Признаки любопытства

      Четырнадцать. Именно столько раз Гермиона открывала окно, чтобы проверить, подлетала ли к квартире сова. И это только за это утро. Сонные Гарри с Роном поначалу лишь молча наблюдали за ней, а затем стали откровенно выгонять её из кухни, чтобы она, наконец, дала им нормально поесть.       Но ведь это было так важно! Ей должно прийти письмо об устройстве в Министерство, неужели они не ощущали это волнение? Что если ей откажут в выбранном отделе и направят в другой?       — Гермиона, слушай, ты идеально написала все ЖАБА. — Рон влил в себя содержимое своей кружки, хватая со стола свеженькие оладьи.       — По зельям допустила одну ошибку.       Он смерил её непроницаемым взглядом.       — Почти идеально. — От вида его закатывающихся глаз хотелось перевернуть кружку с кофе прямо ему на голову. — Мы же экзамены вообще не сдавали. — Рон указал на себя с Гарри, который никого не трогал и спокойно листал утреннюю газету.       — Но поступили на мракоборцев, — подхватил он. — Да мы ведь даже Хогвартс не окончили, но нас приняли. Гермиона, мы герои войны. Нас уважают и готовы сделать многое, чтобы принять.       При этом друг не то, чтобы хвастался этим. Просто использовал, что, в целом, не было плохой вещью. Не он нацепил на себя звание Мальчика-который-выжил.       — Чего ты так переживаешь? Кингсли очень ждёт тебя, правда. — Поглаживающая рука Рона на плече на миг смогла успокоить её нервы, даже заставить присесть к ним за стол. — Правда же?       Но ответа от Гарри не последовало: он вновь залез в газету, откуда вылез только после нарочито громкого кашля.       — Ох, да! Вечно трындит, как бы хотел увидеть всех нас снова в сборе.       — Но не этого я хочу! — взвыла Гермиона, роняя голову на стол.       Сверху доносились глухие голоса мальчиков, теперь спорившие между собой из-за этой ситуации. Из всего она расшифровала только слова Рона «не мог слова адекватно подобрать?»       — Я к себе. — Она поднялась и направилась к выходу.       Гарри с Роном замолчали, на миг переглянувшись и вернув ей обеспокоенные взгляды.       — Ты ведь знаешь, что справишься с любой работой, за какую не возьмёшься.       — И Кингсли не посмеет перечить тебе с твоим выбором. Отдел контроля популяций, так контроля популяций.       Они оба закивали как два болванчика, но всё же Гермиона улыбнулась им, поправляя выбившийся локон себе за ухо.       — Ты не обязана ходить всегда с нами. Ясное дело, что Министерству нужна картинка вечно дружного Золотого трио, но мы, пожалуй, единственные знаем, как дела обстоят на самом деле.       — Вчера мы с Гарри чуть не подрались из-за шахмат, — хохотнул Рон.       — Пока ты сидела и выбирала формулировку для министерского письма, — ответил Гарри прежде, чем Гермиона даже успела задать вопрос. — Мы не будем на одном отделе, как пробыли вместе в Гриффиндоре, но даже я перестал переживать на этот счёт. Мы не разбежимся и не перестанем дружить. В конце концов, пока живём под одной крышей.       — Да хоть в разных городах и странах. Пока мы на одной планете, не отделаемся от этого занудного голоса разума. Ой, Гарри, ты что, ругаться с профессорами плохо! — пропищал Рон, как бы имитируя её голос и мимику с приподнятым подбородком. Гермиона скривила лицо от этого зрелища, потому что выглядела она не так!       — Ну нет! — засмеялся Гарри. — У неё особый датчик для любого расстояния, чтобы услышать, как мы материмся. Нам нельзя произносить «дерьмо», Рональд.       — Плохое слово!       Мальчишки рассмеялись на всю квартиру, громко стуча по столу и чуть ли не опрокидывая друг друга со стульев. Гермиона приподняла бровь и развернулась, перед уходом бросая им:       — У меня не такой голос…       Но теперь ей было не грустно. Всё же ей стоило отблагодарить их после всего, они искренне пытались заставить её смеяться. И прокручивая весь диалог по пути в комнату, Гермиона в самом деле улыбалась, прекрасно отдавая себе в этом отчёт.       Она почти дошла до спального коридора, как, приподняв голову, столкнулась с серыми глазами.       — Малфой, — кивнула Гермиона, намереваясь пройти мимо.       — Грейнджер. — Он даже взглядом её не удостоил, продолжая восседать на подоконнике с важным видом и книгой в руках.       Единственный, кто прекрасно сочетался с интерьером квартиры на Площади Гриммо.       Но её окликнули, как только Гермиона прошла мимо.       — Почтовой совы ещё не было?       — Нет, я сама жду.       — Да, да, можешь не напоминать мне про Министерство. Вас прекрасно было слышно аж с третьего этажа, — Драко закатил глаза, параллельно пролистывая книгу. Позер.       — Зачем тогда спрашивал, раз подслушивал?       — Да даже глухой бы попросил вас вести себя потише.       Гермиона с прищуром уставилась на Малфоя через плечо, уверенная в том, что он чувствует, какую дыру она в нём прожигала.       — Катись к чёрту.       — Плохое слово! — Донеслось до неё уже за углом, и Гермиона не смогла сдержать раздражённого скулежа.       — Погоди-ка. — Она зашагала спиной обратно, доходя до Малфоя и ловя на себе его удивлённый взор. Он не ожидал её возвращения. — А ты какое такое письмо ждёшь?       — Тебе какое дело? — Драко вернулся к своей книге, и только сейчас Гермиона рассмотрела обложку.       — Мерлин, это же Джейн Остин!       — Как много вопросов на одного меня, — проворчал он, пролистывая страницу.       — Да, я буду задавать тебе вопросы, пока ты держишь в руках мою книгу, Малфой! Я не помню, чтобы давала тебе разрешение.       На этом книгу он с хлопком закрыл и отложил к своим ногам, видимо, даже не думая возвращать её на место. Драко приложил ладонь к лицу, принявшись массировать переносицу.       — Слушай, что тебе от меня надо? Захотелось на ком-то сорваться? Прекрасно, иди и испытывай своих друзей, я здесь причём?       — На тебе делать это весело, — наклонила она голову, копируя его фирменную ухмылку. — Ой, Малфой, я просто задавала пару вопросов, а ты снова ведёшь себя, как укушенный соплохвостом кретин.       Его это явно задело. Судя по тому, как на секунду округлились его глаза, а затем юркнули в сторону, как бы оценивая свой поступок со стороны. Драко сегодня был подозрительно не в духе, хотя обычно ему не нужно было лезть в рот, чтобы получить оттуда пару глупых насмешек и тонну вопросов касательно чего бы то ни было. И так он поступал только с Гермионой.       По правде сказать, его нахождение на Гриммо стало уже родным с тех пор, как он отрёкся от родительских взглядов. Его дружба с Золотым трио сложилась далеко не сразу. Всё было гораздо тяжелее и запутаннее.       После второго курса у Малфоя появились сомнения насчёт всего, что он когда-либо знал. Ведь совершенно случайно перед превращением Гермионы в камень, он с ней столкнулся.       В её руках лежало маленькое зеркальце и вырванная страница с упоминанием Василиска, а ещё она была недовольна его появлением и поэтому хотела скрыться как можно скорее. Но Драко был любопытным засранцем, поэтому стал преследовать её, попутно, конечно же, оскорбляя.       Гермиона не выдержала и разревелась. Что ещё следовало ожидать от маленькой девочки? Она не присела, не забилась в угол, чтобы отдаться отчаянию, а пихнула Малфоя, ударяя его об кирпичную стену. Рассказывать ему она ничего не собиралась, просто пусть знает, какова цена его слов. Из-за него Гермиона отвлеклась и не успела прикрыть глаза, вмиг превратившись в камень. До мальчишек добраться она не успела, и всё из-за Малфоя. Спасибо хоть, что столкнулась она с глазами змеюки через зеркальце.       Уже после пробуждения она возненавидела его как мышь кошку. Та мешала ей спокойно существовать, но в открытую не нападала, лишь издевалась. Ожидая поезд домой, Гермиона осталась ненадолго одна, и была поймана. Драко подошёл к ней один, без своих прихвостней и спросил, как она себя чувствовала после месячного заточения в камне. Неужели он почувствовал стыд? Или просто испугался до такой степени, что какие-то части его мозга вымерли? И по счастливому совпадению это были те самые, что заставляли его по-глупому ухмыляться и оскорблять?       Но нет, этого делать он не разучился. Третий курс стартовал так, словно второго не было. Снова одно и то же, но уже без «грязнокровок», и он ожидал, что она похвалит его за это? У Гермионы были дела поважнее: переживания из-за Коросты Рона и огромный стресс вследствие использования маховика времени.       С Драко Гермиона пересеклась на паре курсов, что выбрали они оба. А когда в кабинете были только они, а профессор опаздывала, Драко неожиданно подсел к ней с играющим в глазах любопытством. Гермиона сразу поняла, что говорить они будут не об уроках. И была права.       — Как ты узнала про Василиска?       Гермиона прикрыла глаза, чтобы сосчитать до десяти и успокоиться.       — Всё никак не можешь отпустить тот факт, что твои пожелания не сбылись? — невинно спросила она, убирая со стола учебники. С ним сидеть в её планы и желания не входило. — Смерти, — Гермиона улыбнулась ему в лицо и пересела на противоположный конец кабинета.       Драко не успел сказать что-то ещё, ведь в кабинет вбежала запыхавшийся профессор, и урок начался.       А затем каким-то образом любопытство Драко привело его к слежке за Гарри и выяснению про карту мародёров. Друг рассказал, как наткнулся на пытавшегося спрятаться под чарами невидимости Драко, но до драки дело так и не дошло, ибо их словил Снейп. Гарри же не сумел разгадать, почему карта показывала имя умершего человека, ведь он в тот же момент проверил, что та не лгала. Драко под Дезиллюминационными она обнаружила.       Гарри как-то промолчал, что с Драко они тогда всё же разговорились, и после тот стал приставать к Гермионе с удвоенном силой, всё никак не успокаиваясь. То его интересовали их приключения, то карта, то подозрительная крыса Рона, то дементоры, то крёстный Гарри. Да, да, и про это он выяснил.       Гермиона сама не поняла, как Драко втёрся в их компанию, пытаясь вместе с ними выйти к разгадке. Что уж говорить, он сразу раскусил фокусы Гермионы с маховиком времени, и ей пришлось сознаться. Они не стали совсем уж друзьями, просто Драко был удобен как информатор, а ему было, видимо, слишком уж любопытно, чтобы не сильно задумываться, что этим он технически предавал сторону своих родителей.       Так и протекало их обучение в Хогвартсе. После воскрешения Волдеморта Драко признался ей, что больше не хочет возвращаться домой. Он знал, чуял неприятности, и поэтому попросил помощи у своего дяди. Сириусу было только в радость поддержать бунтарский дух члена своей семьи, поэтому он с распростёртыми объятиями принял племянника в квартире, шутя, что вдвоём в серой дыре будет не так скучно. Конечно, совсем скоро это изменилось, ведь на Площадь въехал Орден Феникса, но большую часть времени помещение оставалось пустым.       Драко занял себе комнату на третьем этаже, и в первое время редко покидал её пределы, срываясь с любой мелочи. Гермиона не хотела лезть к нему в душу, только в августе осмелилась подойти к нему с одолженной у Гарри Буклей и предложить написать письмо его матери, чтобы она не переживала.       По-настоящему друзьями спустя столько лет они так и не стали. Драко сносно общался с Гарри и Роном, выходя с ними уже сейчас, в свои девятнадцать, в бары. У них были общие шутки и хобби, интересы, Гермиона могла похвастаться схожим, но не смела подпускать Малфоя настолько близко к себе, хотя пробивался он к ней намного яростнее, чем к мальчикам.       Он всегда был где-то рядом. Пытался ли так достать её или же развеселить — зависело только от его намерений. Но обычно Гермиона видеть его не могла, потому что Драко вырос преступно привлекательным и харизматичным юношей со своей головой на плечах. И она делала всё, чтобы не попасть под эти чары.       Но что-то сейчас было не так, словно они поменялись местами. Драко никогда не прогонял её от себя.       Гермиона сжала губы и подошла к нему поближе, пытаясь уловить нотки настроения в его глазах.       — Что случилось?       Драко отвернулся от неё, сжимая на коленях кулаки.       — Отец написал мне, просит встретиться, — он провёл рукой по лицу, вздыхая. — А я хочу, но боюсь.       — Чего?       Ей было его искренне жаль. Драко продолжал поддерживать хорошие отношения с матерью, но отца старательно игнорировал и никак не мог простить за то, что он выступил против собственного сына на войне. Они оба знали, что его любили, но не принимали таким, каким он по итогу вырос.       — Вернуться. Что, если я снова стану таким же придурком, из-за которого ты превратилась в камень на втором курсе? — Он в панике встретился с ней взглядом.       Гермиона спокойно выдохнула.       — Возьми мою руку, Драко.       — Пардон?       — Просто возьми. — Она протянула ему свою ладонь, улыбаясь как дурочка, когда он послушался и переплёл их руки. — Видишь? А если я попрошу коснуться любого прохожего магла?       — Если они не болеют ничем, то… — Драко присмотрелся к ней и невесело ухмыльнулся. — Верно, и сейчас ты скажешь мне, что между нами нет никакой разницы и урок подойдёт к концу. Я получил хорошую оценку? — Он отпустил её, сильнее прижимаясь к стенке и направляя своё внимание на улицу. — Вот к тому типу я бы точно не стал прикасаться. — Драко указал на проходящего под их окнами мужчину с красным лицом.       — А когда я болела, ко мне ты дотрагивался, чтобы смерить температуру.       — Ты — другое, — ответил он, даже не посмотрев на неё. Так буднично и уверенно, что Гермиона поперхнулась.       Она отошла от окна и принялась разглаживать несуществующие на одежде складки.       — В общем, не переживай на этот счёт. Если что, я всегда готова поговорить с тобой.       Драко улыбнулся ей, поворачиваясь к ней корпусом и опуская ноги на пол.       — Кстати о разговорах. — В его руку со свистом влетела раннее отложенная книга. — Меня заинтересовала парочка историй отсюда. Банальщина, но исторический контекст мне понравился.       — Конечно, как же иначе. Ты же бывший аристократ, — усмехнулась Гермиона.       — В каком это смысле бывший? — скривился он, приподнимая бровь.       И они вдвоём засмеялись, отпуская личное для каждого напряжение.       Драко похлопал на местечко рядом с ним, подзывая Гермиону присесть, и ей это не понравилось. Она и так слышала приятный запах свежей травы и пергамента, но стоит ей только оказаться ближе, как он ворвётся в её лёгкие с полным доминированием над всем остальным.       — Хочу послушать твоё мнение об историях из сборника. Ну же, Грейнджер, не лишай меня своего авторского комментария.       Бой был настолько коротким, что ей начинало казаться, что в войне против его чар Гермиона проиграла давным-давно. В тот самый день, когда увидела его перед четвёртым курсом и с трудом узнала изменившегося за лето Драко. Он подрос, его волосы стали длиннее, ниспадая чёлкой на лоб, и с тех пор Драко больше не зачёсывал их назад. На Гарри и Рона такой реакции у неё не было, а она игралась с огнём, пытаясь её вызвать и анализируя мальчишек с разных сторон, но только с Драко ей было настолько неловко.       Гермиона присела максимально далеко от него, принимаясь обдумывать сюжет её любимых историй, в частности «Эммы», но Драко прервал её.       — Можно позаплетать тебе волосы? Всё равно ты будешь говорить, а я хочу занять руки.       Гермиона глупо хлопнула глазами, ощущая как нервно дёрнулся уголок губ.       Честно говоря, наклонись она сейчас назад и в последний момент ухватись за оконные створки, чтобы не упасть, не испытала бы такой паники. Может, план был хорошим и ей следовало встретиться с асфальтом прямо сейчас, чтобы перестать ощущать всё то, что кипело внутри?       Ей нужно было отвергнуть его, иначе он воспримет это за намёк. Гермиона была не слепа и видела некую заинтересованность в своей персоне, но её не устраивала перспектива несерьёзных отношений. Да и из-за такого терять дружбу с человеком, что понимал её и готов был поддержать любой диалог ради минутного порыва, было уж слишком, поэтому она отстранялась от Драко всякий раз, когда только могла. Пусть и сама испытывала к нему чувство, далёкое от дружбы.       — Давно хотел попробовать.       В целом, предложение было не то, чтобы романтическим. Скорее даже выигрышным для Гермионы, потому что так она могла не смотреть Драко в глаза и не краснеть, как дурочка из-за его ухмылки.       Ох, Святая Цирцея, дай ей сил, потому что она очень хотела ощутить его руки на себе. Гермиона повернулась к нему спиной и ощутила позади тепло его тела, а на шее лёгким ветерком играло спокойное дыхание.       В груди зарокотало, словно сердце знало, что будет. И внезапный ток прошёлся по телу, стоило ему прикоснуться к её волосам, провести под ними рукой и забрать в сторону несколько прядей.       — Мягкие, — проговорил он.       Это было её ошибкой. Так она поставила себя в ещё более уязвимое положение, чем когда бы то ни было! И смущение подобным образом скрывать было глупой затеей. При желании Драко спокойно увидит её горящие от интимности происходящего уши.       — «Гордость и предубеждение» — самая знаменитая работа автора, но мне нравится иная.       — Дай-ка угадаю, — протянул он, явно ухмыляясь. — «Эмма»? Где главная героиня сама не знает, чего хочет, но советует что-то другим? — Драко на миг остановился, а затем наклонился к ней, маня заглянуть в его глаза. — Раскусил?       — Тебе бы лучше помолчать, пока я не начала анализировать твою любовь к «Портрету Дориана Грея».       — Твоя взяла, ведьма.       Она запуталась. Кровь не давала соображать ясно, отбивая в ушах ужасающий темп, а руки бесконтрольно сжимали низ растянутой футболки для сна. Чёрт, могла бы надеть что-то посимпатичнее старой летней униформы отца, которую она заприметила себе после того, как он в неё не влез. Удобно, но сейчас Гермиона не могла сообразить, от чего же ей было так неловко. Точно же не из-за Драко, что сидел за её спиной и аккуратно, до мурашек бережно плёл ей косу?       — Где ты научился заплетать?       — У мамы длинные волосы, и в детстве мне это нравилось.       Гермиона судорожно выдохнула от короткого контакта его пальцев к оголившейся шее.       — Не переживай, встреча пройдёт хорошо.       Она услышала его смешок.       — Тогда и ты тоже, договорились? Ты точно откроешь для себя все двери в Министерстве. Если что, я всегда буду рядом, пусть и в другом отделе.       Джинни постоянно заплетала ей волосы, но эти движения хоть и были приятными, но не заставляли Гермиону прикусывать губу, чтобы не задышать так часто и громко, как требовали лёгкие.       Ведь сердце знало, что происходило, а мозг играл в упрямца, и Гермиона верила ему.       И всё рассыпалось. Гермиона тихо всхлипнула от ощущения намеренного касания к коже её шеи. Пальцы прошлись к плечам и опустились к спине.       — Что ты делаешь? — выдохнула она, осознавая, насколько беспомощно звучала и, должно быть, выглядела.       Драко наклонился к алому уху, обдавая его ещё большим жаром.       — Ничего.       Бархатистый тон вблизи ударил сильнее прежнего. Верно, его голос ей всегда нравился.       — Не похоже на ничего…       Его губы восхитительно прильнули к местечку за ухом, и Гермиона задрожала, непроизвольно вжимаясь спиной в его твёрдую грудь. Не такую, какую она представляла. Вероятно, квиддич в её расчёты не входил.       Гермиона оглянулась через плечо, пропадая в серебре.       Мерлин, это поражение. Гермиона думала о Драко и его прикосновениях, пока они сидели в этой квартирке наедине друг с другом.       Как ей было не думать?       И всё было другим, прекрасным, но совсем иным. Неловким, жарким, и Гермиона не знала, как ей следовало поступить. Только позволила себе неуверенный взгляд на его губы, совсем короткий. Этим она и подписала себе приговор на все дальнейшие события, ведь среагировала так, как ей желалось, а не как была должна. Гермиона даже не подумала о крике ужаса или удивления.       Драко притянул её к себе, припадая с поцелуем не тяжелее пера. Невинное прикосновение, тут же прервавшееся, чтобы проверить ещё раз её реакцию. Гермиона часто заморгала, пытаясь принять ту реальность, где её только что поцеловал Драко Малфой.       И он сделал это снова, вновь целуя, но уже иначе, наклоняя голову, помогая ей адаптироваться прикосновениями рук. Драко вёл её за собой, и она следовала без сопротивления.       Поцелуй с Виктором чувствовался иначе. В нём она знала, как себе вести, а здесь же потерялась в запахе пергамента и свежей травы. Лишь на краешке сознания давала себе отчёт, что отвечала на поцелуй, пусть и неуклюже, как умела.       Что же они делали в коридоре, где в любой момент их могли застать мальчишки? Или же сонная, решившая проснуться Джинни?       Он успел развернуть её корпус полностью, его руки прижимали к себе за талию до приятной боли, о которой она даже не догадывалась, пока их губы не разъединились в попытке поймать воздух.       Они продолжили прикасаться друг к другу уже любопытными взглядами. Им обоим теперь было интересно узнать, что будет дальше, если никто из них отсюда не убежит.       Гермиона в панике вцепилась в рубашку Драко, чтобы он не сделал этого. Она не собиралась, пусть он это знает.       — Не нервничай, — уверенный шёпот около уха обволок её сознание.       Его руки плавно отвели её от себя и поманили наверх, подзывая довериться ему и дальше. В полной тишине они прошли до его комнаты, где Гермионе доводилось бывать не раз, но сейчас всё должно было быть другим, верно?       Драко прикрыл дверь, в следующий миг прижимая Гермиону к ней и поднимая её руки к своей шее, позволяя сомкнуться вокруг или зарыться в волосы, узнать, какие же они были на ощупь. Он целовал её настолько же отчаянно, насколько голосок внутри просился быть услышанным.       Сердцебиение застряло в горле, перебивая здравые мысли, что усиленно отбивали ей в виски. Как бы горячо ей ни было, она думала и анализировала. Воцарившая в теле лёгкость от эйфории не дала ей забыться в его прикосновениях. Гермиона проделала усилия над собой, но оторвалась от его губ, глубоко вздыхая. Она никогда не целовалась так долго.       — Ты же не пытаешься так утешить меня и себя, да? — Слова могли потеряться в попытке восстановить дыхание, но Драко точно услышал её.       Обиду сохранить не удалость, и всё же он столкнулся с ней в её голосе.       — Как я мог упустить из виду твой гигантский мозг? — Драко покачал головой с нахальным выражением лица. — Я просто хотел поцеловать тебя, потому что думаю об этом постоянно, — он нервно взглотнул, и Гермиона проследила за движением его кадыка. — Я не знал, как подступиться к тебе, чтобы ты поняла, что я хочу что-то больше дружбы. Я так долго возился с приглашением на Святочный бал, что в итоге тебя позвал Крам. Я и не помню из того дня ничего, кроме как тебя в фиалковом платье.       — Настолько давно?..       Драко кивнул, неловко касаясь подушечками пальцев её талии, что до этого без лишних мыслей сжимал.       — Знаешь, я ведь никогда не хотел с тобой дружить. Наверное, ты и так поняла это, раз обходила меня стороной. Я и не думал, что могу сделать это и ты не ударишь меня по лицу.       Её реакцией стал нервный смешок, переросший спустя пару таких в смех.       Гермиона прижалась лбом к груди Драко и засмеялась. Она же сама строила эти преграды перед ним, ведь и не подозревая, чем это могло быть для самого Драко. В голову всегда приходили варианты исключительно мимолётного притяжения, не больше интрижки.       — Твой рот умеет столько удивительных вещей, но разговоры не входят в их число, да?       От вида его закатывающихся глаз ей стало легче. Это был всё ещё Драко. Следовало привыкнуть к ощущению его губ на своих, хотя скорее стоило опасаться, как бы не стать от этого зависимой.       — Хочешь уйти? — неловко спросил он.       Гермиона в ответ покачала головой, ожидая его дальнейшего шага. Она покорно отдала все свои карты ему на руки и не боялась остаться в дураках от этого решения.       Может, сожаления прибудут к ней, но потом, с рассветом или нет. Неважно. Сейчас бразды правления держало одно лишь любопытство. Что же будет с ними?       Драко провёл ладонь по её лицу, и Гермиона прильнула к ней, вжимаясь, пытаясь запомнить его запах так близко. Он проникал в лёгкие и был сродни кислороду, через который она дышала, единственный способ, позволяющий ей не задохнуться в этот самый миг.       Было страшно и интересно. Это навсегда изменит их отношения, но к старому они не вернутся, она была уверена. Либо крах, либо же прекращение светских посиделок в библиотеке. Им на замену мог придти живой диалог двух заинтересованных друг в друге лиц. Они могли решать, что дальше, вместе.       Для самой себя Гермиона звучала как наивная дурочка.       — Но я захочу уйти, если это не значит для тебя то же, что и для меня. Я не дам сделать себе больно.       Драко не стал отстраняться. Его обычно холодные глаза никак не дрогнули. В них по-прежнему различались искры вызывающей внутри рокот бабочек нежности. Разве она угрожала ему, чтобы бояться?       — Поделись, будь любезна. Я ведь тоже хочу выяснить твои намерения. Вдруг используешь и бросишь? — В его словах плясал совсем не ядовитый сарказм. Гермиона улыбнулась от приятной щекотки его горячим дыханием.       — Я первая спросила, — посмеялась она.       — Нет, ничего ты не спрашивала. Не ври мне, Гермиона.       Первый и последний раз, когда её имя слетало с его уст, был тогда, на третьем курсе.       Мальчишки в шутку стали выпрашивать обратиться к Гермионе по имени, как бы проверяя, а сможет ли хвалённая аристократическая речь правильно произнести его? И Драко сумел сделать это с первой попытки, заставив её лицо налиться нежно-розовым цветом. Ведь никто ещё не обращался к ней с такой интонацией, словно она была высокопоставленным человеком или важной персоной.       Словно имя «Гермиона» было чем-то великолепным и литературным, а не попыткой сломать юный мозг. И Драко больше никогда не произносил его, сильно тогда смутившись её реакцией. Она корила себя, что не смогла сдержаться и захлопала в ладоши с невинной радостью и восторженным румянцем на щеках.       Думал ли он о ней как о Грейнджер или Гермионе?       — Я хочу, чтобы это было чем-то серьёзным. Это никакое не увлечение и не интерес.       — Только с твоего позволения.       — Слишком уж долго ты его ждал.       — Согласен. Не могу спорить, — наклонил он голову, улыбаясь.       — Я боялась потерять связь с тобой, если выберу далёкий отдел и перееду. У нас нет ничего общего, помимо крыши над головой и глупого книжного хобби.       — Отнюдь. Оно вовсе не глупое. Тебе вообще не следовало переживать. — Драко приподнял Гермиону за талию над собой и, ступив пару шагов назад, опустил её на кровать. И все тени сомнения пропали в его собственной, нависшей над ней. — Мой план состоял только в том, чтобы быть рядом. Если бы ты выбрала Святое Мунго, я бы сделал всё, чтобы попасть туда. Даже если бы пришлось калечить себя каждый день — пускай. Захотела бы открыть собственную лавку в Косом переулке? Я стал бы спонсором и постоянником. Я нашёл бы любой предлог, чтобы увидеться, напомнить тебе о своём существовании. Даже если бы оно тебя раздражало.       Она не выдержит, если им произнесённое было ложью. Настолько глубоко эти слова засели в сердце, сковав его так сладостно и нежно.       — Мне было страшно расставаться, — Гермиона провела руками по его груди и плечам, пока ладони не остановились на скулах. — Я вечно вру себе, когда хочу увидеть тебя. Но мне не хватает тебя. Я хочу быть рядом.       — Это что, было признание?       — Считай, что да, — выдохнула она, ощущая трепетное, щекочущее дыхание у себя на шее и следом лёгкий поцелуй.       — Тогда я тебя тоже.       Она больше не говорила, отдаваясь тому, что он с ней делал. Гермиона ничего из подобного не испытывала, лишь представляла по книгам, как бы случайно рассказывая о понравившихся ей моментах так, словно они её раздражали. Но он слишком хорошо знал её, чтобы не поверить такой игре. Драко запомнил, изучил и истязал её, осыпая шею поцелуями и заходя на ключицы, проводя языком весь путь, чтобы начать доводить до мурашек вновь. Гермиона ощущала, как её реакцию внимательно считывали, и тут же повторяли то, что принесло наибольшее удовольствие.       На краешке подсознания пищал голосок, что дверь они не заперли, чары никакие не наложили, но его мольбы сделать всё это были еле слышны. Никто не хотел прерывать процесс, искренне наслаждаясь каждому тихому вздоху. Для Гермионы сейчас был только Драко, она не ощущала ничего помимо, поглощая кожей его жесты и размеренное дыхание, дрожащее от её поглаживаний по волосам.       — Чем ты хочешь, чтобы это было? — Его руки забрались под её футболку, вежливо останавливаясь у рёбер, опускаясь обратно вниз, чтобы огладить живот, талию, бёдра.       Гермиона обвила его поясницу ногами, тихо всхлипывая от ощущения, которого она не могла перепутать ни с чем другим.       — Неважно. Я просто хочу тебя, Драко, — прошептала она.       Её бёдра стеснительно приподнялись в желании прочувствовать его возбуждение вновь, чтобы оно прижалось к самому верному месту и заставляло прикрыть в наслаждении глаза. Драко выдохнул ей в шею, но не прервал размеренные движения.       Гермиона не сдержала стона с его решения вжаться в неё сильнее. С ним всё казалось таким простым и правильным. Ей не нужно было иметь опыт: она училась вместе с Драко понимать его и своё тело. По книгам секс воображался чем-то волшебным и максимально далёким от такого человека, как Гермиона, но стоило Драко коснуться её груди, как это представление кануло в лету в угоду только той картинке, что она испытывала прямо сейчас.       Драко потянул футболку наверх, и Гермиона покорно подняла руки, позволяя оголить себя. Ей и не пришло в голову смутиться небольшому размеру своей груди. Она ему нравилась. Он в тишине обвёл её взглядом и затем неуверенно коснулся, сжимая, проверяя, нравится ли ей эта ласка. Гермиона упала головой на кровать, отдавая ему любые разрешения, которые ему только требовались, в следующую секунду ощущая, как горячий язык коснулся ложбинке между грудей и провёл этот восхитительный путь до её шеи.       — Я мечтал об этом с тех пор, как был подростком.       Его рука оглаживала бедро у краёв шорт, пока вторая прижимала к себе за талию, и Гермиона покорно прогибалась, желая ощутить его ближе. Она вжалась в ночную рубашку, моля снять её, ей нужен был контакт кожа к коже. Тело жаждало большего.       Драко послушался, через спину стаскивая рубашку и возвращаясь в её объятия рук, в то время как ноги не прекращали вжиматься ему в поясницу. Гермиона не знала, насколько прекрасно будет ощущаться мужское возбуждение так близко к её промежности. Она чувствовала, как он затвердевал, как дёргался из-за её вздохов или движений по нему, и это убивало всякую рациональность, оставляя лишь желание отдаться.       — Тебе приятно от этого?       Гермиона только хотела спросить, от чего конкретно, как его руки сомкнулись на её грудях, выводя это чувство выше остальных. Пальцы сместились к затвердевшим соскам, получая из неё ответ в виде приглушённых в одеяле всхлипов. Гермиона вжималась лицом в кровать, прикрывая глаза и стараясь не застонать. Всего было слишком много для неё, она ведь просто не выдержит.       — Ты можешь попробовать языком… — Серые глаза встретились с карими лишь на миг, но Гермионе хватило этого, чтобы сгореть в смущении. — В смысле… если хочешь.       Она услышала его смешок так близко к уху, что задрожала и в следующий миг прикусила губу, близко ощущая чётко дёрнувшийся член. Драко поцеловал её горячее ухо, спускаясь ниже к шее, плечам и останавливаясь у грудей, вбирая в рот чувствительный сосок.       Гермиона промычала нечто нечленораздельное и опустила плечи, отдаваясь этому чувству.       — Командуй мной, — вибрация от голоса прошлась по телу тёплой волной. — Я ничего не знаю про женские тела, про твоё. Говори мне, что тебе приятно, — прошептал он, сразу возвращаясь к тому, что подарило ей удовольствие.       Язык орудовал на одной груди, пока вторая была занята поглаживаниями рукой. Прикосновение к соскам отдавало в мозг электрическим разрядом от волнующего трения между шершавыми подушечками пальцев и влажности его рта.       — Да, вот так, — стеснительно проговорила она, с прикрытыми глазами беря его руку и робко отодвигая её ниже, к резинке спальных шорт. — Ты мог бы…       Рука в её хватке дрогнула и двинулась дальше уже без наставлений. Драко преодолел преграду в виде шорт и скользнул к влажному пятнышку у неё на трусиках, надавливая и поглаживая.       — Выше, — Гермиона задохнулась, стоило ему попасть ровно на клитор, и Драко не нужно было просить дважды. Он ловко отодвинул ластовицу в сторону и закружил пальцами по скоплению нервов до непрекращающихся всхлипов с губ Гермионы. — Не так быстро, медленнее, но сильнее.       — Так? Я правильно делаю? Ты уже касалась себя здесь, ведь так?       Гермиона кивнула ему, не желая признаваться, что причиной и первого её желания познать себя стал для неё он.       Вернее, его оголившийся перед ней торс во время одной из тренировок, куда затащила её Джинни. Будь она проклята или же, имея текущие события, благословлена. Гермиона слишком привыкла к первой версии.       Всё произошло само собой, когда она осталась наедине с собой. Тело словно знало, куда двигаться и что делать, и в тот момент командовало ей желание из-за Драко. Никогда прежде она не ощущала возбуждения.       Драко точно был отличником и способным учеником, ведь исполнял всё правильно с первого раза. «Потому что ему было не всё равно» — подумала про себя Гермиона, постанывая в ладонь от накрывающих её волн возбуждения.       Она мельком замечала, как открывшийся для Драко мир удивлял его. Он широко раскрыл глаза, стоило ему коснуться её промежности без всякой одежды, но никаких комментариев относительно количества влаги не последовало. Всё осталось при нём, пока он продолжал вслушиваться в комментарии в виде сладостных стонов.       — А там я тоже могу прикоснуться к тебе языком?       Гермиона распахнула глаза и замерла, вместе с этим прекратилась и ласка, пока пунцовые пятна расцветали у неё по всему лицу.       — Это не… ну, не совсем принято. — Естественно, она нагло врала!       Гермиона теперь не могла отделаться от мысли о Драко Малфое у себя между бёдер. Ей не раз представлялась возможность услышать от девочек в Хогвартсе, что ничего лучше этого для них в сексе не могло и быть, и Гермиона не имела возможности для себя это даже представить. А ведь она была любопытной, но на этот вопрос ответа получить попросту не могла при всём желании, пока под рукой не имелось ни единого партнёра.       Одна Джинни вызвалась описать ей всё с подробной инструкцией для её будущего молодого человека, но Гермиона с пробежавшей тошнотой отказалась от такой помощи. Как ей было спокойно слушать отзыв на куннилингус от лучшего друга? Она же ему в глаза потом смотреть не сможет!       И маленьким уточнением в этой теме было то, что не всем парням нравилось удовлетворять девушек ртом. Но Драко ведь предлагал ей сам, и выглядел несколько расстроенным, когда она попыталась вежливо ему отказать. Если он не получит от этого приятного опыта, то в этом будет только его вина, а Гермиона, ко всему прочему, наконец-то познакомится с таким видом ласк! Вероятно, предложение звучало слишком хорошо для её первого раза.       — Ты можешь попробовать. — Ему не нужно было знать, что за мозговой штурм сейчас произошёл в её голове с самой собой за эту жалкую секунду. Поэтому Гермиона спокойно и с уверенностью расправила плечи и произнесла это, как лекцию по нумерологии.       — Ты уверена?       — Только я не совсем знаю, как это делается. Вернее, слышала, — покраснела она, сбившись, — но…       — Просто скажи, когда тебе не будет приятно, — Драко поддел сзади её шорты и быстро стянул их вместе с влажными трусиками. — И когда будет больше всего, — самодовольно улыбнулся он, припадая к её губам, целуя и проводя по ним языком.       — А тебе самому этого хочется?       — Я был тем, кто предложил прикоснуться к тебе. Как думаешь?       Последний поцелуй лёг ей на щёку, и Драко стал спускаться ниже, задевая губами полюбившееся ему местечко за ухом, переходил на шею, грудь, живот. Его руки двигались синхронно с ним, поглаживали бёдра и плавно раздвигали их в стороны, раскрывая её для него. Гермиона и не заметила, как это произошло с ней, было совсем не страшно остаться полностью открытой перед ним.       Тело сотрясалось мелкой дрожью в предвкушении, но Драко игрался с ней, легко целуя внутреннюю сторону её бёдер, не торопясь приступить к главной части, от которой руки сами собой вцеплялись в простынь.       — Уж слишком ты уверенный в том, что делаешь впервые. — От нескрываемого скептицизма Драко рассмеялся. — Не смешно, — покраснела она, отводя взгляд в сторону.       — Не дрожать же мне от страха во время исполнения одной из моих сокровенных мечт.       Гермиона приподнялась на лопатках и уставилась на стеснённого своими словами Драко.       — Ты… что?       — Я же не идиот какой-то, Грейнджер. Увидел в одном журнале для взрослых волшебников, и…       — Ты хотел этого, — она прикусила губу, готовясь к его реакции, — со мной?       От его кивка внутри всё сжалось и стало совсем лёгким, воздушным.       Драко взял одну из своих подушек, подкладывая ей под поясницу.       Гермиона провела ногами ему за спину, с удовольствием ощущая под стопами жар его тела и устраиваясь для них обоих поудобнее. Душа требовала коснуться его везде, опробовать, ощутить каждый миллиметр, и Гермиона с трепетом обвела ладонью его лицо, на что Драко с радостью приластился, позволяя пропустить сквозь пальцы свои волосы.       Последний раз встретившись с ней взглядом, он опустился ниже, и всё вдруг стало таким неважным. Гермиона упала на кровать, желая сконцентрироваться только на робких движениях его языка.       Горячо, влажно, ласково, приятно. Она могла бы и расплакаться от такой чувственности, тая под его руками.       — Сильнее, — вздохнула она, двигая бёдрами в желании ощутить его ближе.       Драко стиснул талию и прижал к кровати, фиксируя её на одном месте. С губ сорвался тихий всхлип, но как бы она ни старалась, досады в нём не было вовсе. Новое давление на клитор вскружило ей голову, и Гермиона вжалась пальцами ног в твёрдую спину. Мерлин, она была уверена, что Драко улыбнулся её реакции.       — Не старайся делать это быстро, сконцентрируй всё внимание на!.. — звёзды рассыпались в глазах, вырывая вульгарный и пошлый стон. Гермиона со свистом хлопнула себя по рту, заглушая внезапный вскрик. Это было слишком громко, их могли услышать.       Драко сверял взглядом её мимику и пытался повторить то же движение языком, что заставило её кричать. Он же не должен был быть таким идиотом, несясь на полной скорости к чему-то уж больно глупому для его интеллекта!       Но Гермиона признала одно. То ощущение горячего спазма было удивительным. Тело сковало напряжение от жажды испытать это вновь, и Гермиона подарила Драко подсказку, с утешением завывая и даже не стараясь приглушить свой голос.       — Боже, Драко. — Она была честна с ним настолько, насколько только могла, открываясь и извиваясь, постанывая с желанием повторять его имя без умолку, пока оно не снизойдёт до еле слышного шёпота.       Что же такого она сделала, чтобы получить столь прелестную муку? Гермиона сжала пальцы в платиновых волосах, стараясь быть ближе к её партнёру, чтобы он знал, как приятно ей делал. Это было больше, чем просто похвала, это можно было считать выше ордена Мерлина, потому что лишь один он был достоин этой награды.       Горячий язык мог творить волшебные вещи с хрупкой ведьмой. Слишком мощное оружие, что она желала, чтобы принадлежало только ей.       Гермиона замерла от прикосновения пальца к её входу. Драко не торопился проникать внутрь, размеренно поглаживая, словно подготавливая к своему вторжению. Ей не следовало бояться, ведь он тут же остановится, стоит только показать, сказать. Она сама уже ласкала себя подобным образом, но пальцы девушки не шли ни в какое сравнение с мужскими. У Драко они были пусть и тонкие, но больше её, по-аристократически длинными, идеальными для игры на фортепиано.       Она буквально нутром ощущала на себе его взгляд, и выдержать этого просто не могла.       — Да, ты можешь! — всё же сдалась и в напряжении замерла, словно ожидая получить в себя проклятье.       — Тише, расслабься. — Его слова обдували жаром по клитору и застывали дрожью в её ушах с возвращением языка на место прежних ласк. Вторая рука успокаивающе оглаживала бедро, пока палец медленно продвигался внутрь. — Не больно?       — Немного жжёт, — пропищала она от неизвестных раннее ощущений. С собой такого не было, с собой Гермиона не нервничала.       Драко обдумывал что-то секунду, прежде чем вернуться к своему делу, методично проводя языком и вместе с тем внутри перемещаясь пальцем. Гермиона даже не сразу заметила небольшое движение внутри себя, пока он не надавил на переднюю стенку.       — Повтори! — задохнулась она, ловко прижимая ногами его к себе ещё ближе, умоляю исполнить её просьбу. — Пожалуйста, пожалуйста, Драко.       Ничего прекраснее ей не доводилось ощущать, это было в сотни раз лучше любого сахарного пера или горячей ванны после тяжёлого дня. В тандеме с языком движение по этой точке доводило её до исступления и мерцаний под веками. Гермиона приоткрыла рот и задышала с тяжело поднятой грудью. Теперь обжигающие волны накатывались всё чаще, раскатываясь от макушки и до кончиков пальцев, что прикасались к напряжённой спине.       Тело вытянулось в струну, и это чувство было ей трепетно знакомо. Гермиона ждала его словно небесного благословения, дарованного Высшими силами или в её случае теми, что были сейчас сжаты у неё между ног и позволяли ощущать себя желанной и любимой.       К первому пальцу аккуратно добавился второй, ускоряясь с настолько правильным касанием внутри, что ничего больше Гермиона знать не желала.       Пальцы крепко сжали шёлковые короткие волосы, и Гермиона услышала низкий, гортанный стон Драко. Точка, это было максимумом, который она была готова вынести.       Гермиона раскрыла рот в немом крике, сводя бёдра и не позволяя Драко отстраниться, нет, ему нужно было заставить чувствовать её себя так как можно дольше. Она выгнулась спиной в оргазменном спазме и, вероятно, так близко прижалась бёдрами к Драко, что в этот самый миг он не мог и вздохнуть. Но мозг попросту отключился, впервые в жизни в её голове стало настолько пусто. Ничего, кроме его имени. И Гермиона прошептала его, когда дрожь отпустила её и позволила растечься на простынях.       Приоткрыв глаза, перед ней предстал наблюдающий за ней сверху Драко. Он довольно улыбался своей работе, что выбила из него весь воздух и заставляла сейчас глубоко и учащённо дышать. Захотелось двинуть ему той же ногой, что хозяйничала ранее на его спине, но сил не было совсем. Видно, этим он и пользовался.       Гермиона тихо рассмеялась, на что получила его напряжённый взгляд.       — Поздравляю, ты исполнил свою мечту. Ну и как? — Она провела руками за его плечи, притягивая к себе и самостоятельно целуя в губы, желая, чтобы он помог ей превратить поцелуй в то же, что было между ними ранее. — Ты счастлив?       — Как никогда не был, — выдохнул он, мягко касаясь её всё ещё подрагивающего тела. — Ты могла бы сказать мне парочку лет назад, что предложение заплести тебе волосы может привести к такому исходу?       Гермиона с замиранием сердца фыркнула и залилась смехом, прижимаясь к Драко с объятиями и целуя его щёки, нос, лоб, глаза. Она обожала его в этот самый момент со всей той силой, что сдерживала в себе месяцами беспрерывного и, как ей казалось, безответного чувства.       — Я и сама была бы не прочь узнать об этом. Если, конечно, тогда ты уже мечтал сделать это.       — Не сомневайся, — Драко улыбнулся ей в губы, проводя руками по талии и зарываясь в её распутавшиеся волосы. — Моё подростковое созревание было из-за тебя тяжким.       — Моё подростковое созревание началось из-за тебя.       Вот и всё. Она утонула в его серебре, и её это совсем не пугало.

***

      После небольшого сна Гермиона спустилась из комнаты Драко на первый этаж, откуда доносились шум радио и голоса мальчишек с одним женским. Вероятно, Джинни решила к обеду проснуться.       — Не хотите сходить куда-нибудь прогуляться? — Она только вышла из арки, как все уставились на неё, прекратив разговоры и действия, замерев в процессе. Гермиона нервно вздёрнула нос и решила попытать удачу в другой теме. Может, из коридора её не расслышали? — Почта приходила?       Рон, подносивший ко рту кружку, даже не среагировал от начавшего выливаться на его колени кофе.       — Что вы?..       — Подруга! — Джинни ворохом подбежала к ней и вцепилась в незастёгнутый белый рукав. Минутку… — А что это на тебе делает рубашка Малфоя? — с еле сдерживаемой улыбкой спросила она, как бы невинно наклоняя голову и интересуясь.       Ей и слова вставить не дали, как эти трое выкрикнули:       — А ну рассказывай!       — Может, всё же сходим в парк? — страдальчески простонала Гермиона, но её уже усаживали на диван в желании услышать явно урезанную версию произошедших событий. Разве что только Джинни нужна была история со всеми-всеми подробностями, но это уже было для другого раза. Не при мальчиках.       От гриффиндорского любопытства мог отделаться разве что мёртвый. И то, если у того не было написанного магического портрета.       Говорила она сама, как гриффиндорка.       А ведь в спальне наверху убитым сном спал абсолютно голый Драко с натянутым поверх одеялом и лежащим на нём рыжим клубком по имени Живоглот.       Маленький предатель.