Белый лист

*Ручев, Руч–это фамилия, изначально берущая свои истоки среди народа Коми. В переводе означает “лиса”. Воркута находится в республике Коми. “Ребенок -это чистый лист бумаги, который можно превратить во что угодно.” Во времена советского союза это место было полно жизни. Люди из южных уголков России съезжались в этот город ради более высокой зарплаты, надеясь на новые возможности. Конечно, работа на угольном предприятии в Воркуте́-далеко не простое дело, но люди были готовы рискнуть своим здоровьем ради лишней пачки денег. Только вот сейчас, когда уже прошло более тридцати лет с даты распада СССР, город заметно опустел. С каждым годом в поселении становилось всё меньше и меньше народу, ведь уже не имело смысла продолжать жизнь в неком захолустье за полярным кругом, если не было никаких плюсов в виде работы ли хороших условий для жизни. Холод, высокие цены на базовые продукты и зарплата размером в сорок тысяч в месяц далеко не располагали к себе. Все, кто имел возможность уехать,-уезжали при первой же возможности. Уезжали в разные места: кто-то двигался южнее в более крупные города, а если и средства имелись, то даже в саму столицу Москву. Лишь те, кому повезло меньше, были вынуждены остаться в Воркуте с неизменной мечтой выбраться. Точно также, как и семья нашего героя. Если бы вы хоть раз побывали в Воркуте, вашему взору бы представился аутентичный пейзаж крайнего севера. С наступлением вечера, теплые лучи рассвета неизбежно растворялись в пелене серых облаков и колеях черного угольного дыма воркутинских шахт. Уголь был везде: в небе и на земле, даже снег здесь выпадает серый. Город производит стойкое впечатление места, застывшего во времени, оно изобилует сталинскими постройками. Их стены изрезаны трещинами, местами краска отвалилась, обнажив кирпичную плоть старых фасадов. Они – последние свидетели светлых времен моногорода, многообещающего прошлого, давно ставшего удручающим настоящим. Даже в центре города проносящиеся мимо авто можно пересчитать практически по пальцам. Всего 30 лет назад жизнь здесь била ключом. В одно мгновение угольная столица СССР превратилась в самый быстро вымирающий город современной России. В надгробную плиту советской добывающей промышленности. Когда-то Воркута была крупнейшим центром углепрома СССР. В годы Великой отечественной войны, когда Донбасские месторождения оказались под гитлеровской пятой, воркутинский уголь стал спасительным для Москвы и на Петербурга, на тот момент носящий имя Ленинграда. Город на склонах Полярного Урала долгие годы был визитной карточкой Республики Коми. Однако сейчас, природа стремительно возвращает свои владения – центральный сквер, как и все вокруг, поросло кустарником и причудливыми деревьями. Их корни врастали в бетон и дробили его изнутри. Кругом скованные льдом серые многоэтажки, из окон которых за тобой наблюдают тени пустых квартир. А в центре возвышается монументальный Дом культуры, в стенах которого больше никогда не заиграет музыка, не прозвучат голоса восторженной публики… В былые времена, Борис Ручев (отец Ивана) был директором на главном добывающем предприятии в то время так называемой “Угольной столицы”. Ему было всего лишь двадцать лет, а его капиталу уже могли позавидовать шестидесятилетие старики. К сожалению, счастье продлилось лишь год. После распада Советского союза компания обанкротилось, что привело к закрытию завода. Все сотрудники были распущены по домам с ничем кроме пустых пожеланий найти работу где-нибудь ещё. Борис же был опустошен. Он всю свою жизнь потратил на то, чтобы пробиться на вершину иерархии, но в тот момент, как он, казалось бы, получил все, все его надежды были обломлены владельцами предприятия. Даже его жена--миловидная китаянка Лиан была не в силах поднять его настроение. Работа во главе руководства была не только смыслом его жизни, но и самым доступным способом иметь стабильный заработок на протяжении многих лет. К тому же, тяжело начать что-то новое, когда ты всю жизнь потратил на одно дело. Ты либо шахтер, либо голоден. После кризиса девяностых годов из тринадцати угольных шахт осталось работать лишь четыре. Большинство жителей было обречено на безработицу и бедность, если они не имели возможности уехать. Прошло 15 лет с того момента, как у Бориса не стало работы. Все накопления уже давно были исчерпаны, и единственным утешением мужчины были бутылки крепкого алкоголя, на которые он тратил все те жалкие гроши, которые он мог найти, и вымещение гнева на своей супруге. Большая часть их имущества была давно продана или променяна либо на еду, либо на что-то, что приносило больше мнимого счастья и спокойствия. Лиан вечер была объектом рукоприкладства. Ведь помимо нее под рукой никого рядом не было. На самом деле, Борис даже не знал любил ли он ее изначально по настоящему. Свадьба была сыгранна ради оправдания ожиданий своих родителей, потому что так живут все, значит, и он должен был. Они же так хотели, чтобы у их сына была семья, дети, счастливая жизнь…Даже не зная того, что он, возможно, сам того не желал. Это же и не важно, разве нет? Многие так живут, почему не мог и он? "Бесчувственная скотина"--всегда говорили они. Борис никогда не реагировал так, как реагировали обычные дети. У него были чувства, правда. Просто другие. Не такие яркие, не такие насыщенные. Он многого не мог понять, но каждый раз старался сделать вид, что понимает каждый затрудненный вздох плачущего дитя, каждую лёгкую улыбку на губах возлюбленного. Что Борис понимал точно была собственность. Если он кого-то любил, то тот человек принадлежал ему и только ему. Новость о беременности своей жены повергла его в искреннее... Раздражение? —Блять, да ты с ума сошла? *Голос Бориса был неразборчив из-за его уже затуманенного сознания после двух бутылок дешёвой, некачественной водки. Он встал из-за кухонного стола их однокомнатной квартиры в панельном здании, которое так и грозилось пойти под снос, слегка пошатываясь. Ножки стула зловеще чиркнули по кафельному полу кухни.* —Убери его нахуй, ты…*Не успев договорить, он упал на пол плашмя, не способный совладать со своим собственным непослушным телом. Лиан быстро выбежала из кухни, потрескавшаяся плитка царапала её босые ступни. Им уже давно стоило сделать ремонт, но им никогда не удавалось собрать достаточно денег. Они всегда тратили сразу все то, что им удавалось получить. Некогда жена директора, жившая в достатке, гордость, а теперь всего лишь жертва очередного пьяницы и разочарования. Такого же, как и многие другие.* На свою зарплату продавщицы, Лиан смогла вырастить сына. Иван, назвала его женщина. Иван Ручев. Считается, что имя Иван происходит от древнеиудейского Иоанн, в переводе означающее “Помилованный Богом”. Выбрав это имя, она надеялась уберечь мальчика от суровых реалий жизни. Ведь Бог защитил бы невинное дитя, разве нет? Она работала до последнего, несмотря на поздний месяц беременности. Она хотела лучшей жизни для ее сына, чтобы он не повторил ее путь. Хотела того, чего хочет каждая мать. Счастья для своей кровинушки. На очередной смене в продуктовом, она потеряла сознание от боли, но к счастью, добрые люди не постеснялись вызвать для неё скорую. После мучительно долгого процесса родов, 13 Января 2006 года Иван появился на свет. Иван для Лиан был словно лучик света в непроглядной тьме. Она следила за ним, как за самым дорогим бриллиантом, как за самым ценным сокровищем. Все свое время она тратила на сына, все свои скудные деньги и силы. Самое главное для Лиан было то, чтобы Иван имел хорошее будущее. Её мужу Борису это не пришлось по вкусу, ведь он хотел все её внимание только для себя самого. Он не был доволен тем малым, что оставалось на него. Пытаясь забыться, проведя ближайшие пять лет в обнимку с бутылкой алкоголя, одним вечером он не выдержал и зашел слишком далеко. Вместо обычных синяков, которые он оставлял на теле Лиан, он забрал ее жизнь. Точнее, он пытался избавиться от Ивана, но мать прикрыла тело худенького, беззащитного пятилетнего ребенка своим, бормоча молитвы под нос. Слезы струились по ее щекам, пока она готовилась встретить свою неизбежную судьбу. Прямиком на глазах у маленького Ивана голова его матери была разбита тяжелой сковородой с дном, покрытым вековой гарью, которую никто так и не смог отчистить. Толстое чугунное днище врезалась в череп бедной женщины, нанося непоправимые увечья. Внушительная сила расколола череп, искривляя некогда симпатичный овал лица. Обломки костей с неровными, острыми краями раскрывали взору мозговую ткань, уже загрязнённую кусками гари со сковородки. Густая кровь стекала из внушительной вмятины, где некогда располагался статный нос. *Глаза маленького мальчика округлились, бегая межу окровавленным, безжизненным и напрочь изуродованным ликом своей матери и между перекошенным яростью лицом отца, который уже тянулся за сковородкой, желая закончить начатое.* Слезы текли по лицу Ивана от беспомощности и страха, пока он неистово звал свою маму. Не получив ответа, он закричала ещё громче, все ещё не понимая, что происходит. Благо отец был пьян и не был достаточно быстр и ловок, чтобы навредить мальчугану. Ивану повезло хотя бы в чём-то. Соседи откликнулись на его истошные крики, сотрясающие стены здания. Иван пятился назад, его неокрепший мозг уже боролся за жизнь маленького человечка, пока соседи выламывали дверь квартиры. Звуки сирен вдали, незнакомые руки хватающие, уносящиеся его подальше…Всё размыто, только в голове на повторе звучит удар сковородки и видна искаженная, окровавленная голова матери. *Мама…* Такая пустота внутри, которую невозможно ничем заполнить или описать словами. Такая, как когда теряешь самое главное в жизни. Тяжесть в груди, мысли сбивчивые, руки трясутся. Хочется, чтобы все произошедшее было лишь одним кошмарным сном. Но время не повернуть вспять, умерших не вернуть к жизни, как бы этого не хотелось. Нет сил ни на что, хочется исчезнуть навсегда, будто тебя и не существовало вовсе. Уже будучи в больнице Ваня слегка пришел в себя. Неужели он потерял сознание? —Иван, Иван, Ваня, Ванечка! *окликнул его несколько раз чей-то голос.* Открыв глаза, Ваня увидел коренастого полицейского с проницательными глазами, которому срочно нужно было узнать о ситуации больше, чтобы написать об этом случае подробно в отчёте. Вне контроля мальчика слезы начинают течь по его побелевшим щекам. На простой вопрос полицейского об инциденте, Иван замотал головой, старая отогнать ужасающие воспоминания. Снова в его голове проносится сцена с его мертвой матерью, её блондинистые волосы залиты алой кровью, стекающей на кафельный пол. —Нет, нет, он…*промямлил ребенок, пряча свои темно-карие глаза за костлявыми ладошками. Жалкая попытка защитить себя от реальности.* Полицейский лишь покачал головой, решая не донимать и так потрясённого ребенка. Не добившись от него никакой информации, полицейский поспешил удалиться из больничной палаты, извиняясь за беспокойство перед врачами. После ночи в вытрезвителе и последующего удачного допроса отца, он был отправлен в лечебницу для душевно-больных на неопределенный срок. Врачами был вынесен вердикт, что этот человек не является психически здоровым и не может нести полную ответственность за свои действия или тем более продолжать жизнь в приличном обществе. Через пару недель, соседи, спасшие Ивана, приняли решение определить его в детский дом при христианской церкви. —Вера в Бога должна помочь ему справиться с настолько тяжелыми воспоминаниями. —задумчиво сказала сорокалетняя Мария Потаповна, соседка справа. Она и её муж, Сэвтя, были первыми, кто побежал на помощь пострадавшим. Возможно, если бы не они, то Ваня был бы сейчас мертв. Хотя, кто бы спохватился о никому неизвестном ребенке? Хотя, он же “Помилованный Богом”. Он был *обязан* выжить. Дни в детском доме медленно протекали за изучением грамоты и писаний Ветхого Завета. Несмотря на свой юный возраст, наш герой уже был уверен, что разочаровался в Боге. Однако на подсознательном уровне, где-то на подкорке мозга что-то да отложилось. “И так во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки.” По началу, воспитатели пытались его переубедить, перечитывая Библию по несколько раз на дню. —Тогда почему Бог не вернул мою мамочку? Разве она не заслуживала жизни? *взволнованно спросил Ваня в очередной раз, слезы наворачивались на его наивных, погрязших в печали глазах.* Воспитательница снова попыталась придумать какое-то жалкое оправдание. —Значит, что это твоя судьба. Это некий жизненный урок, который поможет тебе в будущем. *спокойно ответила девушка, гладя его по волосам, в надежде успокоить.* Никакие убеждения, никакие аргументы, приведенные мальчику, не смогли изменить его мнения. Уроки православной культуры лишь поселили в нем надежду, что в раю он сможет вновь встретиться со своей мамой. Даже такая, казалось бы, несерьезная мысль грела его одинокими вечерами. Анна, так звали девушку-воспитательницу, старалась принять факт того, что Ваня не верил в возможности Бога и относилась к нему с пониманием. Однако, не все воспитатели в приюте обладали тем же уровнем состраданиея. Душераздирающие крики боли эхом отдавались в просторной комнате с большими витражными окнами, за ними неизменно следовал свист грубого хлыста. —ЕРЕТИК! ОСКВЕРНЕННЫЙ! *прозвучал гул голоса Кристины, старшей служительницы. Она проработала в этом детском доме более сорока лет и имела определенный авторитет. Никто не смел ей перечить, как бы жестоки ни были её действия. Она старше, он знает, что правильно, а что нет, так считали они.* —Ты прям как свой отец. Посмотри на свои глаза. Они выглядели также, как когда его увезли. —Нет, нет, хватит! *сбивчиво прошептал Иван, его слова прерваны очередным взмахом хлыста. Его мозг уже не слышал слов смотрительницы из-за адской боли.* Кровь струилась по его хлипким конечностям, стекая на холодный мраморный пол. Он был один посреди просторной залы с чистыми мраморными полами и сводчатыми окнами, а хлыст был его компаньоном. С каждым его взмахом лицо Кристины становилось все более и более размытым, некогда четкие линии её носа сливались в одно неразборчивое месиво. Сколько часов прошло? Он не знал. Он не думал. Он не был реальным. Ничего не существовало кроме боли. Стоны, полные страданий и отчаяния стихали лишь к вечеру. Жгучие раны, оставленные хлыстом беспокоили мальчика по ночам, не давая ему спать. Рваные раны неправильной формы с неровными краями ещё долго кровоточили, но никто не думал о том, чтобы из обрабатывать. В некоторые даже попадала инфекция, вызывая сгустки зеленоватого гноя под поврежденной кожей. Он задавался вопросом, разве действия старшей служительницы не противоречат законам Библии? Это не имело значения... Так проходили дни, недели, месяцы. Единственное, чего Кристина не понимала, это то, что насилием не заставить человека поверить так, как хотелось бы ей. Это никогда не будет истинной верой, а всего лишь жалким её подобием. Не желая больше терпеть побои в возрасте семи лет Иван сбежал из приюта, попрощавшись только с Анной, единственной, кто понимала его и заботилась. Бедняжка Иван не подумал о том, что без крова над головой и пищи придется тяжко. Он наивно полагал, что приют был величайшим злом. Как же он ошибался. Ему слишком рано пришлось узнать, что его жизнь-это не подарок, а проклятье. Вынужденный скитаться по холодным улицам полузаброшенного города, он кормился из мусорок, как один из самых жалких бродяг. Это не было похоже на теплую, питательную еду из детского дома. Вонючие, отвратительные куски, которые ему удавалось найти, теперь были его обедом. Прожив пару недель на улице он осознал, что и за объедки приходится платить… -Свали. Это мое место.*Прошипел сквозь зубы пацан лет двенадцати на вид, грубо отталкивая Ивана от куска булки.* Такой молодой, а уже бездомный. Поразительно, как жизнь распоряжается с некоторыми людьми, которых общество больше никогда не примет. Ведь люди так легко избавляются от всего ненужного и грязного. Ваня был слишком слаб, чтобы дать отпор. У него еле были силы, даже чтобы подняться на ноги. Он постыдно отполз, выглядя словно кусок разлагающегося мяса, и собирался убраться с глаз долой, пока не почувствовал ногу на своем хребте. Его глаза зарегистрировали размытый силуэт нападающего, но через пару секунд в его глазах потемнело. Режущая боль прошла через все его тело после того, как его маленькое тельце с глухим стуком ударилось о стену. Он уже чувствовал как что-то теплое текло по его затылку, лёгкий металлический запах обволакивал его ноздри. Он был лишь помехой для других, очередным лишним ртом, который угрожал их пропитанию. *Он ничего не стоил. Мир был полон таких существ—грязных, недостойных. В нынешних реалиях, кусок хлеба был ценнее, чем он сам.* Иван мог бы умереть здесь, если бы не его невероятная тяга к жизни. Это было чудом, что он не умер от потери крови в той подворотне. Неизвестно сколько времени прошло с момента нападения, но он наконец-таки очнулся. Голова гудела, раскалываясь, как будто по ней шмальнули кирпичом ни один раз, холод пробирал до мозга костей. Боль пронизывала каждый участок его тела, но каким-то образом он был жив и продолжал ползти к своему спасению. Старый асфальт царапал его нежные пальцы и колени, сырость и зловония мусора стали его лучшими духами. Кое-как Ваня пережил долгую зиму, чуть не умирая от болезни. Он прятался по подъездам откуда его непременно выгоняли, словно грязную дворнягу, он воровал еду из местных магазинов...что угодно, лишь бы выжить. Однажды, когда голод был совсем невыносим, он задушил умирающего бездомного лишь бы поесть. Сладковатый аромат запретного мяса преследовал его до конца холодных месяцев. Он его даже не готовил, ведь у него не было ни спичек ни зажигалки. Просто вгрызался своими ещё молочными зубами в сырую плоть, кровь покрывала его маленькие ручки и лицо и в итоге так и засыхала, потому что вода была редкостью. Почти восемь месяцев холода и неопытность делают своё дело. Скрючившись в углу на картонке он был еле живой. Наверняка подхватил какое-то заболевание от зловредного трупа или сурового мяса, что теперь был обресень на медленную и мучительную смерть. Однако, его уставшие глаза заприметили незнакомый силуэт. Высокий, статный мужчина с темно-русыми волосами и резкими чертами лица. Из-за собственной беспомощности и отчаяния, Иван из последних сил пополз навстречу, как какое-то жалкое животное. —Пожалуйста, пожалуйста…! *хрипло закричал он, прерываясь на кашель, который ощущался так, словно его легкие так и норовили вылететь на грязную землю через его горло* —Я сделаю для вас что угодно, пожалуйста, умоляю…*Сделал пару вдохов, отдающихся болью в его легких* Он выглядел ужасно. Весь покрытый высохшей кровью и купающейся в зловониях отбросов. У него не было сил. Если этот человек уйдет, то у него нет шансов на выживание. —Пожалуйста, заберите меня, пожалуйста…Что угодно для вас, что угодно..! *Темные, почти черные глаза Ивана смотрели на мужчину перед ним с мольбой о помощи, но огонь в них оставался неизменным. Его черные, как смоль, растрепанные патлы свисали на его лоб.* *Неизвестный мужчина усмехнулся. Какое же это существо отвратительное, это уже еле-еле можно принять за человека,—подумал он. Мерзко. Одна кожа да кости и этот странный запах: смесь тухлятины и чего-то незнакомого...* —Что угодно, говоришь? *уточнил он, его губы растягивались в хищную улыбку, высмеивающую восьмилетнего мальчика* —Клянусь жизнью, что угодно, что угодно просите…Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста..! *Иван продолжил умолять, его дыхание прерывистое, глаза полны страха и надежды* Интересно будет поиграть с этой забавной зверушкой, подумал мужчина. Может, он даже будет нам полезен…Он же почти не человек, с ним можно сделать что угодно без единого последствия... Все, что видел мужчина в глазах мальца, все еще не утративших своей невинности, был потенциал. Потенциал превратить Ивана в нечто большее, чем простой бездомный, обреченный на смерть. Шучу, это просто было забавно представлять, как надежда мальчика будет растоптана в пыль. Уморительно... *Схватив Ивана за шиворот одной рукой, незнакомец понес его с собой* —Ты такой худой, как ты вообще ещё жив? *Вопрос был задан не из-за жалости, а из простого любопытства. Какое ему дело до бездомного, да ещё и больного.* *Иван ничего не ответил, слова застряли тугим комом в его горле.* На черной БМВ они прибывают в здание с множеством просторных комнат. По прибытию, Ваню без лишних прелюдий кидают в одну из подвальных комнат особняка вдали от города, единственный источник света в которой-это маленькая лампочка под потолком, свет который был неравномерным. На улице стояла суровая зима, холод неотапливаемой комнаты пробирал его насквозь. Ивана грела лишь надежда, что с этого момента его жизнь станет проще. Комната была похожа на тюремную камеру из старого кирпича, покрытого влажным мхом, которая заполнена стойким запахом пота, крови и металла. За дверью слышны обрывки разговора. —Да это идеальный кандидат, это как белый лист! *Белый лист? Пронеслось в мыслях у Ивана. Это о ком? О мне?* —Ты чё, ты видел какой он? Да он сдохнет завтра. *Иван нервно облизнул свои губы, вслушиваясь в разговор* —Какая разница, попытка не пытка! Босс же говорил, что ему нужен хороший киллер…*На этих словах сердце Ивана замерло. Что? Киллер? Он? Да не может быть, он бы никогда в жизни…Это идет против законов Бога...* Иван даже и не знает на что он подписался, сказав, что готов на что угодно. Прямиком со следующего дня начинается его жизнь под крышей этих неизвестных, загадочных личностей, которая таит в себе множество неприятных для него сюрпризов. Первое время было самым тяжелым. Им не нужен был жалкий, больной мальчик, им нужна была бесчувственная машина, которая будет повиноваться каждому из их приказов. Они вгоняли ему иглы под ногти, что заставляло его тело трястись из-за невозможности избежать боли, глаза закатывались и слезы струились по юным щекам. Зона под ногтями содержит множество нервных окончаний, поэтому острую, пронзающую боль было почти нереально стерпеть. За слезы тоже было свое наказание. Ведь это отвратительно, когда люди плачут. Это слабость. За каждую слезу ржавыми пассатижами вырывали по ногтю. Медленно проворачивая ноготь против часовой оси, чтобы рана была больше и причиняла дискомфорт дольше. Когда ногтей на руках не оставалось, приступали к ногам. Истошные крики пронизывали стены подвальных помещений, за ними всегда следовал сет ругательств. —СУКА, ЗАВАЛИ ЕБАЛО! *кричал мужчина, держа нож у горла мальца.* Мальчик больше не имел права испытывать страх, это же слабость, присущая таким низким созданиям, как люди* Иван был в ужасе, весь трясся от беспомощности и от неизбежности смерти. Холодный метал лезвия касался его мягкой кожи, покрытой грязью, угрожая перерезать его трахею одним ловким движением. От давления ножа на его шее уже был неглубокий порез. Кровоточащие пальцы Ивана вгрызались в каменный пол его комнаты, оставляя кровавые разводы, холодный пот водопадом стекал по его спине. Он как мог сдерживал судороги, ведь он боялся, что любое лишнее движение приведет к его кончине. Как бы ему не хотелось закричать от боли, он молчал, ведь своя жизнь была ему дорога́. По обоим сторонам его рук красовались глубокие раны. Большие мозолистые руки грубо схватили за края кожу, и начали беспощадно сдирать ее с мышечных волокон… Каждый новый день приносил очередную порцию мучений. С его чувствительных частей тела срезали кожу, пальцы были сломаны и в целях профилактики и за любой проступок с его стороны. Регулярно Иван находился в страхе за свою жизнь. Его руки и ноги связывали проволокой, которая оставляла глубокие красные борозды на его конечностях. Его заставляли съесть плоть человека, пока тот еще был жив. Чтобы Иван слышал их крики. Чувствовал тремор в их конечностях. Видел животный страх в их глазах. А потом он должен был смотреть, как тот труп медленно гниёт и разлагается. Как черви пожирают гнилую плоть некогда живого человека. Чтобы он знал, что это была его вина. Это *из-за него он умер*. *Он* не смог его спасти. *Это все ты виноват.* *Ты теперь низачто не попадешь в рай, никогда не увидишь свою маму еще раз.* *Ты не достоин.* Не достоин существования. На следующий день, Ивана запустили в просторную круглую комнату. Напротив него такой же ребенок, как и он сам. Не в меньшей степени испуганный и голодный. –Дерись. *прозвучал низкий грубый голос* Пока Иван замешкался, засомневался, хлыст врезался в его нежную кожу, ударная волна отправила его прямиком на грязный пол ямы. –Дерись, или вы умрете оба. *повторил мужчина* Итак, мальчик сражался. Поначалу его попытки были неуклюжими и неуверенными. Слабые удары, которые не попадали в цель. Но боль стала его верным учителем, с прошествием времени от его рук погибли сначала такие же дети, брошенные и забытые обществом, подобранные мафией, а затем и более взрослые соперники. Каждый день перед очередной битвой пустые, темно-карие глаза Ивана изъедали оппонента изнутри. Через пару месяцев адских пыток, после медленного срезания скальпа, после вырывания волос и несчетного количества глубоких, рваных ран, сделанных вилкой на его запястьях, лодыжках, шее и груди, пришло начало чего-то нового. Тренировка. Им нужен был боец. Лучший боец. Идеальное, смертоносное оружие. Пытки не прекратились, к ним только добавились часы тяжелых, изнуряющих занятий и огромные порции пищи. С самого утра *они* учили его борьбе, использованию различных оружий для одной единственной цели. Он должен быть способен убить человека за считанные секунды. Без единой ошибки. Иван не имел доступа к времени, что сводило его с ума. Ночь и день слились воедино. Его жизнь превратилось в одну бесконечную тренировку, украшенную жесточайшими пытками. Однако, плюсы были, он получал достаточное количество еды. Это было лучше, чем те крохи, которыми ему приходилось довольствоваться во время жизни на улице. Даже через чур много еды…Но он знал, что лучше доесть все до последней крошки. Он не хотел разгневать своих хозяев. Сколько бы еды ему не наложили, даже если он хотел блевать от такого солидного количества пищи, он обязан был оставить тарелку чистой, словно вымытой до блеска. Иначе они бы опять разодрали ему спину вилкой, заставляя его тело биться в конвульсиях, опять вырвали бы ногти, опять бы угрожали убить… Так Иван провел три года. Со временем, пытки стали терпимее. Может, болевой порог стал выше? Или это просто дело привычки…Ему уже целых одиннадцать лет, но ни его лицо ни тело не выглядят на свой возраст. Множество шрамов и утомленность в его карих глазах, не присущая его годам, поврежденные ногти, но гибкие, ловкие конечности. Нечеловеческая ловкость, указывающая на неисчислимые часы, проведенные вместе с загадочным незнакомцем за занятиями об основах владения телом. Ему предстоит первая встреча с боссом, это так страшно и волнительно. Он в первый раз узнает, что он работает на русскую мафию. Пленник собственной судьбы из-за некогда принятых неверных решений. Так вот к кому он напросился еще тогда, когда он жил на улице. Это объясняет сомнительные методы его опекунов, которые несомненно делают свое дело. —Ты сегодня оправдаешь свое существование на этом свете. Ты убьешь для нас. Ради нас. Ради нашей большой, дружной семьи. *Эти слова вернули Ивана с небес на землю. Он ведь совсем забыл, что это была изначальная цель мафии.* —Что..? *Иван спросил с сомнением в голосе, не успев остановить себя.* Нет, не может быть. Убить? Взять и вспороть кому-то брюхо? А как же заповеди, разве причинивший вред другому не понесет наказание? —Ты меня услышал, девяносто пятый. *К Ивану уже давно не обращались по имени, он был лишь цифрой, очередной шестеренкой в этом громадном механизме. Почему девяносто пятый? Это число, которую выжгли раскаленным металлом на его шее, когда ему было девять лет. Оно теперь является вечным клеймом, показывающим то, что он до своей смерти является собственностью мафии.* За клятву жизнью нужно отвечать. Поклявшись жизнью, он продал все свое существо корыстным рукам. Не успел он что-либо возразить, как его уже ведут в тускло освещенную комнату. Темные стены из грубого камня влажные, шум капель разбавляет зловещую, давящую на сознание тишину. По середине лежит измученный человек, руки и ноги скованы цепями, на груди вырезана надпись:”Предатель.” Раны все еще кровоточат. —Ты же просил о помощи, да? *нежно сказал мужчина, приведший Ивана. Ухмылка украшала его привлекательное лицо, глаза сверкали игривым огнем.* —Теперь упрашивай его о пощаде. Твоя жизнь в его руках. *Закончил он и сделал шаг назад, оставляя Ивана наедине с пленным* Довольный мужчина создал иллюзию выбора, зная, как сильно будет себя винить молодой подопечный, совершив неизбежное. —ПОЖАЛУЙСТА, УМОЛЯЮ, У МЕНЯ СЕМЬЯ, МАЛЬЧИК, Я…! *Кричит пленный, отчаянно хватая своими руками ноги младшего, пока его широко распахнутые глаза держали в себе реки слез* *Глаза Вани округлились и он инстинктивно отшатнулся назад. Он хотел зарыдать сам, но больше не мог. Страх боли, которая неизбежно бы последовала, если бы он проронил хоть слезинку, сковывал его. Он был бы рад помочь бедолаге, но страх был сильнее. Он, как и все живое, не хотел кануть в небытие. Трясущимися руками он достал нож, который ему предварительно вручил неизвестный мужчина. У него не было выбора. Он должен.* —НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕ НАДО! *Продолжал кричать мужчина, его ужас переходил все границы разумного* Иван неуверенными шагами подошел к пленнику. Он колебался, но, закрыв глаза, прорезал ему шею, а затем грудь. Чтобы наверняка. Теплая кровь обволокла его изящные пальцы. Иван поспешил отойти назад, все ещё не осознавая до конца то, что он сделал. Услышав то, как человек начал захлебываться собственной кровью, его руки и ноги начали трястись вне его контроля. Иван тяжело дышал, вся тяжесть его действий обрушилась на него с удивительной внезапностью. —Слишком долго. *холодно сказал мужчина, покидаю комнату. Его лакированные ботинки стучали по каменному полу подвальных комнат.* Это была точка невозврата. Он, Иван, своими собственными руками убил человека. Обычного человека, такого, каким была его мать. Взял, и рассек ему шею, как свинье, отправленной на убой. За пару минут он обесценил человеческую жизнь. Сидя в отведенной ему комнате на краю кровати, Иван ненавидел себя. Ненавидел себя за слабость, за невозможность противостоять его окружению. Тишина и безжизненность окружала его и он чувствовал, что теперь смерть всегда следовала за ним по пятам. Его мозолистые пальцы путались в черных, как смоль волосах, обрамляющих его светлое, измученное лицо. Он не был в состоянии успокоить бушующий шторм из мыслей в своей голове и это медленно убивало его изнутри. *Убийца, убийца.*-- проносились у него перед глазами. *Грешник, паршивец.* Его руки уже были начисто вымыты, но ощущение липкой крови между его пальцами не покидало его. Этой ночью он не спал. Он считал, что такое ужасное, отвратительное существо, как он, не достойно отдыха. Что его будущее должно быть наполнено вечными страданием, дабы искупить вину. Чем старше он становился, тем сложнее становились ежедневные тренировки. Он уже не был простым забытым ребенком, он стал чем-то другим. Эффективным, бесчувственным оружием. Мафия научила ему десяткам способов расправы с людьми. Пистолеты, ножи, руки-владение каждым из этих средств стало отточено до идеала. Иван тренировался часами каждый день, бесшумно преодолевая полосы препятствий, призванные имитировать реальные боевые сценарии, и за каждым его движением наблюдали люди, которые его создали. Они никогда не относились к нему, как к человеку. Он не помнил своего настоящего имени, отныне он-число. Девяносто пять. С годами, шрамов становилось все больше и свет в его глазах постепенно тускнел. Он больше не мог испытывать эмоции, как обычные люди. Он их больше не понимал. Они лишь делали его слабее, заставляя сомневаться. Чтобы совпадать с идеалом его владельцев, все свои чувства он отодвинул далеко-далеко, убеждая себя, что их просто больше нет. Не в силах справится с ежедневными издевательствами, Иван остался пустой оболочкой от человека, которым он когда-то являлся. Очередной шаг на пути к становлению безупречным механизмом, созданным для убийств. -ЕЩЁ! *кричал его ментор грубым, низким голосом, пока Ваня еле-еле справлялся с заданием. Но он никогда не жаловался на свою жизнь.* Звон тяжелых весов о холодные полы был слышен в каждой из подвальных комнат. Руки мальчика были покрыты кровью, которая теперь была его верным другом. Лязг металла о металл во время тренировки на мечах, снова приказы, снова недовольство смотрителя. —Ты делаешь недостаточно. *прозвучал уверенный, холодный голос, перед тем как оставить Ваню одного. Первая тренировка на сегодня была окончена.* Эти слова были навсегда запечатлены в голове Ивана. Как бы тяжело он не работал, ответ всегда был одинаковым. *—Ты делаешь недостаточно.* Истязая себя, он полностью отдавался своей новой цели. Чтобы добиться того, чего от него жаждут его хозяева. По началу, желанный результат так и не приходил. *Разве я действительно делаю недостаточно?* Вечно недовольный собой, своими способностями, он погряз в болоте самосовершенствования. *Слабак*, повторял он себе, как мантру. *Любой другой человек лучше тебя, чего ты вообще стоишь?* Он больше не боялся смерти, он боялся слабости. Потому что если он слаб, зачем он вообще нужен? Когда у Ивана было свободное время, он читал, не желая совершенно сойти с ума. Он яро хватался за последние отголоски нормальности, которые еще тлели в дальних уголках его сознания. Только факт остаётся фактом, при таком сильном давлении невозможно остаться без изменений. Соответственно, ради выживания, Иван тоже потерял что-то свое. Что-то, присущее всем людям, но уже не ему. —на что ты променял свою человечность, ты..*зловеще шипели мысли в его голове* —да ты теперь не лучше твоего отца, *убийца* *продолжался шепот* Как бы он не старался заглушить ранящие слова в его собственном мозгу, некая его часть понимала, что это правда. Он-убийца. Чем он теперь лучше своего отца? *Он стал хуже человека, которого ненавидел всем своим сердцем.* Он не знает скольких убил за годы работы на мафию, но число явно превышает единицу. Он никогда не спрашивал, лишь беспрекословно повиновался. Выполнял любые прихоти своих владельцев. Ведь у оружия не спрашивают его мнение, не так ли? Чтобы добиться небывалых высот, всегда нужно дать что-то взамен. Деньги, время… А иногда, например в случае Ивана, нужно отдать частичку себя. Все, что делает тебя человеком, взамен на силу и влияние. И он пожертвовал своей человечностью, чтобы стать лучшим в хоть и навязанном ему, но теперь своём деле. Ведь это было единственное, что он теперь умел. Ивану уже шестнадцать лет. После очередной изнуряющей тренировки он сидел в отведенной ему комнате и жевал кусок мяса, который как обычно был оставлен в углу комнаты на деревянном подносе. *Как для собаки*-подумал мальчик. *Разве так я хочу жить?* За дверью послышался знакомый мужской голос. Ясно, пришло время медосмотра. Ивана взяли под руки и вывели из его маленькой комнатки, которая теперь стала его постоянным жилищем. Интересный момент, что “они” в этот раз не посчитали нужным завязывать ему глаза. Их доверие или скорее безалаберность по отношению к своему подопечному могла бы стать фатальной ошибкой. Но зачем же ему сбегать? Ведь оружие без владельца,--это как кусок ржавого металла, которому место на мусорке. Бесполезное. Поднимаясь по каменным ступеням наверх, все выше и выше, Ивану наконец представилась возможность осмотреть особняк, где он проживал все это время. Неужто его “воспитатели” решили, что Иван достаточно предан мафии и не будет совершать попыток побега? Высокие сводчатые потолки, богатый интерьер. Мраморные полы, стены, выложенные мозаикой и хрустальные люстры, свисающие с потолков. С правой стороны находилась стерильная белая комната, это место уже было ему знакомо. Здесь проводились все проверки и тесты на протяжении долгих восьми лет жизни с мафией. Хотя, сегодняшний день был особенным. В комнате, слева, было интересное дополнение. Зеркало. Почему оно там? Ему никогда не разрешалось видеть свое собственное отражение. —Раздевайся *мягко сказала молодая женщина медсестра. Длинные черные локоны падали на ее лицо, после спускаясь до ее талии* Иван повиновался без лишних вопросов, избавляясь от плотных штанов и кофты из грубой шерсти. Не в силах совладать со своим любопытством, его глаза мельком окинули взглядом его силуэт в зеркале. И о Боже, он не узнавал себя. Его глаза широко распахнулись в страхе, но он не мог их оторвать от своего отражения. Вместо привычного ему невысокого восьмилетнего мальчика, перед собой он увидел статного мужчину. Широкие плечи, узкая талия и черные, безжизненные глаза. В которых не было ничего кроме пустоты. Словно две сферы из черного стекла, они безучастно смотрели на него в ответ. Тело, отточенное до совершенства, чтобы выполнять одну единственную работу. Быть рабом для русской мафии. Рабом, который был обязан убить несчетное количество людей во благо своих хозяев. Единственным, что портило внешний вид Ивана, были шрамы, рассекающие его светлую кожу. Все они были различных размеров и глубины, разного возраста. Какие-то толще, какие-то тоньше, но глубже, какие-то совсем старые и зажившие, какие-то ещё совсем новые и красные. Резкая пощечина привела Ивана в чувства. Вероятно, он рассматривал себя слишком долго, сам того не замечая. Медосмотр прошел как в тумане. Он даже не запомнил, что ему сказали врачи. Вернувшись в комнату, он знал, что такое жалкое существование не для него. Ему нужна свобода, а не пожизненное заключение. И он знал, что теперь он будет в состоянии разбить оковы, держащие его на коротком поводке у мафии. Мафия хоть и имеет огромное влияние, но даже у такой могущественной организации имеются свои недочеты. Слухи о небывалых способностях молодого человека разлетелись по всему криминальному миру. Неизвестный наемный убийца с количествам жертв, превышающим сотни был у всех на слуху. Люди говорили, что даже без оружия это существо опаснее целой армии вооруженных солдат, а его взгляд пробирал каждого встречного до мозга костей и был способен раскрыть самые потаенные секреты и людские пороки. Годы проходили в тумане насилия и тьмы. У молодого человека не было ни календаря, ни чувства времени, только бесконечный ритм заданий. Убийство стало для него обыденностью, чем-то природным. Это ведь только еще одно тело, ещё одна капля крови и ещё одна душа, исчезнувшая из существования. Его репутация росла даже за пределами России, но никто не знал ни его лица ни имени. Призрак, человек без лица, имени и без сердца. Его кураторы почти перестали с ним разговаривать; им это было не нужно. Девяносто пятый понимал, что им от него нужно, по простому взгляду или киску. Однако, страх в их глазах был очевиден, даже если они никогда этого не признавали. Он стал большим, чем простым человеком, -оружием массового поражения. Более высокопоставленные члены мафии считали его успешным проектом, который сыграл им на руку. Особый интерес к нему проявлял Олег Максимов. Он стал поручать девяносто пятому больше деликатную работу, миссии, которые требовали не только грубой силы, но и стратегии, интеллекта и контроля. Одна из таких миссией привела его вглубь Польши, где конкурирующая мафия устраивала беспорядки. Предполагалось, что это будет простая работа–разрушить фундамент, а все остальное последует за ним. Работа прошла успешно, за исключением одного короткого диалога. Этот человек, Дмитрий Волков, не был похож на обычных жертв. Он был старше, спокойнее и не вздрогнул, когда Иван приставил нож к его горлу. Дмитрий улыбнулся, как будто ожидал такого развития событий. –Хм, не ожидал встретить тебя вживую… –...*молчание* –Удивительно, ты же, наверное, даже не помнишь, кто ты на самом деле. Ты же осознаешь, что они тебя просто используют? Сделали тебя таким ужасным существом… *По какой-то причине, что-то екнуло внутри у Ивана, и не желая больше слышать слов Дмитрия, он перерезал ему глотку.* Однако, он запомнил все. Слова Дмитрия глубоко засели в его мозгу. Он знал, что его хозяева должны сполна ответить за свои поступки. Год перед своим семнадцатилетнем был проверен в мыслях о бунте, о побеге и о долгожданном возмездии. Все, через что он прошел, не должно быть напрасно. Это было бы несправедливо. *Будет забавно, если они все умрут. Интересно, им будет страшно?* Также, как было и ему самому когда-то. Парень уверенно двигался через знакомые ему коридоры. Его безжизненные глаза внимательно осматривали пространство вокруг, не упуская из виду ни малейшей детали. Его сильные руки сомкнулись вокруг шеи одного из охранников. Только один звук тревожил всеобщую тишину и покой-это тяжёлое дыхание, а потом и легкий щелчок. Звук металла, прорывающегося сквозь плоть, был следующим в полупустом помещении. С ловкостью дикого животного Иван прорезал себе путь сквозь охрану. Кровь окрашивала его изящные пальцы, но это не имело для него значения. У нас всех есть кровь, такова наша природа. Хитрый, быстрый, ловкий, эффективный. За собой он оставлял лишь трупы тех, кто когда-либо заставлял его чувствовать себя ничтожеством, тех, кто решили, что он навсегда будет преданным инструментом для мафии дабы вселять страх в сердца их соперников. Находясь посреди комнаты на третьем этаже, окруженный изуродованными телами, Иван молча стоял, окидывая взглядом сцену представшую перед ним. Его грудь тяжело вздымалась, пока он смотрел на трупы своих бывших хозяев. Рассеченные шеи, люди, раскроенные пополам через брюшную полость, чьи кишки вываливались наружу. Отдельно лежащие конечности некоторых индивидуумов дополняли атмосферу. Артистично, оригинально. Это не просто мертвецы, это–произведение искусства, выполненное умелым мастером, знающим свое дело. На заднем плане послышалось самодовольное хихиканье. Низкий, глубокий звук, содрогающий все пространство. —Девяносто пятый! Как я вижу, ты завершил своё обучение, ммм? Это похвально. *прозвучало с издевкой* Глаза Ивана быстро находят человека, который к нему обратился. Это он. Тот, кто привел его сюда девять лет назад. Это была его идея. Из-за него Иван был вынужден превратиться в *это*. —Завались...*холодно ответил Иван. Кости мертвецов хрустели под его ногами пока он приближался к мужчине. Его пальцы схватили рукоятку ножа крепче, костяшки побелели от усилий. Его глаза не оставляли фигуру, представшую перед ним.* Без дальнейших раздумий он накинулся на мужчину, словно голодный пёс. Не ожидала такой скорости, мужчина был скоро повален на окровавленный пол, покрытый человеческими внутренностями. В любом случае, не то чтобы он сопротивлялся. Он только слегка улыбнулся ярости молодого парня, принимая неизбежное. Он его тренировал, он знал, что у него не было и шанса. Нож прошел сквозь его кожу и плоть, безжалостно перерезав сухожилия и мышцы. Иван не остановился на одном ранении. Он ударил мужчину ножом раз, ещё раз, ещё раз…Будто пытаясь выместить все свои обиды на этом конкретном человеке. —Знаешь…Тебя даже нельзя больше считать за человека…*прошептал мужчина с неизменной улыбкой на своих губах, несмотря на страх, промелькнувший в его глазах. Бывший ментор совершал свои последние вдохи* На секунду Иван помедлил, но после резко отшвырнул его в сторону. —Не припомню, чтобы я спрашивал твоего мнения. Иван покинул огромный особняк, в котором он провел девять лет своей жизни. Где он потратил все свое детство на тренировки, не получив должных знаний о обществе. Информация о смерти сорока восьми членов русской мафии быстро дошла до верхушки. Удивительно, на что способно созданное ими оружие. Чтобы избежать преследования русской мафии, Иван пересек границу с Китаем. Он знал, что мафия не прощает предателей, поэтому изменил свое имя на Йен, подумывая начать новую жизнь. К сожалению, последнее он не смог получить. Нельзя избежать своего прошлого. Йен Ручев стал киллером для китайской мафии, триад. Как же они на него вышли, они же совершенно ничего не знали о молодом человеке? Желая провести свой вечер в баре за стаканом красного вина, Йен расслабленно облокотился о спинку мягкого дивана. Совершив маленький глоток он закрыл глаза, чувствуя, как богатый пряными нотками вкус дорогого вина поглощал его вкусовые рецепторы. К сожалению, его покой был потревожен знакомым ощущением холодного металла на его горле. Что? Это же общественное место, такого же не могло произойти, да? Йен медленно открыл глаза, поблескивающие в тусклом свете ламп. Быстро окинув взглядом бар, он заметил, что из-за большой толпы ближе к центру комнаты его дальний столик был совершенно незаметен. *–Умно,-- подумал он.* Не теряя больше времени, он схватил нападавшего за запястье и резко вывернул руку нападающего в неестественном направлении. Пользуясь моментом, он одним ловким движением бросил человека на пол, выбивая воздух из его легких. Пока Йен держал его крепко прижатым к полу своим коленом, его темно-карие глаза выразились в душу неизвестного. “Загадочная рука с ножом” оказалась парнем азиатской внешности с лицом, скрытым маской. Без лишних колебаний и размышлений, длинные, тонкие пальцы Йена утащили парня через задний ход. За неимением никакого оружия на себе, молодой киллер воспользовался своими руками. Жилистые руки, закрытые черными перчатками в соусе бургера крепко схватили челюсть ошарашенного китайца и уверенным движением оторвали ее от туловища. Звук порванных мышц и кровеносных сосудов был слишком тихим, чтобы кто-то мог это заметить. Обстоятельства играли Йену на руку. В этом районе было множество бездомных кошек и собак, которые обожают лакомиться объедками в мусорном баке рядом с баром. Они разгрызут тело бедолаги до неузнаваемости, пока полиция наконец доберется до места преступления. Достаточно кровавый выход из ситуации, но по мнению Йена справедливый. Он не любит, когда ему мешают. К тому же, он не имел ничего против жестокости. По крайней мере теперь. Когда члены триад уже стояли под дверью квартиры киллера, стало очевидно, что пацан с ножом был не простым преступником, а членом китайской мафии. Которые теперь хотели, чтобы Йен пополнил их ряды. Триады всегда ценили хороших бойцов и никогда не упускали шанса пополнить коллекцию. Его выдающиеся способности помогли мафии в огромном количестве междоусобных войн, его умения сделали триад одной из самых влиятельных криминальных организаций известных в мире. Вполне ожидаемо от такого существа, как Йен. О его успехах прослышала русская мафия, что вернуло в жизнь Йена старые сложности. В возрасте восемнадцати лет он был вынужден бежать из Китая из-за возобновившегося преследования русской мафии. Сам побег не был для него проблемой благодаря его связям и влиянию, которые он получил благодаря своему “таланту” к работе киллера. Люди боялись его, поэтому и слушали. Никто не хочет быть врагами с тем, кто за считанные секунды может избавить их от существования. Внушительный капитал Йена позволил ему перебраться в Лондон, где местные организации стали использовать его для выполнения их грязной работы. В прочем, ничего нового. Он уже давно привык служить другим. Йен-это идеальный кандидат, если вам нужно от кого-то избавиться. Бесчувственный молодой человек, в совершенстве владеющий боевыми искусствами. Способности, отточенные до совершенства годами серьезной подготовки. Умение считывать малейшие шорохи, малейшие изменения в пространстве вокруг него. Конечно, острый ум тоже всегда играл ему на руку в опасных для жизни ситуациях, да и в повседневной жизни. Его внешний вид помог ему завоевывать доверие окружающих. Острые линии его челюсти, уставшие глаза, добавляющие ему своего шарма, хорошая осанка, командующая уважение. Годы тренировок не прошли даром, и его впечатляющие телосложение тяжело оставить без внимание. Как волк в овечей шкуре, он привлекательный снаружи, но холодный, жестокий и черствый изнутри, готовый на все, чтобы получить желаемое. Он стоит для себя на первом месте, а потом уже все остальные. Он-умелый манипулятор, играющий с чувствами людей ради собственной забавы и удовольствия. Действительно ли он плохой человек, или ему просто не повезло? Словно играя пьесу в театре, Йен скрывал свое истинное лицо ото всех, кого он знал. Страх, конечно, удобный инструмент для управления людьми, но излишнее его количество тоже ни к чему. Его выдающиеся познания в области анатомии выкроили ему местечко в одном из местных университетов, благодаря чему у него появилась официальная работа. Действенный способ, чтобы избежать подозрений со стороны правоохранительных органов. Большинство его вечеров проходили одинаково. Встреча с клиентом, короткий, но содержательный разговор либо за чашкой кофе, либо в темной подворотне. Йену было достаточно фотографии, примерного расположения и, конечно, как минимум пяти тысяч фунтов. Он, словно призрак, двигался сквозь улицы города. Каждый, заказанный ему человек, как правило, под утро был уже мертв. А каким способом он был убит-это уже не дело заказчика. В любом случае, работа Йена всегда была чистой и профессионально выполненной. Его цели будто исчезали без единого следа, который мог бы подтвердить их существование. Все, что нужно для успешной работы, был лишь удар в нужное место и умелый порез ножом. Йен не жаловал пистолеты, винтовки…Да и в общем все, что по его мнению создавало слишком много шума и было недостаточно точным. Вот нож-это другое дело. Ты полностью контролируешь все происходящее. Контроль-это он любил. В избавлении от улик перекись водорода была его верным поможником. Обычная аптечная перекись не имеет такого эффекта, как та, которую используют в лабораториях. Никто не знает, где он покупал вещество такой сильной концентрации, но Йен всегда был человеком, полным секретом, живущим с кровью сотен человек на своих руках. Если вдруг случилось так, что у него с кем-то личные счёты, то он не ограничится простым, быстрым убийством. –Да кто ты вообще такой, подонок? *Спросил Йен мягким, спокойным голосом, пока медленно срезал плоть с шеи длинноволосого мужчины с ярко зелёными глазами.* *Огромная улыбка украсила лицо парня, пока его нож продолжал резьбу по шее мужчины.* –Видишь ли, надо думать, перед тем как делать…Жалко, что ты не знаешь, как это делается…*задумчиво добавил Йен* Жертву Йена звали Том. Член одной из преступных группировок, который желал смерти киллера, чтобы подняться в иерархии. Это считается престижным избавиться от одного из самых лучших наемных убийц. Жалко, что Йен не прощает такого рвения. Наигравшись со своей добычей, словно кошка, молодому парню наскучило. Никого сопротивления, никаких криков отчаяния…Тоска смертная да и только. Проведя ножом сквозь шею, раскраивая ее вдоль, он продолжил двигаться через правое плечо, а затем через правый бок. Через несколько разрезов появилась своего рода человеческая шкатулка. Можно открыть и посмотреть, что находится внутри мясного мусора. Теплая кровь покрывала колени и руки Йена до локтей. Пол трущобы, в которой Йен решил организовать данный “кружок по резьбе”, был целиком залит ярко-красной кровью. Укутываясь в черное пальто, он избавился от человеческих останков, сбросив их в канализацию, словно отходы. Ничего необычного, для Йена “неугодные”, как он их называл, годились только на корм собакам. Несмотря на необычное хобби, он хорошо преподавал материал, так-как на собственном опыте убедился, где и что расположено в организме человека. Только его ученики не имели ни малейшего понятия о его темном прошлом и о не менее мрачном настоящем. Для них он был простым учителем, прячущим все кроме лица за слоями ткани. Русский акцент выдавал его происхождение, но не более того. Из-за его внешности непросто догадаться, что ему всего восемнадцать лет. Люди всегда говорил, что по глазам Йен выглядит лет на тридцать, поэтому парня не донимали вопросами по поводу того, как он в таком возрасте смог устроиться работать профессором в институте. Тем более, ложь не была для него чем-то зазорным. Ему ничего не стоило прибавить себе лишние десять лет.