щёлк

щелк. снова этот звук. он крутит головой, ищет его глазами, старается воссоздать в памяти ещё раз, услышать и, наконец, найти. но замирает, встретившись с бесстрастными глазами, безошибочно опознанными избито родными, и в ту же секунду его лица касается непроизвольная улыбка. он отмирает, неловко ведёт плечом назад, пытаясь не слишком тупить взгляд. — ты решил коллекцию собрать? сколько их уже? под сотню? — смеётся он, по глазам видно — смущается. саша непреклонен. лишь на мгновение его руки, держащие камеру, слегка опускаются, чтобы илья подумал, что это первая и последняя, чтобы вновь посмотрел на него, и затем... щёлк. чего только стоит подловить момент, где есть настоящий, не карикатурный, его илюша. тот, которому не приходится давить из себя улыбку на множество камер, стараясь угодить всем и каждому в ущерб себе; илюша, который может отпустить ситуацию, который просто может быть собой. ермолаев прерывает его прежде, чем на него обрушивается поток возмущений. — не запечатлеть тебя на таком фоне было бы упущением. посмотри, как красиво, — когда тот, смешливо закатив глаза, отворачивается, он спокойно добавляет: — и ты красивый. слова даются легко, словно так всё и должно быть — абсолютно естественно, без толики лжи или притворства, дабы задобрить. и прежде ни в чём подобном надобности не было. саша не раз озвучивал свои мысли касаемо внешнего вида ильи твёрдо и, главное, всегда безошибочно, хоть и сам илья считал по-иному. при этом он не имел особой страсти к комплиментам, даже наоборот — ему приходилось много работать, чтобы перестать бояться и начать говорить их вслух, а не удерживать на удивление резко потяжелевшую камеру дрожащими руками и сверлить горящими глазами снимки. илья смирился с этим уже давно, не сильно удивлялся неожиданно присланным под вечер фоткам, о существовании которых даже не догадывался, будучи слишком погружённым в съёмки и работу; не просил прекратить, так как понимал, что это занятие для саши — как для него съёмки с командой. дело жизни, а значит, дело очень дорогое и важное, что отнимать ни в коем случае нельзя — и пусть, что придётся немного потерпеть. слова звучат близко, прямо у самого уха, обжигая его, несмотря на то что саша со своего места не сдвинулся ни на сантиметр, держа объектив опущенным. илья сглатывает и старается до талого переждать волну мурашек, бегущих по спине. принимать комплименты он совсем не умел: в случае чего сразу краснел и, нелепо смеясь, отвечал тем же. с сашей же было чуть сложнее — в шутку переводить получалось не всегда, уж слишком искренними выходили слова... — твоя вечная уловка, — фыркает он и поправляет волнистые волосы, которые ветер так старательно растрепал. брюнет вдруг резко оживает, отпускает фотоаппарат, оставляя его висеть на шее, и поддаётся вперёд, сокращая вынужденное расстояние. — постой... — отчего-то нахмурившись, просит он. илья послушно застывает, растерянно, а после уже испуганно следит за тем, как саша тянется пальцами к его волосам. мысли страшат стрекочущими звуками, воображаемыми игольчатыми лапками и заставляют поверить в несуществующее. он смотрит уже с мольбой, сдерживая порыв разворошить свою голову самостоятельно. — что это? жук? это жук? — с долей истерии спрашивает он, дёрнув руками. ермолаев спешит успокоить, слегка улыбается и мотает головой, осторожно вытаскивая что-то. — да нет... — он демонстрирует маленькую и безобидную розовую часть цветка, что прежде покоилась в русых волосах. не успевает илья выдохнуть и переварить мысль о том, как нежны были чужие руки, как перед глазами замелькали ещё несколько, быстро увеличивающихся в числе подобных лепестков, заставляя илью ошарашенно обернуться, а сашу — поднять не менее удивлённый взгляд. «сакура начала опадать...» — услышал саша вскоре тихие, но восторженные слова, после которых сердцебиение, словно перенимая чужое восхищение, ускорилось. розовые лепестки то приземлялись, то кружили около ильи, подхваченные мягким ветром. волосы падали на глаза, рябили пространство и, кажется, полностью взлохматились, но его это совсем не заботило. пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы объять захватывающую дыхание картину целиком. илья был очарован зрелищем, ради которого приехал в японию, а саша был очарован ильёй. щелк.