Ты уверен?

      Чимин вот уже час сидит и смотрит в окно, где-то в ногах лежит Бам и тихо сопит, обдавая ноги второго папы горячим дыханием. Гук выходит из душа в одном полотенце и ищет своего любимого хёна. Вид задумчивого старшего заставляет макнэ посмотреть на него чуть более внимательно. Гук заходит в спальню, находит шорты и возвращается к любимому. — Чимин-щи? — тянет Гук вопросительно. — Мини.       Но на его слова не реагируют. Тогда Гук садится рядом и аккуратно ведёт рукой по бедру Пака. Чимин вздрагивает, но когда находит такие любимые карие глаза, то лишь улыбается. — Ты уже всё? — Всё, — Гук притягивает Чимина ближе. — О чём ты так глубоко задумался? — Руководство всё ещё против, чтобы мы шли вместе. Говорит, мы и так слишком открыто выражаем то, чего не следует. — Это не их дело, любимый, — Гук гладит Чимина по руке. — Мы приняли это решение вместе. Значит, мы пойдём служить вместе. — Я хочу вновь увидеть Саппоро, перед тем как мы уйдём в армию, — вдруг неожиданно говорит Чимин. — Хён, это будет сложно сделать, учитывая наше расписание. Сейчас руководство не одобрит, если мы улетим в Японию. — А если мы полетим по работе?       Гук отстраняется. — По работе? Я думал… — Шоу о путешествии ГуГу, — Чимин берёт руки Гука в свои. — Предложим ПиДиниму, это будет материал для периода, когда мы будем в армии. Как думаешь? — Скажу, что ты гений, мой хён.       Чимин медленно ведёт своей рукой по татуированной Гука. — Гука, ты же знаешь, что красив? — Ты для меня самый красивый хён. — Гук перехватывает руку. — Пойдём со мной. Бам, место, папам нужно побыть вдвоём.       Доберман равнодушно смотрит, как два человека скрываются в спальне. — Обижаете ребёнка, господин Чон, — с улыбкой говорит Чимин. — Нет, господин Чон, ребёнок всё понимает. — Гук подводит Чимина к кровати. — У меня для тебя небольшой сюрприз, хён. — Какой?       Гук снимает шорты и ложится на кровать. А Чимин замирает при виде пробки, что завлекательно блестит. — Гука… — Я давно не чувствовал твоих властных движений, хён. Сегодня хочу вновь ощутить себя младшим.       Ангел, стоящий перед Гуком в одно мгновение, превращается в дьявола. — Малыш хочет принять сегодня своего хёна?       Чимин с грацией гепарда опускается на постель и, не прерывая зрительного контакта аккуратно опускает руку на торчащий камушек. — М… Чимин щи. — Такой молодец, хён сделает тебе очень хорошо. — Мини… — Неправильно, — рука с громким шлепком опускается на упругую ягодицу. — Кто я? — Мой хён. — Умничка.       Чимин втягивает младшего в развязный поцелуй, продолжая стимулировать его пробкой. Видя, что младший ёрзает в нетерпении, Пак вынимает пробку. — В коленно-локтевую, детка.       От властного голоса по телу Гука бежит табун мурашек, такой хён будоражит каждую клеточку его тела. Макнэ послушно переворачивается на живот, отставляя упругий зад. Чимин хищно облизывается, оглаживает рукой упругие половинки. — Так всё-таки у нас одна попа или две? — спрашивает старший, извлекая пробку. — Хён, ты… ох… щибаль… Чимина…       Чимин таранит языком стенки ануса, а Гук рассыпается под ласками. Но этого чертовски мало для того, чтобы кончить. — Мой… чёрт… Чимина… мой… хён. — Да, мой хороший. — Хочу тебя внутри. — Как скажешь, маленький.       Чимин больше не церемонится, одним движением заполняет младшего и начинает втрахивать в кровать. Гук рассыпается на атомы под напором старшего. Чимин поднимает Гука и прижимает широкой спиной к своей груди, продолжая таранить разработанный вход. — Будешь… пить в эфире… познаешь плётку. — Не… уезжай больше… и пить не… буду…       Чимин прикусывает мочку уха. — Непослушный малыш.       Страсть наполняет комнату, Чимин входит несдержанно, как будто от этого зависит его жизнь. Чонгук же просто не выдерживает напора старшего, что так остервенело берёт его. С громким стоном Чонгук кончает на шёлковые простыни, сжимая старшего и не позволяя покинуть своё тело. Только после того, как оргазменная нега отступает, и Чимин покидает расслабленное тело. — Завтра же поговорю с нужными людьми. — говорит Чимин, притягивая младшего в объятия. — Мы снимем это шоу. — Я всегда пойду за тобой, хён.       Шоу снять всё же разрешили, руководству понравилась идея Чимина. Съёмки решено было начать одновременно с промоушеном Чонгука в Нью-Йорке, потом Чеджу и, наконец-то, Япония. Никто не заподозрил подвоха в таком шоу, ведь чем больше контента выйдет в период отсутствия группы, тем меньше это заметят. Менеджеры и руководство потеряли бдительность не видя, как загорелись глаза двух неугомонных мемберов.       И снова времени, чтобы побыть вдвоём, не осталось. Чимин пропадал на записи второго сольного альбома, Чонгук готовился к выпуску в мир своего первого сольника. Редкие встречи заканчивались совместным сном. — Я так скучаю, хён. — шептал Гук на границе сна. — И я, малыш.       Редкие встречи расстраивали обоих. — Я настолько редко его вижу, что такое чувство, что мы живём в разных городах. — жалуется Чимин, сидя на диване в студии Юнги. — Как с таким справиться, хён? — Дрочкой. — Юнги не отрывает взгляд от монитора. — Фу… хён, блин, я же не про это.       Юнги со вздохом поворачивается вместе с креслом. — Чимин, что ты хочешь от меня услышать? Я Тэхёна и так в лучшем случае пару часов в месяц вижу, а когда он уйдёт ещё хуже будет. Секс по телефону тоже не приносит особой радости. — Ты же знаешь о шоу? — Все знают, странный способ вы конечно выбрали, но тут будет сложно придраться. — Думаешь никто не догадается?       Рэпер хмыкает. — Даже если кто-то и догадывается, то доказать ничего не сможет. — Юнги смотрит на Чимина. — Хотя кому я это говорю. Вы мелкие вообще себя плохо контролируете. — Кто бы говорил, хён. — Чимин хитро улыбается. — Нас с Тэхёном ни разу не спалили, в отличии от вас. — Господи, ты до сих пор помнишь историю с засосом? — Её весь мир помнит, Чимин, а твои отговорки о случайности тем более. — Хён.       Дверь вдруг пищит и в студию заходит Чонгук. — Хён, я могу у тебя мужа забрать? — Никакого уважения к старшему. — бурчит Юнги. — Забирай, а то ещё при мне зажиматься начнёте. — Как будто… — Идите отсюда.       Чимин усмехается и выходит вслед за младшим. Гук ведёт Чимина по длинному коридору, к студии младшего. Как только дверь сообщает о блокировке, младший впивается в губы старшего с самым требовательным поцелуем. — Я так скучал по тебе, хён, — шепчет между поцелуями Гук. — Мне кислорода не хватает, когда тебя нет рядом. — Гуки. — Да, мой хён, моя жизнь в твоих руках.       Одежда сброшена, Гук несдержанно входит в податливое тело своего любимого. Чимин хватается за спину, царапая её ногтями. — Чонгук! — волна удовольствия затапливает старшего. — Мой Чимин. — догоняя хёна, шепчет ему в шею Чонгук.       Пару минут спустя, они сидят на кожаном диване и поглаживают друг друга. — Завтра я улетаю в Нью-Йорк, — Гук поглаживает спину хёна. — Жаль, что нам нельзя лететь вместе. — Зато на Чеджу и в Японию мы поедем вместе. — Чимин переплетает свои пальцы с Гуком. — У нас будет время, чтобы побыть вдвоём.       Гук нежно целует каждую веснушку на любимом лице. — Люблю тебя, хён. — И я тебя.       На следующий день самолёт уносит их за тысячи километров друг от друга. Чимин знает, что уже через пару дней он отправится следом, чтобы начать съёмки.       Нью-Йорк показался Гуку холодным во всех отношениях. Он с большим трудом выступил. Его голос то и дело срывался, казалось, что сама природа говорит, что холодно не только на улице, но и в душе Чона. Чимин вылетает в США через несколько дней. Всё его тело трепещет от предвкушения скорой встречи.       Правда, реальность оказалась более жестокой. Даже инцидент с переворотом байдарки Гука отошёл на второй план. Первая, в виде несварения желудка. Чимин проклинал всё на свете. Чонгук крутился рядом и пытался отпаивать лекарствами, строил башню и молился, чтобы его любимый хён поскорее поправился. Правда, сам не справился и случайно заехал Чимину по лицу локтем. Прогулка по лесу далась не без труда ослабленному Чимину, и он просто схватил Гука за широкую футболку. — У меня бабочки внизу живота, когда ты так делаешь.       Гук не сдерживается, а операторы в сотый раз закатывают глаза. Эти двое старательно игнорируют все рамки. Стафф долго отговаривал их от катания на яхте, но оплаченная аренда решила всё. В назначенный день они отплыли. Веселье лилось через край, Чонгук несмотря ни на что продолжал следить, чтобы Чимину было комфортно. — Так хорошо. — Чимин рассматривает облака, что плывут по небу. — Как будто нет никаких забот. — Так и будет, хён. — Чонгук поворачивает голову. — Ты главное помни, что я люблю тебя. — Люблю тебя.       Они засыпают под мерное покачивание яхты.       Домой они возвращаются вместе. Не спрашивая разрешения едут на квартиру к Чонгуку, потому что уже скоро им выезжать на Чеджу. — Тэхён спрашивает, можно ли ему с нами? — Чимин садится на стул. — Куда? — Чонгук чуть сбит с толку. — На Чеджу? — Да. — Я думал мы вдвоём всё шоу будем. — Да ладно тебе, Гу, — Чимин подходит ближе. — Весело будет. — Тогда хочу компенсацию. — М. — Чимин обхватывает шею Гука. — Аж интересно. — Ты мне кое-что должен Чимин-щи. — Гук начинает выцеловывать линию челюсти. — Твоё здоровье не дало мне насладиться тобой в полной мере. — Гука. — Я хочу тебя. — Тогда возьми меня здесь. — Тебе нужно… — Я готов, сделай хёну приятно.       Рык животный вырывается из горла Чонгука. Он укладывает Чимина на стол и спускает шорты вместе с бельём. — Такой идеальный. — Чонгук целует головку. — И только мой.       Чимин дрожит, когда Чонгук погружает член в рот. Каждый раз его ломает, но он никогда не откажется от этих ощущений. — Гука… не тяни… прошу… возьми меня. — Такой нетерпеливый.       Гук разворачивает старшего к себе спиной и входит сразу на всю длину. — Какой же ты узкий, хён. — Гук выбивает сладкие стоны из Чимина. — Так хорошо принимаешь своего любимого макнэ. Да… чёрт возьми… так идеально принимаешь мой член… — Гук… я… сейчас… — Давай хён… кончи для меня… красиво… как… блядь… — ЧОНГУК!!!       Чимин сотрясается от мощного оргазма, сжимая Чонгука, который заполняет его собой. — Люблю тебя. — шепчет Чонгук, покидая тело старшего. — Я люблю сильнее. — Пиши Тэ, что мы возьмём его с собой, но он должен быть на нашей стороне. — Он всегда на нашей стороне, Гука.       В итоге на Чеджу они едут втроём. Тройка неугомонных макнэ. Теперь стафф ещё больше сомневается, что идея была отличной.       После приземления они садятся в новую Хёндай прекрасного оливкового цвета. Тэхён садится за руль. — Все пристегнулись? Сегодня я буду вашим водителем. — Машинка такая маленькая. — говорит Гук с заднего сидения. — Раньше были такие машины. — тут же парирует Тэ.       Какое-то время они едут в тишине, нарушаемой только песней Тэхёна. — Кажется, я не смогу сегодня есть. — Что? — не понимает Тэ. — Если я что-то съем, то меня стошнит.       Припарковав автомобиль, Тэ и Чонгук, уходят в кафе, а Чимин остаётся в машине. Через время Пак выходит и очень долго наслаждается видом. — А Чимин не идёт? — спрашивает у Тэ младший, заметив, что его хёна нет рядом. — Он остался.       В этот момент Чимин заходит в зал. Тэхён видит, как загораются сердечки в глазах макнэ. — Ты такой милый. — Тэхён намерено делает комплимент. — Правда.       Им приносят еду, и они приступают к трапезе. Чимин решает приготовить сампаб для Тэхёна, но, когда он был готов, Тэхён вдруг убежал, а Чимин бросился за ним. По дороге Чимин теряет свои туфли, которые подбирает бредущий следом Гук. Он знает, когда Чимин и Тэхён рядом, они могут творить много всякого и при этом быть на одной волне. Макнэ ревновал, ведь в эти моменты старший уделял много времени Киму.       Именно поэтому, когда они выдвигаются в сторону, дома Чонгук сел на свой мотоцикл, а Тэхён и Чимин поехали на машине. В которой продолжали слушать музыку и подпевать трекам. Остановка, чтобы взять кофе и вот они уже тормозят у виллы, где будут жить. Восхищению нет предела и прохладное помещение спасает от жары. Чимин замечает караоке машину и тут же пробует спеть в микрофон.       Чонгук заботливо выносит стаффу прохладных напитков. Они ложатся на пол. — Он такой прохладный и так освежает. — Гук поворачивается к Тэхёну.       Лёжа на полу, они тихонько посмеиваются. Чимин ложится на живот к Чонгуку. — Люблю тебя, хён. — шепчет Чонгук. — И я люблю тебя, Гука. — так же тихонько.       Гук встаёт через время. — Я хочу поплавать. — Ты идёшь плавать? — интересуется Тэ.       Они переодеваются в плавательные шорты. Гук тут же находит водный пистолет и сначала начинает стрелять в мирно лежащего Чимина, а потом и в выходящего из ванны Тэ. Потом они дружно начинают обстреливать Чимина.       Смех не утихает, даже когда Чон и Ким уходят в бассейн, а Чимин, переодевшись в сухое, ложится обратно на пол.       Когда Чонгук выходит из бассейна, Чимин уже спит, а Чон смотрит на него. Тэхён уезжает в одиночную поездку на скутере, а Чонгук идёт переодеваться.       Когда Ким возвращается, Чимин просыпается, а младшие ложатся в кухонной зоне. Ви листает ленту новостей, Чонгук лежит у него на плече, а Чимин идёт за пистолетом. Месть — это блюдо, которое подают холодным.       Чонгук чует неладное и убегает на второй этаж. Первым Чимин атакует Ви, затем бежит за младшим на второй этаж. — Что скажешь в своё оправдание? — Чимин целится в Гука. — Последние слова. — Извини.       Поскольку они оказались в слепой зоне, то Гук прижимает старшего к стене и целует. Чимин не расстаётся с оружием, но не прекращает поцелуй. — Мой хён. — между поцелуями шепчет Чон. — Нежный и самый любимый. — Гука, режиссёр… — Мне плевать на них. Я скучаю по тебе и бешусь от того, что не могу прикоснуться к тебе. — Мой маленький. Потерпи немного. Я обещаю ночью уделить тебе максимум своего внимания. — Обещаешь? — Чонгук выставляет мизинец перед собой. — Обещаю.       Быстрый поцелуй и Чимин спускается вниз, где Тэхён стоит с его сумкой и бутылкой воды. — Зачем взял мою сумку? — интересуется Пак, вытирая губы. — Дай мне шанс.       Они продолжают беситься. Стафф качает головой, наблюдая за играми трёх детей. Будь здесь Юнги или Намджун, то может кто-то и смог бы справиться с кипущей энергией младших, но сейчас здесь никого нет из старших мемберов.       Чимин тем временем вооружается вторым пистолетом и идёт на второй этаж, где спрятались младшие. — Ладно, ладно. — сквозь смех говорит Пак. — Закончили, закончили. — Оружие на пол! — Чонгук указывает жестом.       Чимин кладёт оба пистолета. — Три шага назад.       Чимин поднимает руки и отходит немного назад. Они бросаются к пистолетам, но Гук быстрее и Тэхён на этот раз на его стороне.       Наконец-то они успокаиваются, переодеваются и отправляются в парк развлечений. Сначала они занимаются скалолазанием. Чимин даже губу прикусил во время прыжка. — Ты цел?       Чонгук суетится вокруг старшего. — Всё нормально, Гу.       Режиссёр кашляет и Чонгук отходит. Потом картинг, где 95-й лайн устраивает шуточное состязание. С заходом солнца они едут в японский ресторан и на этот раз за рулём Чимин. — С вами так здорово путешествовать. — мечтательно говорит Тэхён. — Я рад.       Они продолжают путь по тёмным улочкам Чеджу, чтобы попробовать японскую кухню. Гук наслаждается едой, а в голове лишь один человек, что сидит рядом и массажирует шею Тэ.       После сытного ужина они возвращаются в дом, и тут Чимин и Чонгук идут в бассейн вместе. Вид Чимина, заходящего в бассейн не предвещает ничего хорошего. Ничего хорошего для шоу, но не для Гука, который слишком хорошо знает своего мужа. — Тут стекло. — Гук напоминает Чимину.       На пару секунд Чимин теряется, но продолжает теснить Гука к бортику. Камера за ними не следует и Чимин, прижавшись в плотную шепчет быстро. — Ты такой сексуальный, Гука, пусть только скроются камеры. Гук краснеет, но не рискует касаться Чимина сейчас. Чувствует, что терпение на исходе. Тэхён решает оставить их одних, поэтому уходит на второй этаж, чтобы помыться и лечь.       Они долго купаются, потом стоят у костра, беседуя на тему стоит ли есть рамен. Чимин замечает, как начинает зевать стафф. Даёт сигнал Гуку и они, переодевшись быстро убегают на верх.       Чимин не спит и лишь слышит, как хлопает калитка, встаёт. Следом встаёт и Гук. — Иди за мной.       Они спускаются в ванную на первом этаже, чтобы не смущать Тэхёна. — Ты такой милый. — Чонгук выцеловывает грудь старшего. — Мне кажется я не смогу тобой насытиться. — Я этого и не хочу. — Чимин зарывается в волосы пальцами. — Не хочу, чтобы, между нами, хоть что-то менялось. — Мой хён.       Чон продолжает осыпать поцелуями тело старшего. Стягивает штаны вместе с бельём. Налитый кровью член и капелька предэякулята появляются перед взором макнэ. — Нравится? — Чимин наблюдает за реакцией младшего. — Ты же знаешь, что да. — Гук поднимает покорный взгляд. — Очень нравится, ты идеален для меня и только для меня. — Мой сладкий мальчик.       Гук улыбается и целует головку. Пак рвано выдыхает. Сколько бы времени они не провели вместе, а ощущения всегда будто в первый. Чимина ломает от вида и от ощущений пальцев, что приступают к растяжке. — Гука… мой… мальчик… войди прошу. — Ты не подготовлен… — Плевать. — Хён, я не хочу сделать тебе больно. — Гук встаёт с колен. — Твой комфорт всегда будет важен для меня. Пусть многие пишут о нас с Тэ, и я буду всегда ему благодарен за поддержку, но моим ориентиром всегда будешь только ты. Долгое время я не понимал, что чувствую к тебе, но сейчас, я готов мир положить к твоим ногам. Ты моя жизнь, хён. — Гуки.       Снова поцелуй, только теперь он трепетный и нежный, однако заводит не меньше, Гук возвращается к подготовке. Лишь когда Гук уверен, что не навредит, он заменяет пальцы на изнывающий член. — Смотри, хён. — Гук начинает двигаться. — Какой ты красивый, нуждающийся, так хорошо принимаешь меня. Чёрт… ты идеальный для меня… я готов повторять это снова и снова… Ты это я… — Я это ты.       Чимин встречается взглядом с Гуком. Гук переводит руку на тонкую шею и начинает вбиваться, быстрее не отрывая взгляда от распахнутых губ. Стоны, что патокой разливались по телу лишь приближали разрядку. — Кончи в меня, Гука, — Чимин не может оторвать взгляд. — Заполни хёна до краёв. — Чимини.       Рык, почти звериный, вырывается из горла главного вокалиста. Темп ускоряется, и оргазм накрывает обоих. Они дышат тяжело, но продолжают смотреть друг на друга через зеркало. — Ты моя жизнь, Гуки. — А ты моя хён.       Они возвращаются в комнату, где мирно спит Ви и на этот раз ложатся на разных кроватях. Оставшееся время они проводят дурачась. Чисто для вида спорят по поводу колбасы, но всё равно покидают Чеджу с чувством полного удовлетворения. — Передавай Юнги привет. — сидя в самолёте говорит Чимин Тэхёну. — Передам, если между работой социального служащего и студией, он найдёт хоть немного времени для своего парня. — Не ворчи, хён. — Чонгук смотрит на Тэ. — Ты же знаешь, что он старается не только для себя, но и для нас. — Я понимаю. — Тэ качает головой. — Но он должен и обо мне хоть иногда вспоминать. — Он помнит.       Тэ лишь пожимает плечами. Он всё понимает, но в последнее время от Юнги он получает два сообщения. Утром и вечером. Да, тот злополучный инцидент с самокатом подкосил Юнги, он снова закрылся в себе и не подпускал кого-то близко. Но ведь Тэхён не кто-то, они в отношениях уже больше пяти лет и доверяли друг другу все самые страшные тайны, а теперь Тэхён, как будто не нужен Мин Юнги. Поездка на Чеджу, попытка Тэхёна сбежать от собственных мыслей, но глядя на сердечки в глазах Чонгука, когда он смотрел на Чимина, не дали отвлечься до конца. В ту ночь Тэхён не спал, он подглядывал в маленькую щёлку за друзьями, а внутри кроме возбуждения рождалось негодование. Почему Юнги не может просто поговорить с ним. Тэхён скоро уйдёт в армию, а Юнги ведёт себя так, как будто Тэхён вечно будет рядом. Вернувшись домой после перелёта, Тэхён, обнаруживает в своей квартире Юнги. — Привет. — Юнги стоит и теребит свою футболку. — Вспомнил, что у тебя парень есть? — Тэхён старается звучать спокойно. — Или решил забрать вещи? — Я пришёл поговорить. — О, прекрасно. — Тэхён бросает чемодан в коридоре. — Давай поговорим, а то я, знаешь ли, скоро в армию уйду и хочу знать сейчас… — Я знаю, ты зол. — Юнги прерывает тираду. — И я не буду оправдываться, но я не хотел, чтобы ты видел меня таким… разбитым. — Я видел тебя любым, Юнги. — Тэхён всё же делает шаг к Шуге. — Когда ты пьян в стельку, в депрессии, счастливым и отрешённым. Не только я, все мы видели. Мы семья, хён, мы одно целое. Мы братья не по крови. Мы храним столько тайн друг друга, что можно несколько книг написать. Ты всегда принимал мою взбалмошность, и первый заступался. Мы с тобой пара, хён. Ты хоть любишь меня или… — Люблю. — снова прерывает Юнги и наконец-то смотрит в глаза. — Я так сильно люблю тебя, Тэ, и я просто не хотел, чтобы ты снова видел того депрессивного человека, каким я был. Ты скажешь неправильно, да, но я не могу иначе. — Юнги подходит ближе. — Я хочу, чтобы ты не видел интроверта Юнги, я хочу… хочу быть для тебя тем человеком, глядя на которого ты будешь счастлив.       Тэхён не сдерживается и целует. Он так скучал своему Юнги. — Мне не нужен кто-то другой. — шепчет младший между поцелуями. — Мне нужен мой ворчливый кот. Которого иногда нужно обнимать насильно, прижимать к себе. Иногда просто сидеть за спиной в его студии и смотреть, как он десятки раз меняет что-то в мелодиях или лирике. Мой Мин Юнги такой, такого Мин Юнги я полюбил и другой мне не нужен.       Юнги поверить не может, что ему досталось такое сокровище. Даже после того, как Юнги закрылся в себе, его Тэхён не отступил, злился, но не бросил его одного. — Люблю тебя, медвежонок мой. Крепко обнимая, говорит Шуга. — Люблю тебя, мой вредный кот.       Чимин лежит на диване в обществе Бама. Чонгук готовит вкусный перекус. — Менеджер пишет, что мы вылетаем через два дня. — озвучивает в слух Чимин. — Отлично. — Чонгук выкладывает еду на тарелки. — Завтра можно пойти посмотреть, как идут последние приготовления в нашем доме. — Прекрасно. — Бам, — Чонгук подходит ближе. — Отпусти папу, нам поесть нужно.       Доберман поднимает голову и послушно покидает уютное место. — Пошли кушать. — Чимин улыбается.       Они ужинают, убирают за собой и уходят в спальню. — Мне всегда будет казаться, что я в прошлой жизни спас вселенную. — Чонгук ласково гладит мужа по щеке. — Иначе, как объяснить, что ты моя любовь. — Дурак, — Чимин улыбается. — Это мне повезло. Гук? — Да. — Мне завтра нужно съездить в пару мест, давай встретимся у дома в три? — Хорошо, — Чонгук обнимает. — Я как раз Бама отвезу в тренировочный центр. — Отлично.       Чимин не стал говорить, что одним из дел, которое он запланировал, является салон. Ведь для концепции второго сольного альбома Чимин решил стать блондином. Именно поэтому, когда они встречаются у дома, Гук не сразу обращает внимание на торчащие из-под шапки светлые кончики. Лишь переступив порог квартиры, он понимает, что старший старательно натягивает шапку ниже. — Хён? — тянет Гук. — Что происходит? — Всё нормально. — Чимин проходит в глубь квартиры. — Тогда почему не снимаешь шапку? — Потом.       Младший понимает, что что-то не так и начинает бегать за старшим, который почуяв неладное стал слишком быстро перемещаться по жилой зоне. Однако Пак забыл, что упорству неугомонного кролика можно только позавидовать и долго убегать не получится.       Чон заваливает старшего на кровать и сдёргивает шапку. Его взору предстают блондинистые локоны. — Ты… блондин, хён. — Да. — Такой красивый. — Гук пропускает волосы сквозь пальцы. — Самый красивый.       Взгляды встречаются. Гук начинает осыпать шею Пака нетерпеливыми поцелуями. Они настолько увлечены, что даже не замечают в какой момент остаются без одежды, а пальцы Гука подготавливают старшего. — Мой… мой…       Шепчет Гук, тараня пальцами простату. — Гу… чёрт… хочу… тебя… — Всё для тебя.       Он заменяет пальцы на член и начинает погружаться в жаркое нутро. — Ты меня с ума сводишь, хён. — войдя до упора, шепчет Гук в самые губы Чимина. — Я никогда не смогу тобой насытиться. — А я тобой, малыш.       Чимин знал, что как только он произнесёт это коварное слово «малыш», младший сорвётся доказывая, что он далеко не маленький. И ведь знают оба расклад, и оба охотно на него ведутся. Ведь властный и даже немного грубый Чонгук - личный фетиш Чон Чимина. — Гука… да… вот… мой… ох… да… да…       Чимин улетает за пределы галактики от напора младшего, а Чонгук и не собирается останавливаться. Ведь его хён всегда был личным магнитом Чонгука. С самого первого дня и до последнего вздоха. — Чимина!!!       Они кончают одновременно. Обессиленные падают на кровать. Чонгук убирает мокрые пряди со лба старшего. — Тебе очень идёт, хён. — Правда? — Истинная.       Они принимают душ, одарив друг друга новой порцией ласк и засыпают в надёжных объятиях друг друга.       Самолёт ожидает своих главных пассажиров, что с камерами идут через аэропорт. Арми пришли проводить их в путешествие по Японии. На досмотре Чимин обнимает своего Гука со спины и тихо шепчет. — Наконец-то мы сможем вновь насладиться Саппоро. — Так точно.       Через несколько часов самолёт заходит на посадку. — Там снег. — Гук вглядывается в иллюминатор.       Они садятся в машину и Гук, не стесняясь льнёт ближе к Чимину. По дороге в гостиницу Гук нетерпеливо мнёт бёдра своего хёна. — Прекрати, — говорит Чимин, но руки младшего не убирает. — Давай хотя бы до номера потерпим. — Хочу здесь. — ширинка бесшумно опускается вниз. — Ты же согласен?       Чимин плотнее смыкает губы. Младший не отстаёт с момента как увидел его новый образ и при любой возможности зажимает его или устраивает марафон. Пак не сопротивляется лишь потому, что понимает. В армии они будут на виду и возможности побыть так близко друг к другу там будет немного. Именно поэтому сейчас старший терпит сладкую пытку от неугомонного донсена, стараясь не стонать, что практически не реально, когда твой член в плену сильной руки, а губы и язык играют с серёжками в ухе. — Гука… сжалься. — старшего начинает трясти. — Мы… почти… чёрт…       Пак зажимает рот рукой и кончает в руку младшего. Гук слизывает сперму с руки. — Вкусный такой. — Извращенец. — Пак застёгивает ширинку. — А ты? — А мне руки мало. — Дурак.       Номер очень уютный, но оба так проголодались, что идут в ближайший круглосуточный. И тут срабатывает проклятье Гука в этих путешествиях. В США он перевернулся в каноэ, а в Японии поскользнулся.       Чимин смеётся. Ну хоть не только у него неприятности в этой поездке. После магазина они принимают душ и садятся есть. Беседуя о планах, они не замечают, как пролетает время. Чимин съедает свои кимпабы с лососем и через время не замечает, как рука тянется к последнему, который принадлежит Гуку. Старший отдёргивает руку и начинает оправдываться. — Я даже не подумал, рука сама потянулась. — Бери. — Гук смотрит на растерянное лицо старшего. — Нет, нет.       Гук берёт конверт и разламывает его пополам. Несмотря ни на что он не хочет, чтобы родной человек голодал. Слишком хорошо он помнит голодные обмороки. Даже пара в период записи Face и хоть старший тогда уверял, что всё нормально, кормить его приходилось почти насильно. Они сразу идут спать. Как только свет гаснет, и вся съёмочная команда покидает номер, Гук перемещается на кровать к старшему. — Не могу уснуть без тебя. — шепчет Гук в макушку. — А как ты засыпал, когда я уезжал? — Чимин поворачивается. — У меня есть запись, на которой ты спишь. — Гук проводит пальцами по скуле старшего. — Я же говорил, что не могу без тебя. — Люблю тебя. — И я тебя люблю.       Утром режиссёр разбудил Гука, чтобы тот перелёг на соседнюю кровать. Устал он гонять этих двоих и так много материала придётся вырезать, что-то даже переснималось. Режиссёр до сих пор не может отойти от сцены в доме в США, когда Гук пришёл разбудить Чимина, а закончилось тем, что Гук смачно шлёпнул старшего по упругой ягодице. Потому что эти двое иногда просто забывают, что кроме них есть ещё люди.       Чон нехотя перемещается на вторую кровать. Когда все расположились, камеры включены. — Снег! — радостно восклицает Гук, открыв шторы. — Нужно умыться.       И начинает приводить себя в порядок. В душе шумит вода, и Чону очень хочется оказаться рядом с Паком, но грозный взгляд операторов не даёт этого сделать. Они чистят зубы обсуждая, что уже через несколько месяцев они будут чистить снег в части. Напевая, Гук выбирает себе очки. — Я хочу подстричь чёлку, — заявляет младший. — А ты не хочешь избавиться от волос.       Чимин материться, и хочет стукнуть любимого по лбу. Гук уворачивается. — Чонгук щи, иди сюда. — Чего? — Давай сделаем последнее фото, чтобы это место осталось у нас в памяти.       Они бредут по улице и наслаждаются погодой. Им всё равно где быть и о чём говорить, главное, чтобы рядом был любимый человек. Они заказывают себе еды, завтракают, идут на станцию. Снимать там запрещено и они вынуждены выключить все камеры кроме одной. Они едут и смотрят на море, так мирно и так красиво. Гук опускает голову на плечо Чимину. — Я готов остановить время, чтобы остаться с тобой в этом моменте. — Чонгук кладёт одну руку поверх руки Пака. — Рядом с тобой я дома, хён. — Любимый мой. — Чимин переплетает пальцы с младшим, всё равно этого не будет видно. — Спасибо судьбе за то, что свела нас. — Спасибо тебе, что не оттолкнул меня.       Так тихо и спокойно, что они снова забывают, что камера фиксирует каждое их движение. Они доезжают до станции Саппоро. Пересекая здание вокзала, Чимин, замечает маленькую девочку. — Такая маленькая. — говорит Чимин и закидывает руку на плечо Гука. — Когда я думаю о том, что у меня будет дочь, я просто… начинаю сразу плакать. — Что? — Если бы у меня была дочь, я бы плакал каждый день. — Почему? — Ты не можешь вырасти, ты так повзрослела.       Хоть оба и смеются, каждый понимает, что детей у них не будет. Только если они воспользуются услугами суррогатной матери. Они едут на завод по производству виски. Дурачится, не перестают, не только для АРМИ, но и для того, чтобы разрядить обстановку. Они выпивают, Чонгук покупает три бутылки виски. Чимин прыгает по сугробам, чувствуя себя ребёнком. В следующем году ему тридцать, но хочется быть более беззаботным. Чимин швыряет небольшим снежком в Гука. — Ты почувствовал? — Да. — Я бросил совсем чуть-чуть.       Они бесятся. Чимин лепит снежки и начинается снежный бой. Они снова едят, вспоминают прошлое. Они скучают по мемберам, столько лет вместе и сейчас каждый ощущает пустоту. Они прошли вместе через столько испытаний. Столько ссор по причинам и без. Тогда это казалось серьёзным, а сейчас приходит осознание, что те ссоры были по пустякам.       Они решают поехать на горячие источники и покататься на сноуборде. — Я не смотрел видео о сноубордах, — Чимин листает видео. — Но после нашего разговора они появились в рекомендациях. Сноубордисты такие крутые.       Они обсуждают свои навыки. — Да я же с тобой ездил. — Чимин чётко помнит поездку. — Со мной? — удивляется Гук. — Мы учились вместе?       И тут до Чимина доходит. — А это был не ты, — Чимин смеётся и трётся лбом о плечо мужа. — Извини. — Какого чёрта? — Я с твоими друзьями ходил. — Чего? — Гук впервые слышит. — Извини.       Они снова заезжают в магазин, чтобы купить закусок. Всю дорогу до отеля Чимин поёт «Hate you». Не может же главный фанат мужа обойти стороной песню, которая ему очень нравится.       Гостиница встречает их уютным номером. — А мы можем провести всё время здесь. — интересуется Чонгук, но видит вздёрнутую бровь режиссёра. — А нет, нам нужно кататься. Ты видишь душ? — Я как раз его ищу. — Чимин открывает двери.       Душ и джакузи находятся. — Хочу чёлку подстричь. — Хочешь подстричь чёлку? — интересуется с дивана Чимин. — Хочу преобразиться.       Гук уходит в ванную и начинает стричься. Однако разве может что-то пройти нормально. Он делает причёску в форме чаши. — Смотри, как я подстригся. — Чонгук выходит из ванной. — Мне что-то это напоминает. — Чимин смеётся, лёжа с телефоном в руках. — Кажется, это Чонгук которого я знал во времена трэйни.       Чонгук продолжает смотреть в зеркало. — Что теперь делать с волосами? — Ха, у тебя же съёмка клипа.       Стук в дверь отвлекает их. Стафф пришёл проверить джакузи. Смех удержать не удаётся. — Что? — интересуется Чонгук. — Слишком коротко, да? — Ты выглядишь очень мило.       Чимин находит карты, что купил Гук. Они решают поиграть перед ужином. Гук хитрит, чтобы его Мини поел.       Следом джакузи. Чимин так сладко постанывает, что Гуку с трудом удаётся держать себя в руках. Однако член в штанах реагирует. Чтобы хоть немного сбить возбуждение, они начинают метаться между холодной и горячей водой. Правда это не очень помогает, и они сбегают в сауну. Гук грозно смотрит на операторов и те понимают, что у них не получится сейчас снять нужный контент. Сауна звукоизолирована, и Гук прижимает Чимина к стене. Поцелуй тягучий и возбуждающий. — Гука. — Чимин плавится. — Хочу тебя. — Ночью. Я хочу чувствовать тебя, хён. — Нужно продолжать. — Чимин разрывает поцелуй. — Нам влетит. — Мне так плевать, но ты прав.       Операторы снимают, как они беседуют в сауне.       Ужин потрясающий. Ради этих воспоминаний, что будут греть душу в армии, они и затеяли. Под видом прощания с камерами, Гук выключает их всех. Они словно дети балуются со светом. Правда в один момент Чимин забирается на кровать и берёт Гука. Жарко и несдержанно. На утро он попросит у режиссёра запись с камеры, чтобы сохранить в домашний архив.       Следующий день показал, что до этого и Чимин, и Чонгук держали себя в руках. Потому что сначала из ванной послышались маты в исполнении Чимина. Даже Гук, что меланхолично жевал бутерброд удивился, ведь Чимин старается держать себя в руках. Чон доедает бутерброд и идёт в ванную, совершенно игнорируя стафф, что активно машет руками.       — Чимина? — У меня проблема, Гука. — Какая? — Мой муж сбежал от меня ночью. Я требую компенсации. — Готов понести любое наказание, — Гук подходит ближе. — Но там полный номер операторов. — Мы быстро. Оба заходят в душ. Слишком возбуждающе. Чонгук обхватывает возбуждённые члены. Они и правда приходят к пику быстро. Правда на этом ни один не успокаиваются и во время переодеваний в горнолыжную одежду так и норовят прикоснуться оголённым участкам кожи. По дороге они перекусывают крокетами с красной фасолью и с удовольствием после этого вспоминают, каково кататься на сноуборде.       Катание и впрямь получается волшебным. Пусть не с первого раза, и чуть медленнее чем Гук, но Чимин осваивается и активно покоряет горный склон. Когда силы заканчиваются, они ложатся на снег. — Я скучаю по мемберам. — Эй, я тоже мембер.       Однако Гук не реагирует. — Чимин щи? — М? — Я не хочу уезжать. — Гука… — Хочу остаться в Саппоро с тобой навсегда. — Родной, а как же группа, наши братья? А семьи? Наши родители нуждаются в нас. — Знаю, — Гук смотрит в любимые глаза. — Но я хочу побыть здесь. Остаться в этом мгновении. — И я, Гука. — Едем? — Едем.       Они держат путь в ресторан, по дороге слушая песни из своих сольных альбомов. Пока ждут заказ, Чимин делает фото. — Смотри, — поворачивает телефон к Гуку. — это стиль кадра бойфренда.       Стафф закатывает глаза. Этот флирт занимает больше половины отснятого материала и удалить вряд ли получится, иначе потом просто в эфир нечего будет выпускать, а значит скоро весь мир будет следить за далеко не дружеским флиртом этих двоих. Терпение режиссёра и без того висело на волоске, но, когда Чимин потянулся расстегнуть брюки. — Я хотел расстегнуть брюки. — смеясь, говорит Чимин. — Но оказалось, что они уже расстёгнуты. Я уже расстегнул всё, что можно. — Тогда тебе придётся их снять. — Чонгук даже не понимает, что он говорит, а может и понимает. — И штаны и нижнее бельё.       Режиссёр бросает сценарий и выходит. Это перебор, правда. Всё задумывалось, как шоу о путешествии, но всё что видит стафф всё время - это зажимающихся Чимина и Чонгука, которые с трудом соблюдают рамки приличия при посторонних. Не смотря на плотный ужин, они решают заехать в магазин и купить закусок. Чимин кряхтит, так как его колено болит. Пак покидает машину и идёт в магазин, не сразу замечая, что Гук так и остался в машине. Уже перед самым входом он оборачивается и понимает, что следом никто не идёт. — Айщ.       Шипит Пак и возвращается к машине. Гук же улыбается довольно, подразнить старшего - любимое занятие макнэ. Рука Чимина хватает за отворот куртки и тянет наружу. — Ладно, ладно. — Чонгук смеётся. — Идём.       Закупка в магазине проходит успешно, и они доезжают до гостиницы, где переночуют. Они осматривают домик. Чимин выходит на балкон, где находилась джакузи, и Гук пользуется моментом и закрывает старшего. — Открывай, — Чимин устал. — Я слишком устал для этого. Гук сжалился и открыл дверь. — Давай разложим всё.       Холодильник заполняется купленными продуктами. Потом очередь продуктов, которые лежали в чемодане Гука. Оба смеялись и не понимали, когда младший собирается всё это съесть. — Чонгук, Чонгук!!! — зовёт Чимин. — Ты же идёшь купаться в кузи? — Джакузи? — удивлённо переспрашивает младший. — Кузи? — Но ты меня понял. — И что? — Так идёшь? — А что? — Я просто спрашиваю. — Я тоже просто спрашиваю.       Видимо у младшего сегодня слишком игривое настроение и он решил подразнить хёна. Чимин начинает материться, снимает тапок и кидает его в Гука. Младший сначала целится в Пака, а потом отшвыривает в сторону импровизированной кухни. — У меня второй есть.       Второй метко прилетает в младшего, и завязывается шуточная борьба, которая позволяет Чонгуку открыто облапать старшего. — Ты пойдёшь, если я пойду?       Чимин садится на диван и отвечает: — Я пойду в любом случае. Ведь это наша последняя ночь.       Полчаса борьбы с горячей водой, и они всё-таки погружаются. Гук уже сидит, а Чимин всё не решается, но и у него получается.       Гук честно пытается не реагировать, но Чимин для него самый притягательный. Будь здесь кто-нибудь из старших мемберов, то они бы охлаждали пыл младшего по отношению к Чимину, но сейчас рядом только стафф и удерживать все мысли и порывы Гука никто не может. Вот он и смотрит плотоядно на полуголого старшего. — Давай сыграем в КНБ? — чтобы хоть как-то отвлечься, говорит Чимин. — Проигравший лежит в снегу?       Чимин встаёт. — И ложится лицом вниз. — Нет спиной, на спине холоднее. — Думаешь? — Да. — Тогда давай только один раунд и всё. — Проигравший ложится и всё? — Да.       Игра начинается и Чимин, спустя пару мгновений, выигрывает. — Ложись.       Командует старший. Чон не верит, что проиграл. — Сначала я хочу прогреться.       И погружается по самое лицо, смотря невинно на возвышающего над ним Пака. — Так будет ещё сложнее. — Чимин смотрит в эти глазки и видит там далеко не невинность. Давай. Come on baby.       Гук прищуривается, но выходит не сразу. Они смеются с попыток Гука лечь. Дурашливость не покидает их, но с джакузи они всё же уходят.       Чонгук садится пить пиво, а Чимин лежал на полу. Пак долго думал, а потом всё же пошёл в комнату и достал из чемодана виски, которое забрал из дома. Они собирались его распить перед тем, как уйти и сейчас просто идеальный момент.       Правда сами они не решаются пить и наливают ещё и стаффу. Градус небольшой, но Чимин уже пытается сесть на детский стульчик, но ничего не выходит, как и у Гука, который решает повторить за старшим.       Они общаются, вспоминают поездку. — У нас есть смонтированный эпизод с Нью-Йорка. — говорит режиссёр. — Хотите посмотреть? — Конечно. — Да, давайте посмотрим.       Вторят они, перебивая друг друга. Режиссёр идёт за записью. Чимин и Гук располагаются перед плазмой. Так забавно наблюдать за собой со стороны. Правда Чимин опять занимается самокритикой. Наверное, он никогда не научится смотреть на себя объективно. Для этого у него есть Гук, который всё время убеждает старшего в обратном.       Они сидят близко друг к другу. Всё время касаются. Даже готовят ужин. Чимин смотрит на мужа в тот момент, когда на экране Чонгук расслабленно пьёт кофе. — Ты мне врезал по носу и наслаждался кофе? — Мг.       Чимин легонько стукает мужа по подбородку. Вечер всё так же прекрасен настолько, что сегодня они засыпают в разных кроватях и долгое время стафф слышит размеренный храп. — Вот уж муж и жена - одна сатана. — шепчет девушка из стаффа.       Утром первым просыпается Чимин. Он долго сидит на балконе и наслаждается последними минутами отдыха. — Нужно разбудить Чонгука.       Чимин заходит в комнату, но дверь за собой закрывает, не пуская камеры. Он проходит и ложится сверху на Гука. — Любимый вставать пора. — М. — Давай, родной. — Я спящий красавец. — Глупый.       Чимин целует нежно. — Проснулся? — Я люблю тебя, хён. — И я люблю тебя. — Не хочу возвращаться. — Гук обнимает старшего. — Хочу остаться в этом моменте. — И я, Гу, но реальность никто не отменял, и мы просто обязаны вернуться и выполнить свой долг. Мы отслужим вместе и вернёмся. — Никому не позволю встать, между нами. — Никто не встанет. Ведь ты - это я. — А я это ты.       Они выходят, и Гук идёт в кухню перекусить, а Чимин залипает в телефоне. Гук подходит и гладит его по голове. — Чимину не нравится, когда кто-то гладит его по голове… но я глажу.       Казалось бы мелочь, но этим Гук показал, что Чимин позволяет ему намного больше.       Они записывают последние моменты в Саппоро и уже через пару часов заходят в их общий дом. — Здесь мы создадим новые воспоминания, Гука. — Чимин обнимает младшего. — Обязательно, хён.       Гук поглаживает Пака по спине. Если есть в этом мире вещь, в которой Чон Чонгук уверен, так это его любовь к Чон Чимину, что никогда не закончится.