Бесконечно

Комната кажется ему крохотной. В прошлый свой визит, Эрен был уверен, что она больше. Волосы небрежно спадают на лицо, Йегер даже не заботится о том, чтоб лучше их собрать. Все равно, это больше не имело никакого смысла. На самом деле, многое не имело больше смысла. Почти все. Парень проходит на кухню, почти выученным наизусть движением включает плиту и ставит на неё чайник, задерживая пальцы на металлической крышке. Вернувшись в зал, он садится в кресло, наклонившись чуть вперёд, чтоб облокотиться о собственные бедра локтями. Усталость берёт вверх, а потому Эрен просто смотрит в одну точку: заснуть он не может, но может дать отдохнуть своему сознанию хоть немного. Скрип двери не сразу привлекает его внимание, а потому, знакомый женский голос, заставляет его вздрогнуть. — Эрен? Ты что тут делаешь? — она осматривается по сторонам, боязливо прижимая к себе бумажный пакет с купленной едой. Йегер молчит совсем немного, прежде чем поднимается со своего места и двигается к ней. Девушка поджимает губы, делая шаг назад, а следом ещё один, пока не опирается спиной о каменную, шершавую стену. — Тебя ищут… — тихо добавляет она, не сводя с него янтарных глаз. Она его боится и этот факт, раздражает так сильно, что Эрену приходится из-за всех сил подавить дикое желание схватить её за плечи и заставить смотреть ему в глаза. Адель никогда не была из ряда пугливых. Неужели она настолько считает его чудовищем, раз дергается, словно от огня? — Я знаю, — коротко отвечает Йегер, подходя ближе, но только для того, чтоб забрать из её рук пакет, а после занести на маленькую кухню. Это выглядит со стороны так, словно обыденность между ними. Он оглушительно громко молчит, а от каждого вдоха у неё кружится голова. — Как ты попал в мою квартиру? — голос Адель приобретает знакомые стальные нотки, от которых желудок скручивало. — Я вскипятил чайник, — вместо этого отвечает Эрен, готовя две кружки. — Ты все ещё любишь с ягодами, Ада? Парень заливает кипяток в посуду, чайные листья и ягоды всплывают, окрашивая воду в нежно-розовый цвет. — Две ложки сахара, не так ли? — тянется он к столовому прибору, как Адель оказывается рядом, хватая кружку и кидая её в стену. Звонкий удар, когда керамика разбивается на осколки, оседает в его ушах эхом. — Обои запачкала… — Что ты несешь, Йегер? — Адель поворачивает его к себе за грудки, а Эрен даже не сопротивляется, лишь смотрит в глубокие тёмные глаза напротив и то, как её медовые волосы красиво блестят в мерцании свечей. Он заслужил её гнев. Эрена пугает будущее, которое он знает наперед. Он отводит взгляд, задерживая его на куртке, повешенной на двери, с эмблемой военной полиции. Пальцы рук неосознанно сжимаются тут же в кулаки, а губы становятся тонкой линией. — Кто он? — Эрен не обвиняет, но Адель чувствует именно это. Она горько усмехается. — Хотя нет, не говори… Я не хочу знать. Адель всегда была для него особенным человеком. Черты лица её были слишком мягкими, а голос нежным, для той, кто обладала стальными нервами и столь тяжелым характером. Эрена тянуло к ней, не смотря на все стены, что он выстраивал вокруг себя, стараясь когда-то отдать себя только борьбе с титанами. В принципе, ничего не изменилось. Разве что стены стали выше, а сердце теперь оплетали стальные канаты. Однако, все же, Адель Шейд, пробиралась сквозь преграды так легко, словно они ничего не стоили, и, самое обидное, она даже не старалась. — Ты пропал на несколько месяцев, объявился в моем доме и думаешь, что можешь задавать вопросы? — девушка разжимает ткань на его груди. — Убирайся отсюда! Эрен опускает взгляд в пол, как провинившийся солдат перед своим капитаном. — Ты перевелась в военную полицию, наверное, там и встретила его… — говорит он, как факт. Адель не уверена, но отчего-то думает, что он знает это точно. — Я рад. — ложь, чтоб не чувствовать себя последним ублюдком. — Мне плевать. Адель трет свои виски, стараясь унять дрожь во всем теле. Её мучают болезненные и счастливые воспоминания, как когда-то Эрен мальчишкой забавно краснел, вручая цветы; как она бинтовала, прокушенные им же, его руки, после неудачных попыток принять облик титана; как под дождем, после неудачной миссии, он подарил ей свой первый поцелуй, лихорадочно после извиняясь. То был её Эрен. Сейчас перед ней незнакомец, с до боли родным лицом. Она терпела, когда он резко изменился, после боя за Сигансину, переставая улыбаться. Долго терпела. А потом он просто пропал… Сбежал на Марли, для какого-то своего дикого плана, в подробности которого она никогда не вдавалась. И больше терпеть не могла. Она написала письмо, со всего несколькими строчками, основной мыслью которых было: «мы расстаемся», и передала конверт Армину, знала ведь, что тот общается с Эреном почтой. Ну или чем-то таким. — Уходи. — повторяет Шейд, собираясь уже вытолкать парня за дверь своей квартиры, как его слова, раздаются громом посреди ясного неба, разбивая закаленное сердце. — Мне страшно… Эрен поднимает на неё глаза, а после падает на колени сломленным человеком, хватаясь за юбку длинными пальцами. Адель кажется, что весь воздух выбили из её легких с первым хриплым всхлипом. — Я бы хотел, чтоб все было другому… Я бы хотел… Чтоб ты осталась моей… — шепчет он, прижимаясь щекой к её животу. Она не отталкивает, но и не обнимает. — Прости меня. Пожалуйста, прости… И вот, перед ней вновь её милый Эрен, а не дешевая подделка. Эмоциональный, глупый, но все ещё любимый сердцу. — Эрен… — Шейд поднимает глаза к потолку, чтоб не расплакаться. Замечает паутинку в углу комнаты. Её тошнит. А после, осторожно, чтоб не напугать себя в первую очередь, запускает аккуратные пальцы в его волосы. Пучок его небрежный, с выбившимися из прически прядями. Слёзы текут по щекам, хоть она дала себе слово больше не плакать, после стольких ночей, когда рыдала в подушку из-за его ухода. — Прости меня… Прости… Если бы был другой выход… Если бы было только возможно… — продолжает он, прижимаясь ближе, пропитывая ткань слезами. Эрен хочет кричать. Громко кричать, надрывая горло. Почему именно он? Почему ему досталась эта участь? Он не хочет так. Он хочет приходить домой и видеть её, не знать ужасов войны и криков павших друзей. Он желает подставлять лицо поцелуям возлюбленной, называть её женой и создавать совместно будущее, которое не будет плавиться горячим воском. Адель наконец-то прижимает его ближе, распуская дурацкий пучок, перебирает пряди. — Всегда есть другой выход, Эрен… — она жмурится так сильно, что звездочки пляшут перед глазами. — Не в этот раз, Ада. — звучит как приговор, меч занесенный над шеей. Адель берет его за подбородок, заставляя смотреть на себя. Бирюзовые глаза, полные боли и пролитых слез, кажутся ещё более выразительными чем обычно. Эрен шумно сглатывает, поднимаясь с колен. Он прижимается лбом к её лбу и тяжело дышит. Адель берет его руку в свою, сжимая пальцы меж своих, а потом, встаёт на носочки и целует, чтоб не передумать. Йегеру нечем в этот момент дышать. Он разбивается на сотню осколков, которые потом не сможет собрать и, отвечает на поцелуй, вкладывая в него боль и любовь. Всю свою душу или то, что, по-крайней мере, от неё осталось. Её руки дрожат, когда она стягивает с него накидку, а пальцы болезненно сжимаются на плечах. Он больше не плачет. Скользит поцелуями по её соленой от слез щеке, доходя до шеи. Эрен теперь не мальчик и целовать любимую женщину хочет по-взрослому. Его руки сжимают талию жадно, когда он меняет их местами, впечатывая поясницей об стол. Они делают друг другу больно, потому что иначе не умеют. Шейд садится на стол, помогая ему разместиться между стройных бедер. Он рвет на ней рубашку, оставляя влажные поцелуи на молочной коже, а после кусает. Кусает до навязчивого металического привкуса, оставляя багровые следы и, сразу же, слизывает проступившуюся кровь языком. Эрен хочет оставить на ней как можно больше своих следов, чтоб они ещё долго были на Адель, напоминая ей о нём. — Я люблю тебя… — хриплый шепот в грудь, когда он неумело берет в рот один из сосков, а руками гладит бедра под юбкой. Она не отвечает. Гордость не позволит ей ответить. Тело девушки напрягается, как натянутая струна. Она втягивает живот и роняет первый стон, когда Эрен кусает её за сосок, которому щедро уделил внимание губами. Недолго думая, он берет в рот второй сосок, лижет его, теребит языком. — Стой… И Эрен замирает, как статуя. Боится, что она сейчас передумает и оттолкнет от себя. — Я хочу видеть тебя, — облегчение наступает после этих слов моментально и он осторожно отстраняется. Адель поддевает рубашку, стягивая её через голову, а он поддается, выгибаясь на встречу. Тонкие пальцы очерчивают точенную мужскую грудь, пресс и каждый виднеющейся кубик. Она останавливает руку только у самых штанов, где отчетливо выступает возбуждение. Шейд знает, что она давно мокрая. Живот скручивает, а щеки с бледной кожей бесстыдно горят. Эрен шумно дышит, прижимаясь к голой груди своей, и вновь целует. Целоваться приятнее в разы, когда ничего не мешает. Он чувствует её твердые соски, оставляющие следы его собственной слюны на торсе. На этот раз поцелуй нежный, чувственный. Их языки сплетаются, а непристойные звуки разлетаются на маленькой кухне. Адель сталкивает со стола вторую кружку и та с грохотом разбивается. Йегер же, кладёт её на дубовую поверхность, раздвигая ноги в чулках шире. Он целует внутреннюю сторону бедра, кусает опять и знает, что будет это делать ещё ни раз. Белье оказывается стянутым и выброшенным уже в следующее мгновение. — Эрен! — вскрикивает она, когда его губы накрывают её самое интимное место. Эрен глупо улыбается, довольный вызванной реакцией и, мычит, когда пальцы девушки путаются в его длинных волосах, сжимая их у корней. Он проводит вдоль капающей щели, раздвигает пальцами половые губы, чтоб было легче обхватить клитор, заставляя её дрожать всем телом. «Эрен-Эрен-Эрен», спадает с её губ неконтролируемым потоком, сладкой песней для его ушей. Теребя языком чувствительную бусинку, Йегер скользит пальцами в горячее лоно, ощущая, как стенки восхитительно туго сжимаются вокруг его пальцев. — Я люблю тебя, — вновь шепчет Эрен и голос его приглушается о её плоть. Он чувствует собственную дрожь, тугой узел под пупком, свидетельствующий о его собственном диком желании. В последний раз согнув пальцы, он вытаскивает их, от чего девушка разочаровано стонет, царапая его плечи. Стянув с себя штаны, он тянет её вниз, на её неустойчивые и ватные ноги, разворачивает спиной к себе. Адель грязно ругается, когда Эрен прижимается головкой члена к трепещущему входу и скользит внутрь одним слитным движением. Дерево неприятно впивается ей в бедра, от чего она упирается руками в края стола и сжимает их до тех пор, пока костяшки пальцев не хрустят от приложенной силы. — Больно? — обеспокоено спрашивает Эрен, но она качает головой, подставляя ему свою шею. Ему не нужно повторять дважды, поэтому Йегер тут же кусает манящую шею, начиная плавно двигаться. Он скользит грубыми ладонями по влажному от пота телу, сжимая талию, а после и грудь. Их вес так прекрасно ощущается в его руках. — Не останавливайся… — вкрадчивый шепот Адель пробирает до самых костей. Это не просто секс. Это крик отчаяния в пустоту. Прикосновений много. Они обрушиваются мощным водопадом ежесекундно, но все же их мало до боли. Теснота и жар гостеприимно принимают его, принося долгожданное облегчение. Эрен уже нетерпеливо толкается, а Адель громко стонет: ее не волнуют соседи и люди, что наверняка слышат их из-за открытых окон. И если ей хочется поставить всех вокруг в известность о том, кому она по-настоящему принадлежит сердцем, Эрен не собирается ей мешать. Он бы хотел продлить этот момент, насладиться им сполна, но трепещущее нутро Шейд и ее громкие стоны, не оставляют и малейшего шанса, доводя его до исступления. Йегер собирается отстраниться, как она сжимает его руки на своей талии, не позволяя этого сделать. Ногти впиваются в плоть, оставляя красные следы полумесяцев от острых ноготков. — Не смей. — властно звучит. — Я хочу, чтоб ты кончил в меня. — сбивчивый голос заставляет тугой узел удовольствия разорваться. Эрен толкается немного быстрее, а потом со стоном изливается в податливое тело, роняя голову на её дрожащие плечи. Адель следует прямо за ним, едва удерживая себя на собственных руках. — Я ненавижу, что ты с ним… — Йегер знает, что звучит жалко. Он хочет, чтоб она была счастлива, но и в тоже время, понимает, что он эгоистичен, мерзок и жаден, когда дело касается Адель Шейд. Он позволяет себе ещё пару мгновений насладиться теплом, окутывающим его. Член уже стал мягким, поэтому Эрен шумно выдыхает, аккуратно выскальзывая из неё. — Я рассталась с ним ещё три дня назад… — зачем-то говорит Адель. Она не добавляет: «когда узнала, что тебя вернули домой». Эрен чувствует, как сердце болезненно сжимается в груди, а тепло разливается меж ребер. Он оставляет поцелуй меж ее лопаток, оседая на пол, а потом тянет её за собой, обнимая как самую хрупкую и бесценную драгоценность. Девушка утыкается ему в шею. — Я пришел попрощаться, Ада. Ни мог не сделать этого, — прижимается щекой к её макушке. — Прошу, не задавай вопросов. Ты все поймешь, обещаю… Не сейчас, но очень скоро. — Эрен прикрывает глаза. — Просто знай, что я бесконечно тебя люблю. Адель сжимает его талию, однако, опять не отвечает. Легкая улыбка трогает его губы, когда в голове мелькает мысль. У них нет завтра, но есть сейчас. Йегер наклоняется, вновь целуя ее в губы. Он испробует Адель за ночь всю, чтоб запомнить навеки. *** Шейд не сразу нашла в себе силы прийти сюда. Пыталась, но не могла. Каждый раз, когда подходила, ноги становились ватными, а истерика накрывала её с головой. Дерево широко раскинуло свои многовековые ветви, создавая прохладную, спасительную тень. Она медленно подходит к самому стволу, опуская взгляд на холодный гранит, на котором выгравировано имя. Эрен Йегер. Адель чувствует, как из легких пропадает воздух и голова начинает кружиться. Прошло пять месяцев, но эта рана не заживет никогда – она это знает. Ледяные пальцы касаются надгробной плиты, когда она оседает на пол, прижимаясь губами к бездушному камню. Слезы обжигают, а сердце в груди безмерно щемит. — Я тоже тебя бесконечно люблю, Эрен… — шепчет она едва слышимо. Мертвецам не нужны слова. — Мы… Мы тебя бесконечно любим. Адель сглатывает слезный ком, положив ладонь на изгиб своего выпуклого живота. Теплый порыв ветра заставляет ее вздрогнуть и, ей на мгновение чудится, что это Эрен ласкает её бархатом тепла. Шейд хочет, чтоб это был мальчик. Чудесный мальчик, с глубокими бирюзовыми глазами, широкой улыбкой и темными волосами. Она обязательно назовет его Эреном и расскажет ему историю о мужчине, что спас их всех, отдав за это свое сердце. А пока, она просто посидит здесь, вспоминая любимого человека, ушедшего слишком рано и, голос который стал эхом в её голове: «бесконечно люблю».