Damned

Тэн откинулся на спинку потёртого дивана, скептически приподняв бровь. — Деревня проклятых? Художник, чьи картины сводят с ума? Да ладно тебе, Чимин. Ты что, до сих пор в сказки веришь? Чимин, с горящими от азарта глазами, размахивал руками, словно пытался поймать ускользающую истину. — Я же говорю, слышал! От бабки Паксон, она врать не станет. Деревня Приречное, где-то в глуши, возле Черного озера. Говорят, там все странное, а художник этот…он рисовал только там, и все, кто смотрел на его работы, сходили с ума или умирали! Тэн фыркнул. — Бабка Паксон? Серьезно? Она еще, наверное, про лешего рассказывает и про русалок на Ивана Купалу. Мин, мы живем в двадцать первом веке! Нет никаких проклятых деревень и безумных художников. Это все байки для туристов. Пак упрямо поджал губы. — А я уверен, что есть! Просто никто не хочет копаться в этой грязи. Все боятся. Парень усмехнулся. — Боятся? Меня? Да я бы туда поехал прямо сейчас! Развеял бы этот миф за один день. Друг вызывающе посмотрел на него и проговорил: — Ну и что тебе мешает? Ким замолчал. А ведь действительно, что ему мешает? Доказать этому упрямцу, что он не прав? И самому убедиться, что все это – лишь плод больного воображения? Он поднялся с дивана, сжимая кулаки. — Вот что, Пак Чимин, я поеду в это Приречное. Найду этого художника…или его картины. И докажу тебе, что все это – полная чушь. Запомни мои слова. В его голове уже зрел план: как он, скептически настроенный реалист, ворвётся в этот заповедник суеверий и развеет его в прах. Он покажет им всем, что нет места страху там, где есть логика и здравый смысл. И тогда Чимин признает, что он был не прав. Обязательно признает. Солнце безжалостно хлестало по щекам, когда он захлопнул багажник новенькой «Нивы». За плечами остался шумный, суетливый мегаполис, а впереди – пыльная дорога, уводящая в сердце корейской глуши, к той самой деревне, название которой шептали с суеверным ужасом – Проклятые. Спор с другом вспыхнул, как сухой хворост, от одной искры – байки о художнике, сводящем с ума своими картинами. Чимин, наслышан от бабки Паксон ранее живущей в этих краях, уверял, что это не просто сказки, а жуткая реальность. «Поезжай, если такой смелый,» – бросил он в запале, и вот, пожалуйста. «Бред сивой кобылы,» – буркнул он себе под нос, вытирая пот со лба. Никаких художников, никаких проклятий. Просто старая деревня, где народ верит во всякую чепуху. Но чем дальше он углублялся в лес, чем меньше становилось навигатору сетей, тем сильнее прокрадывалось в душу неприятное чувство. Дорога превратилась в ухабистую грунтовку, петляющую между покосившимися избами. Ни души. Лишь ветер завывал в трубах, да скрипели полуразвалившиеся ворота. «Ну и дыра,» – подумал он, пытаясь сохранить остатки скептицизма. Но ощущение неминуемой беды с каждой минутой становилось все острее. Он приехал доказать, что никакого мистического художника нет. Но что, если его друг все-таки был прав? Солнце лениво касалось верхушек сосен, отбрасывая длинные тени на зеркальную гладь озера. Художник, по имени Чон, орудовал кистью, пытаясь запечатлеть умиротворяющую красоту пейзажа. Деревня Проклятых, как её прозвали местные, казалась застывшей во времени, тихой и забытой богом. Только плеск воды и пение птиц нарушали звенящую тишину. Внезапно, эту идиллию разорвал гул мотора. Чон замер, прислушиваясь. Звук приближался, и это было странно. В такую глушь никто не заезжал, особенно на машинах. Любопытство пересилило, и художник, оставив мольберт, направился на звук. Пройдя сквозь заросли кустарника, он увидел её – черную, блестящую машину, словно хищник, притаившийся в тени деревьев. Рядом стоял парень. Невысокий, даже хрупкий на вид, но от него исходила какая-то незримая сила, аура уверенности и гордости. Он был одет в дорогую, но простую одежду, и его взгляд, устремленный на озеро, казался пронзительным и всезнающим. Чон почувствовал невольное уважение и легкое беспокойство. Кто этот незнакомец и что он забыл в этом забытом богом месте? Но вопросы отлетели сразу как только художник услышал разговор юнца по телефону с его другом. Интерес узнать откуда он и что хочет найти здесь, мигом испарился, пока его не заметили Чон решил быстрее скрыться из вида. Уже ближе к ночи, когда Ким еле как через силу закончил раскладывать свои вещи в новой комнате, решил выйти на улицу, все же нельзя терять времени и нужно действовать, узнать всё до пылинки об этой деревне. И главное найти художника. Юноша вышел на улицу разглядывая окрестности улицы, вдруг услышал шорохи, словно кто-то наступил на сухую палку которая тут же сломалась на части, любопытство взяло вверх и он направился к источнику звука. Тэн замер, прислонившись спиной к шершавой коре старой сосны. В нескольких метрах от него, на пошатнувшемся мольберте, Чон, художник с репутацией отшельника и носителя зловещего проклятия, ловко орудовал кистью. Холст оживал под его руками, превращаясь в жутковатый, но завораживающий пейзаж проклятой деревни. Тэн долго наблюдал за Чоном издалека, изучая его движения, его сосредоточенный взгляд, его мрачную ауру. Любопытство жгло изнутри. Тэну отчаянно хотелось узнать больше об этом загадочном человеке, о проклятии, сковавшем его душу, и о деревне, будто застывшей во времени. Набравшись смелости, Тэн сделал несколько шагов вперед. — Здравствуйте, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. — Я Тэн. Ваши работы…захватывают дух. Чон медленно оторвался от холста, его темные глаза пронзили Тэна насквозь. В его взгляде читалась усталость и нескрываемое раздражение. — Чон, — сухо отозвался он. — Я слышал о вас… о деревне, — продолжил Тэн, не обращая внимания на холодный тон художника. — Говорят, она проклята. Лицо Чона исказилось. — Говорят всякое, — отрезал он. — Но это правда? — настаивал Тэн. — Что это за проклятие? — Тебе действительно это так интересно? — в голосе Чона зазвучали стальные нотки. — Ты как все остальные, просто ищешь сенсаций. — Нет, вовсе нет, — возразил Тэн, чувствуя, как в нем закипает раздражение. — Мне просто хочется понять. — Понять? — Чон усмехнулся. — Ты ничего не сможешь понять. Проклятие забрало у меня все чувства, и ты хочешь понять? Откуда тебе знать, что такое жить без чувств?! — А может, ты просто боишься, что кто-то поймет? — выпалил Тэн, сам не зная, зачем провоцирует художника. В глазах Чона вспыхнул гнев. Ссора начала набирать свои обороты, Чон поднялся с места и подошел ближе к незнакомцу который вел себя слишком нагло для приезжего, не знающего что это за место и какие беды оно может принести. Оглядев юношу, мужчина выше него почти на голову спокойно выдохнул и развернулся к холсту, сложив все краски и кисти, аккуратно взял недоработанную картину в руки и молча прошел мимо наглого подростка. Тэн резко замолчал когда увидел как художник встал со своего места, скрывать не было смысла, он испугался, сердце быстро заколотилось и на миг он сам поверил во всё о чём спорил с Чимином. Когда Чон уже уходил, Ким мельком увидел рисунок, озеро, деревья, девушка которая..весела на верёвке привязанной к дереву. Глаза расширились в ужасе, разве нормально рисовать это? что в голове у этого психопата? вопросов стало еще больше а возможности всё узнать всё меньше.