Иллюзия признания

      Он должен был стать просто Айдолом.       Как же так получилось, что теперь он в ожидании человека, которому агентство продало его тело?       ___       Его не должно быть здесь.       Линь Лин сидел на белоснежном кожаном диване, с прямой спиной, сложив ладони в замок. Вокруг идеальный интерьер: минимализм, стекло, белый мрамор, зеркала, скрытая подсветка. Всё это казалось неуютным, чужим, слишком холодным для живого человека. И именно поэтому подходящим для того, что должно было произойти.       Он не понимал, как жизнь смогла так повернуться. Как от первого взгляда на сияющих айдолов в телевизоре, от детской мечты стоять на сцене, писать музыку и вдохновлять сердца, он пришёл к этой точке. Он помнил, как впервые пошёл на занятия по вокалу, как натирал в кровь пальцы, заучивая танцевальные связки, как до поздней ночи оставался в зале, отбивая ритм шагами, потому что знал, что старание окупится.       А потом заветный контракт. Агентство. Сцена. Свет. Улыбки. Подписи. Фанаты. Подарки.       А в настоящем дорогая квартира, стерильно пустая, и вечер, в который тот, чьего имени он даже не знает, придёт, чтобы овладеть им.       Как шлюхой.       Линь Лин горько усмехнулся. Это слово не ранило его, оно казалось слишком грубым, слишком прямым, чтобы резать по-настоящему. В отличие от слов менеджера, сказанных почти небрежно, в перерыве между съемками рекламы:       — Сегодня вечером ты занят. Встреча. Не планируй ничего.       Он не сразу понял. Улыбнулся, поинтересовался, с кем будет обсуждение: коллаборация с другим артистом? Но менеджер даже не поднял глаз от телефона.       — Не будь глупцом. Ты же понимаешь, зачем айдолов вызывают вечером.       Сначала ступор; потом — отрицание. Крики. Мольбы. Угрозы. Обиды.       И, наконец, фраза, ставшая ударом сильнее всех прочих:       — Скучный. Ты скучный. Без спонсора — ты никто. Не подведи агентство. Или готов расторгнуть контракт? Ты знаешь, что это значит.       Скучный.       Это слово ранило глубже всего. Пустой. Никакой. Фальшивый айдол, нужный только ради внешности. Это слово ударило сильнее, чем его продажа. Настолько, что он едва помнил, как закончил сниматься в рекламе, мазками в памяти остался визажист и стилист, которые подготавливали его к вечеру. Только это слово было на уме. Он слушал их, не слыша, смотрел на своё отражение в зеркале — и не узнавал себя.       Линь Лин не знал, действительно ли менеджер думал, что так глубоко ранит его, но это открыло ему глаза. Когда фото публикации набирали больше просмотров, чем прослушивания песней, когда он случайно услышал, как кто-то назвал его «миловидным личиком, за которым ничего нет». В том времени это никогда не могло достигнуть его сердца, особенно, когда на сцену были стремлены счастливые лица фанатов.       Но имело ли это значение? Линь Лин посмотрел в зеркало на стене напротив. Внутри он чувствовал себя отвратительно, хуже, чем когда-либо ранее в своей жизни, но снаружи выглядел лучше, чем когда-либо в жизни. Его лицо украшал макияж, создающий эффект натуральности, бесчисленные увлажняющие крема и маски, тональный крем и другие ухищрения визажиста заставляли его кожу сиять, его волосы никогда раньше не были так хорошо уложены. Одежда на нем, несмотря на то, что выглядела просто — белая рубашка с цветочной вышивкой и шорты до колен, — принадлежала брендам, которые никогда не стали бы сотрудничать со звездами его уровня. Даже когда была выиграна музыкальная премия и он прошелся по красной дорожке, Линь Лин не выглядел так хорошо, как сейчас.       К чему его привела мечта? Он не достиг ничего талантом, песнями и не смог вдохновить других людей так же, как когда-то это произошло с ним. Было только лицо, на которое обратил внимание какой-то богатый избалованный ублюдок, привыкший получать все, что захочет, и сегодня ночью использует тело Линь Лина для собственного удовлетворения, а потом и не вспомнит об одной разрушенной жизни. Горечь рвоты подступила к горлу, когда он представил это сцену.       Если Линь Лин выдержит в этот раз, будет ли он единственным? Или агентство продолжит подкладывать его под «спонсоров». Линь Лин печально улыбнулся своему отражению, его глаза больше не сияли, как раньше.              Менеджер прав, если он разорвет контракт, то никогда не сможет выплатить неустойку: три года назад он совершенно не обращал внимание на односторонность контракта, слишком наивный. Но он не станет этого терпеть.       Линь Лин посмотрел на себя вновь. Он выглядел безупречно красивым, до обеда этого дня он был счастлив, так не лучше ли уйти до того, как его жизнь окончательно падет на дно. Подняться на крышу, вдохнуть холодный воздух ночи, последний раз посмотреть на город и шагнуть в пустоту. Было бы неплохо поужинать, съесть запрещенное жирное мясо и выпить пива, но даже без этого получилось бы неплохо. Мысль создать проблем агентству придавала дополнительной уверенности.       Он усмехнулся — в этот раз искренне. И он всё ещё мог выбирать. Хотя бы раз. Хотя бы конец.       Линь Лин уверено поднялся как раз в тот момент, когда двери лифта в квартире пискнули и начали открываться. Холодный пот, спазм в животе, ком в горле — тело придало его в самый важный момент. Из последних сил Линь Лин повернул голову в сторону худшего кошмара.       …       … Х.       … Герой Х.       … Там стоял Герой Х.       Вошёл он легко, почти беззвучно, скользя по светлой комнате. В строгом белом костюме, белые волосы аккуратно зачесаны назад, а на лице — фирменные оранжевые очки и улыбка, спокойная и безмятежная. Его походка была непринуждённой, почти ленивой, словно он приходил в привычное место, а не к незнакомцу, стоящему на грани отчаяния.       — Привет, — коротко кивнул он и плавно опустился на диван рядом. Линь Лин, словно забыв, как дышать, медленно сел рядом, не зная, куда деть руки и глаза.       — З-здравствуйте… — голос хриплый, срывающийся, но всё же сумел вырваться наружу. Его тело сжалось, плечи напряжены, ноги плотно сомкнуты, будто защищаясь. Он боялся смотреть прямо на Героя Х. В короткий миг брошенного им взгляда, Х казался спокойным, откинувшись на спинку дивана, с расставленными ногами, как будто то, что происходит — совершенно обыденно и нормально.       — Долго ждал? — хоть его и спросили, Линь Лин на самом деле не мог ясно вспомнить, сколько он был в это квартире: десять минут, час? — Не хочешь что-нибудь выпить?       Щелчок.       В руках Х появилось две банки газировки. Линь Лин кивнул и надеялся, что его руки дрожат не так заметно, когда брал напиток. Ледяная. Банка выглядела так, будто ее только достали из холодильника, испарина покрыла алюминий и неприятно мочила его ладони. Первая горячая соленая капля упала на банку, за ней последовала вторая и третья. Всхлипы.       — Что случилось?.. — голос Х потеплел, в нем заискрилась настоящая тревога и беспокойство. Если бы взгляд Линь Лина не был размыт слезами, он бы заметил, как подобрался герой и с волнением смотрел на него. К сожалению, Линь Лин не мог и слова вымолвить.       — Эй, — на плечи Линь Лина легли руки и с небольшой силой развернули его к герою. Х большими пальцами руки вытер слезы с чужого лица, но они никак не хотели останавливаться. — Тебя кто-то обидел? Расскажи, я помогу.       — Я… — наконец, с трудом выдавил Линь Лин, всхлипывая, — я не собираюсь спать с вами за деньги!       Х замер. Его лицо на миг исказилось смесью удивления и замешательства, глаза расширились, рот приоткрылся. Левая рука сжала плечо Линь Лина чуть сильнее, и это лишь раззадорило те чувства, что копились внутри.       — Я хотел стать айдолом, чтобы мир услышал мою музыку. Чтобы стать светом, как они были для меня в детстве. Я не шлюха! — всхлипывал Линь Лин, старая утереть слезы тыльной стороной ладони, и впервые поднял прямой взгляд на героя. — Знаю, вы — Герой Х, сильнейший из всех, вы можете заставить меня сделать это. Но знайте — это никогда не будет по моей воле.       — Стой, — тяжело вздохнул Х и убрал руки. Всё, что происходило, было слишком. — Извини, если мои действия дали тебе повод думать так, но я никогда не хотел встречаться с тобой по подобной причине.       — …Правда? — с недоверием и надеждой посмотрел на него Линь Лин, слезы которого постепенно перестали течь.       — Я надеялся, что моя репутация героя номер один даст мне больше доверия, — тихо усмехнулся Х, щёлкнув пальцами. В его руках появился диск, который Линь Лин сразу же узнал — его первый преддебютный альбом, выпущенный очень маленькой партией. — Я… хм, можно сказать, я твой фанат.       Герой Х — его фанат. Если до этого голову Линь Лина занимали навязчивые пугающие мысли, страх и неуверенность, то в этот момент, единственное, что выдавал его перегретый мозг, можно было бы представить, как жирное красное слово «ОШИБКА». Когда Х обеспокоенно щёлкнул пальцами перед его застывшим лицом, он пришел в себя.       — Вы, Герой Х, мой фанат?! — воскликнул он, не веря и в то же время боясь поверить в чудо. — Я — скучный, посредственный, а вы слушаете меня? Это не может быть правдой!       — Почему нет? Твой голос — прекрасен, музыка — искренняя, слова — цепляют. Ни один артист, ни один герой не трогал меня так, как ты. — он говорил это так спокойно и уверено, от чего Линь Лин слегка покраснел, не понимая, куда себя деть, то отводя глаза в сторону, то снова смотря на героя. — И насчёт этой встречи: я хотел устроить что-то вроде концерта или фан-ивента — но только для себя.       Х приподнял очки и потер переносицу, задумчиво нахмурившись.       — Когда я узнал, что твоё агентство предлагает услуги по встрече с айдолами, я сравнил это с героями, которых приглашают на вечеринки и детские праздники. Я думал, то, о чём ты говоришь — уже в прошлом.       Линь Лин неловко поерзал на своем месте. Он прекрасно понимал, что в это недоразумении нет его вины, возможно, даже нет вины менеджера, который находился в этой ядовитой среде во тьме закулисья намного дольше и видевшего слишком много, чтобы обманываться — скорее то, что происходит сейчас, можно называть исключением из правил. Чувства переплетались — стыд, страх, облегчение, и… неожиданная радость.       Радость? Линь Линь улыбнулся. Это действительно было так: кошмар продлился очень долгих, изматывающих несколько часов, но закончился, не успев начаться; укол разочарования в сердце по отношению к героям в первые минуты осознания появления Х в этом месте сменился новым, более сильным благоговением перед чистыми помыслами другого. Он не мог поверить, что Х — его фанат. Даже звучит нереально. Может, менеджер неправ?       — Эм… так вы хотите, чтобы я спел? — лицо Линь Лина вспыхнуло смущением, он опустил взгляд к полу. Теперь он сидел перед тем, кого миллионы людей считали богом, сошедшим на землю. В такие моменты простые смертные, как он, словно муравьи перед горой.       — Понимаю, если захочешь уйти — ничего не скажу, — кивнул Х.       — Нет! — всполошился Линь Лин и покраснел ещё сильнее. — В-с-смысле, я не против. На самом деле, после разрешения это недопонимания, это честь для меня.       Х внимательно осмотрел его и, что-то для себя решив, откинулся на спинку дивана, снова расслабляясь и прикрывая глаза.       — Хорошо.       — Кхм-кхм… Путь тернистый выбран нами~ — зазвучал его ровный и мелодичный голос. Линь Лин легко спрятал следы недавней истерики, а профессионализм подавил волнение и робость. Несмотря на то, что инструментального сопровождения не было, его чистое звучание и мягкость вызывали в душе умиротворение.       Уголки губ Х приподнялись. Это тот самый голос, который последние четыре года помогал преодолевать препятствия в жизни обычного гражданского, офисного работника, которому приходилось сталкиваться с жестокостью корпоративного мира, стремившегося переварить и выжить все соки из своих винтиков, а после выбросить, как отработанный материал. Но все было в порядке, когда он сутками сидел за проектами, пока в наушниках звучал голос Линь Лина. Легче посчитать, сколько часов он провел, не слушая его, чем наоборот. И теперь айдол сидит рядом и поет только ему.       — Вновь за улыбкой скрыта печаль~ — Линь Лина полностью унесло за собой пение, он расслабился, мягкий румянец на щеках, веселая улыбка и звезды в глазах. Х перестал дышать, смотря на него. Он бывал на концертах, даже в первом ряду, но быть на расстоянии вытянутой руки, слушать живое пение практически льющиеся ему в уши, было совершенно иным опытом. Он просто не мог отвести взгляд.       Линь Лин пел, словно находясь в трансе, не чувствуя, как его тело не справлялось с навалившейся от стресса нагрузкой. Примерно через час одиночного выступления он прикрыл глаза на пару секунд и больше не смог их открыть. Его тело завалилось в бок, а голова упала на чужие колени, но он уже не осознавал это. Ему снилось, будто кто-то очищает его лицо от неприятной липкости застывших слез теплым влажным платком и нежные руки, перебиравшие волосы. Какая приятная мечта.       Х не сдвинулся с места до рассвета.       — Попросить автограф можно будет в следующий раз?.. — прошептал он, наблюдая за спящим айдолом.