С языком или без?

На протяжении долгого времени я отрицал сам факт того, что испытываю чувства к… Куромаку… Но когда мысли о нём заполнили всю мою голову и я не мог думать ни о чём другом, я понял, что неравнодушен к нему. Наверное… первые мысли о нём возникли во время наших игр в шахматы. Меня очаровало то, с каким воодушевлением или даже трепетом он объяснял мне правила игры. Даже когда я совершал одни и те же ошибки, мне казалось, что он злится на меня не так сильно, как если бы эту ошибку совершил Вару. Потом… я начал будто залипать на нём. Мой мозг словно отключался, а я не мог отвести взгляд от его улыбки. Тем не менее, в те минуты, когда мы были наедине, моё сердце не билось чаще, а щёки не окрашивались в алый. Именно поэтому я не мог понять, правда ли я в него влюблён, ведь, по словам Ромео, это неотъемлемая часть влюблённости. С каждым днём мне было всё сложнее удерживать эти непонятные чувства внутри себя. Тогда, благодаря поддержке Феликса, я решился всё-таки признаться ему. Куромаку же был самым умным, обаятельным, харизматичным, привлекательным и просто невероятным среди нас. Он точно помог бы мне разобраться и решить, что нам делать дальше. В день моего признания капли дождя били по стеклу. Тёмные, мрачные тучи заполонили небо. А мне всё не удавалось сдержать дрожь. Мы остались с Куромаку одни в квартире. Я тогда пил чай на кухне и смотрел в окно, а он смотрел историческую программу, вальяжно расположившись на диване. По моей просьбе Феликс заставил всех остальных клонов и самого Фёдора всё-таки сходить за продуктами в супермаркет, несмотря на плаксивую погоду. Хотя я не уверен, что Данте вообще прервал свою медитацию и ушёл вместе с ними. Однако же он нам вовсе не помешал. Не знаю, заметил ли Куромаку, что я весь день смотрел в его сторону. Но в какой-то момент наши взгляды пересеклись, и я не выдержал, смутился и заметно покраснел. Тогда, как я могу предположить, Куромаку нахмурился, выключил телевизор и подошёл ко мне. — Всё хорошо? — раздался его бархатный голос надо мной. Мне было стыдно поднять голову и встретиться с ним взглядом. — В-в-всё н-нормально… — тихо произнёс я в ответ. По всей видимости, он не расслышал (или захотел смутить меня ещё сильнее) и наклонился ко мне так близко, что я мог почувствовать его горячее дыхание на своей шее. — Точно? — уточнил он своим глубоким голосом, и в тот же момент у меня перехватило дыхание. Я замялся и не мог подобрать слов. И тогда Куромаку перенял инициативу. Он… резко схватил меня за подбородок. Ох, чёрт… было такое маленькое расстояние между нашими лицами… — Ты случайно не заболел? — он переместил свою ладонь с подбородка мне на лоб. От этого я покраснел ещё сильнее. Не в силах подать голос, я лишь помотал головой из стороны в сторону. — Ну ладно… — не удовлетворившись моим ответом, он отстранился от меня и заботливо погладил меня по спине. И когда он направился в сторону дивана, я наконец набрался смелости: — Постой… Однако моему голосу не хватало уверенности, да и вовсе я произнёс эту фразу едва слышно. Он резко обернулся ко мне лицом и едва смог скрыть довольную улыбку. Я тогда не понял, что она могла значить. Но, кажется, ещё тогда он подозревал о моих чувствах к нему. — Да-а? — вопросительно протянул он. — Э-э-э… В общем… это… я… — пытался подобрать слова я, то и дело переводя взгляд из стороны в сторону и теребя шарф в руках. — Я слушаю тебя, — заботливо и терпеливо пытался поддержать меня Куромаку, вновь сокращая дистанцию между нами. — Мне кажется… Я не уверен… Но… Это… Как бы… Ну… Я предполагаю, что… я… — Влюблён в меня? — выпалил Куромаку прежде, чем я успел сформулировать своё признание. В то мгновение я будто перестал дышать, моё сердце остановилось, и мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда. В ответ мне удалось лишь смущённо кивнуть. — Я не уверен… Мне очень жаль… Я всё понимаю, если ты… Я просто никак не могу разобраться в себе… Мне очень стыдно, что я… ну… беспокою тебя этим… Я всё пойму… — начал оправдываться я, не в силах понять, какую эмоцию испытывал Куромаку, ибо не решался поднять на него свой взгляд. — Давай подойдём к этому вопросу со всей серьёзностью, — предложил Куромаку подозрительно спокойным голосом. Я боялся услышать нотки отвращения или даже насмешки. — Чтобы разобраться, что ты испытываешь ко мне, нужно провести эксперимент. — Ну, не поцелуй же?.. — смущённо возмутился я и одарил его ошарашенным взглядом. — Раз уж ты предлагаешь, — на его губах заиграла нахальная улыбка, которую я видел только в самых постыдных снах. — Ч-что?! — пискнул я. — С языком или без?