и подносит к губам.       Жираф наблюдает, как золото заката играет в растрёпанных волосах, как отражается в его глазах, делая черты лица почти нереальными — мягкими, светлыми, любимыми. Он сглатывает и вдруг сам не замечает, как срывается с места, как выдыхает слова — сбивчиво, бессвязно, почти шёпотом. – Что, прости? – Модди поворачивается, не расслышав. – Я ненавижу тебя, – тихо и с улыбкой говорит Жираф, и в голосе столько нежности, что фраза звучит почти как признание.       Модди кашляет, поперхнувшись дымом, и смущённо отворачивается, пряча покрасневшие уши. – Слишком крепкие сигареты… – сипло говорит он, снова облокачиваясь на перила.       Жираф отворачивается, докуривая остатки сигареты. Надо было давно её бросить, но этот момент хочется растянуть. Даже несмотря на риск, что их кто-нибудь застукает. Выйти покурить внизу? Пять этажей туда, потом обратно… Модди предложил просто выйти на балкон — нарушив правила. Но и сам вышел, хоть и не обязан был.       Теперь он стоит рядом, довольный и расслабленный, будто этот вечер — самый идеальный в жизни. Смеётся, зевает, прячет улыбку в рукаве. Такой родной. Такой домашний. Такой... – Я серьёзно, – добавляет Жираф уже мягче, выбрасывая окурок. Разворачивается к Модди и смотрит с хитрой полуулыбкой. – Ненавижу тебя. Потому что ты такой… невозможный.       Модди не отвечает сразу. Он лишь приближается и целует его коротко, морщась от сигаретного запаха, но улыбаясь всё равно. – А я тебя тоже ненавижу, – шепчет он. – Настолько, что мог бы рисовать тебя вечно и всё равно злиться, что ты в жизни ещё красивее. – Считаю, это взаимный акт агрессии, – хмыкает Жираф, переплетая пальцы с его. Модди фыркает, толкает его плечом и направляется к двери.