Русский дробовик

      Неоновый свет вывески "Фортуна" мерцал неровно, выхватывая из темноты трещины в штукатурке и пятна неизвестного происхождения у входа. Он заплатил таксисту, даже не взглянув на счёт - пальцы сами вытряхнули купюры из кошелька, будто торопились избавиться от них. Дверь клуба подалась неожиданно легко, впуская его в тёплый воздух, густо замешанный на запахе дорогих сигар и чего-то металлического, что щекотало ноздри, напоминая о кабинете стоматолога.       Швейцар в ливрее цвета запёкшейся крови не поднял глаз от газеты, когда произнёс: "На второй этаж". Его пальцы, слишком длинные и узловатые, перелистывали страницы с мокрым шуршанием - будто бумага была пергаментом, а пальцы принадлежали не человеку, а существу, лишь притворяющемуся им. Лестница скрипела не под ногами, а где-то между стен, словно кто-то повторял каждый его шаг с опозданием в полсекунды. На площадке второго этажа висели портреты - мужчины и женщины в строгих костюмах улыбались одинаковыми улыбками, их глаза словно следили за ним, поворачивая вслед. Последний снимок в ряду изображал молодого человека с табличкой "Победитель!", но его расширенные зрачки и неестественно вывернутые пальцы, сжимающие табличку, говорили о чём-то совсем ином. Дверь без таблички была холодной, как лёд в январе. Когда он коснулся ручки, по спине пробежали мурашки - металл оказался влажным, будто только что вынутым изо рта утопленника. Внутри пахло старыми книгами, ладаном и чем-то ещё, от чего ныли зубы - знакомым и пугающе чужим одновременно.       На столе лежал пергамент, безупречно белый, будто только что сотканный из снега. Перо рядом было тёплым, пульсирующим в такт его собственному сердцу. Когда он взял его, в подушечке пальца что-то кольнуло - капля крови выступила мгновенно, тёмная, почти чёрная в тусклом свете. "Подпиши", - прошептал кто-то у него за спиной. Или, может быть, это просто скрипнул паркет. Чернила вели себя странно - сначала впитались мгновенно, потом выступили снова, наконец сложившись в подпись, которую он не планировал ставить: округлую, с завитком, точь-в-точь как у его покойной матери. Дверь захлопнулась с мягким, окончательным звуком, каким закрывают крышку гроба. В кресле напротив, которое секунду назад было пустым, сидел человек. Нет - не человек. Существо в чёрном костюме, чьи пальцы слишком плавно перебирали костяшки чёток. "Рад, что ты принял приглашение", - сказал Дилер, и его улыбка растянулась чуть шире, чем должна была, обнажая зубы, которые были... не совсем зубами. На столе между ними материализовался дробовик. Медный, с резьбой в виде спирали ДНК, ствол которого слегка подрагивал, будто дыша. "Начнём?" — спросил Дилер, и в его голосе слились три тона: мужской баритон, детский шёпот и что-то третье — нечеловеческое, скрипучее, будто ржавые петли старой двери. В стволе что-то щёлкнуло...