Неужели, это всё правда?

Лестницы, коридоры и снова лестницы. Картины, весящие на стенах, и везде одно и то же лицо. Мерзкие смешки, липкая, словно дёготь тень. И местами тишина. Пьюр, нет, больше не так — Бесчестный Отшельник (Он же Труслесс Реклюз), вздохнул, осматриваясь по сторонам. Недавно произошло поистине необычное событие: Шедоу Милк изменился. Ничего необычного, подумаете вы, ведь что тут такого? А разница есть: он теперь стал похож на одну из тех картин, что висели в шпиле. Его голос будто стал мягче, пропали визгливые нотки. А волосы, ах, эти волосы, они стали будто космос, словно стакан молока пролили на небо. И Пьюр, сначала, даже не понял, не поверил. С каждый новым диалогом становилось ясно: и это был обман, он был уверен в этом. Не мог этот невероятный трикстер так измениться за одну ночь. Он звал себя Мудрецом Правды. Создавалось ощущение, будто Милку отшибло память. Когда смотришь на него, он дружелюбно улыбается, что-то рассказывает, да ещё и так терпеливо, будто лекции студентам читает. Пьюр лишь закатывает глаза. Это всё так бессмысленно. Абсолютно бредово, будто его собственный разум решил поиздеваться над ним. Вчера вечером, например, он позвал поиграть в шахматы. И когда он проиграл… Ну, это нужно было видеть его лицо. Он насупился, словно ребёнок, которому не купили его любимую сладость. Будто он был обижен, но не хотел этого показывать. Только языка, для передразнивания, показать не хватало. А ещё его наряд. Он тоже поменялся. Теперь он ходил в светло-голубых одеждах, с белыми штанами. Ни за что на свете не скажешь, что этот Мудрец Правды и Шедоу Милк один и тот же человек. Если он реально сошёл с ума, откатился до своей базовой функции, то есть до своего изначального состояния, то… Какого дьявола с ним тогда случилось? Как это невинное солнышко стало грёбанным сатаной на каблуках??? Казалось, что у Ваниллы в моменте закружилась голова, хотелось плакать, но нельзя. Хотя почему? Ему больше не нужно было быть сильным, ведь он остался один… Всё его друзья больше не были в этом мире, не было мира, и ничего не имело смысла. Наверное… Была лишь одна надежда, один шанс, и одна попытка выяснить правду. А пока что, можно просто понаблюдать за этим странным перевоплощением второй частички его Джема Души. Ведь Труслесс как будто смирился, будто, почти слился с Шедоу в одно целое, и не ясно, где и кем сейчас был Чистейший, может теперь он и есть обман.

***

Блюберри Милк не так давно очнулся здесь. Это место было очень похоже на его родной дом — шпиль знаний. Он был странно одет, какой-то необычный обтягивающий костюм, ещё и весь чёрный. Это было неудобно. Хотелось поскорее переодеться. Так он и поступил, оказавшись в своей комнате. Он была, как самая родная и невероятно чужая одновременно. Будто пришёл в гости. Вроде предметы его интерьера были на месте, но не на своих местах, а некоторые вообще пропали. Все было будто бы другим. Последнее, что помнил Блюберри, было то, как он сидел ночью над исследованиями, описывал магическое заклинания и его последствия, как глаза закрылись, и он уснул. А проснулся здесь. Не понятно как, и где. А ещё его Джем Души. Он был странным, не таким как обычно. Вскоре, он понял, что ему не хватало половины. Половины силы и самого Джема. Будто его кто-то распилил напополам. Неужели Ведьмы покарали его? Но как? За что…? Он ничего не помнил, и видя все изменения пришёл к выводу, что потерял память. Особенно заметно это было, когда он заметил абсолютно незнакомых людей в своих владениях. В своём доме. Его дом был другим! Все эти люди не представились, и это добавляло напряжения и неловкости. Особенно этот парень в чёрном. Он выглядел как тот, кто был в шоке, и не в простом шоке, а в гигантском, даже если этого не было видно сразу. Если смотреть на его микромимику, то можно заметить изменения в лице. В выражениях, в том, куда глядят его глаза, как поднимаются уголки губ, чуть-чуть приоткрывается рот, как приподнялись брови. А ещё эти глаза, что были на посохе. Неужели этот парень был слеп? — Здравствуй, извини за беспокойство, но не можешь мне подсказать, я запамятовал, но: кто ты? — максимально вежливо, насколько мудрец только мог, спросил этого блондина в чёрном. А в ответ тишина. Глаза в его посохе метались, словно в панике: туда-сюда, туда-сюда. Сейдж протянул руку к блондину, но тот сразу сделал шаг назад. Он… боится? Что это за реакция? — Я… — пауза, — Бесчестный Отшельник. Если ты что-то хочешь от меня, Шедоу Милк, то говори сразу, — словно патока, разлился его теплый голос. Милк даже не сразу понял, кем его назвали, он застыл. — А, кто простите? Я Мудрец Правды, — нежно улыбнувшись, терпеливо сказал мужчина, — ещё можно называть Блюберри Милком. Но не Шедоу. Может вы меня с кем-то перепутали? Труслесс молчал. Это стало крайне неловко, поэтому не оставалось выбора, кроме как предложить что-нибудь, дабы узнать, что здесь вообще творится, может, вышло бы разговорить его, — может, хотите поиграть в шахматы сегодня вечером? Где-то после пяти? Реклюз кивнул, и Мудрец улыбнулся ему. И только Милк собирался сказать что-то ещё, как этот блондин развернулся и ушёл. Вообще-то это было невежливо. Блюберри насупился и решил пойти осмотреть Шпиль.

***

После игры в шахматы лучше не стало, вот вообще ничуть. Он молчал, словно был партизаном, словно… был самым вредным человеком на свете! Так Мудрец ещё и проиграл. Не сказать, что это сильно его задело, но. Но, он давно никому не проигрывал. Сегодня был тотальный проигрыш по всем фронтам. И с таким результатом, он побрёл в свою комнату. — Мастер, мастер, вы у себя? — постучавшись три раза в дверь, послышался мужской голос. Ну наконец-то, хоть кто-то, кто произносит больше трёх слов. — Да, конечно, заходите, — Блюберри внимательно смотрел на дверь, ожидая того, кто войдет. И, это был совершенно незнакомый человек. Сказать, что он был разочарован — ничего не сказать. Но имеем что имеем. В комнату вошёл темноволосый парень, с короткой стрижкой. В таком же тёмном костюме. — Мастер Шедоу Милк…? — вопросительным тоном, подняв одну бровь вверх, спросил этот парень. — Вы, должно быть, меня с кем-то перепутали. Меня зовут Мудрец Правды, — терпеливо ответил Блюберри. Снова. Его снова называют Шедоу. Неужели они так похожи? — Нет-нет, такого не может быть… Надо срочно найти Кенди Эпл, — и вот, этот загадочный мужчина, пробормотал несколько слов, а затем развернулся и ушёл. Да что, черт возьми, не так с ними со всеми? Кто-нибудь объяснит ему, что здесь творится? Надо успокоиться, вдох, выдох. Может Мука, или Шугар знают что-нибудь об этом? Или Спайс? Как бы связаться с ними? Точно. Мудрец решил не медлить, поэтому сел за свой стол, если этот стол был все ещё его; достал перо, бумагу и стал писать. Он написал три сообщения, а затем прочел заклинание и пуф — бумага будто сгорела. Но на самом деле она должна была отправиться по адресам. Будем ждать, что же скажут его друзья. Правда, с Солтом он не мог связаться, он давно покинул мир в странствиях и никто не знал, где он мог быть сейчас. Но как бы то ни было, следовало отдохнуть.

***

Право слово, это было… тяжело. Пьюр снова повстречал Милка в коридоре. Он зачем-то лазил по полу. Ванилла долго стоял и молча наблюдал за ним, не издавая не звука. Неужели этот «Мудрец Правды», совсем не услышал как он подошел к нему, не слышал стука его посоха? Кашлянув в кулак, Труслесс заметил, как синий замер, напрягся, а затем медленно повернул голову к его сторону. — Ох, это ты! Рад видеть, эм… Отшельник, верно? Реклюз с нечитаемым лицом смотрел на него, молча уставившись на то место, где только что была рука Шедоу. Сейдж тоже обратил внимание на то, куда направлен взгляд блондина, поэтому понял, что тот хотел спросить. Он решил поскорее ответить, его голос был взволнован: — О, ты наверное хочешь спросить: почему я тут лазаю? Ну, я ищу свой «запас». Но его нет. Тут в стене, снизу, должна быть кнопка, она откроет маленький ящичек, а в нем лежат конфеты. Немой вопрос Пьюра: «что за конфеты?» Так и повис с воздухе. А Мудрец, словно прочитав его мысли, сделал очень удивленное лицо, и после неловко переминаясь с ноги на ногу, ответил: — Раньше, здесь всегда был тайник с конфетами. Я люблю их есть, когда мне было, ну, — пауза, он явно собирался с силами, чтобы это сказать, — грустно в общем. Мука запрещала мне их есть, говоря, что это может повредить здоровью. Но я будто сам этого не знаю. И поэтому, я стал есть их тайком, и только когда мне было грустно. Они всегда поднимали мне настроение. Неужели всё это правда? Он был таким милым и невинным в этот момент. Честно, хотелось его обнять, помочь найти всё, что нужно, что он только хотел. Он ещё так говорил про эти конфеты, про грусть. Разве ему бывает грустно? Или эта очередная уловка, чтобы расположить к себе? А вдруг это всё большая иллюзия, чтобы снова запутать Ваниллу? Неужели, он хочет настолько грязной уловкой надавить на него? Вызвать сочувствие, чтобы в момент наибольшей расслабленности окончательно разрушить и сломать его? Снова будет больно? Снова кошмары? Снова… Реклюз потряс головой, его лицо стало мрачнее, чем было до этого, зажмурившись, он развернулся и ушёл в обратном направлении. Блюберри Милк совсем не понял, что только что произошло. Он был просто невероятно растерян. Ох уж этот парень в черном. Он был хуже, чем его студенты на сессии! Те хотя бы мямлили свои ответы. Ещё помрачнел, убежал, что он там себе надумал? — Стой, ну подожди ты, — Милк встал и попытался пойти следом, но пока рассуждал и вставал, не заметил, как блондин исчез из поля зрения. Он опять тут стоит один. Труслесс шёл куда глядели глаза, куда дотягивался посох. Мысли воротом скручивались в трубочку, воспоминания, это мило и улыбающееся лицо Шедоу Милка. Или Мудреца Правды? Он уже ничего не понимал, это был почти кошмар на яву. А если он и правда ничего не помнит? А если он потерял память по-настоящему, тогда, он остался совсем один в этом абсолютно незнакомом месте? Нет. Бред. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Пьюр не мог подставить всё под угрозу. Не сейчас, наверное, не сейчас. А когда? А вдруг Брейв, Визард и Стравберри скоро придут, вернутся? Попадутся в его ловушку и тогда… Нет. Он не мог этого допустить. Нужно вернуться. Найти Сейджа, и играть вместе с ним, в его дурацкую игру «добряка». Он должен подобраться как можно ближе и узнать всё. Он обязан, другого пути нет. Нет же? Ванилла сполз по стенке и прижал голову к коленям. Сделал глубокий вдох, затем выдох и замер. Нужно вернуться в свои покои, пока Кенди Эпл или Сапфир его не нашли.

***

Некие Кенди Эпл и Блэк Сапфир ворвались к нему в комнату на следующий день. Девушка, увидев его, начала плакать, верещать и что-то мямлитть. Сейдж совсем не понимал, о чем она говорила. Он подошёл к девушке и приобнял её за плечи, гладя по спине. — Ну-ну, юная леди, чтобы не случилось, я уверен, что все можно разрешить. Если понадобиться, я помогу вам всем, чем смогу, — Милк приподнял заплаканное лицо девушки за подбородок, желая утешить, но это громкая, юная барышня отбросила его руку ударом, выпуталась из объятий и выбежала прочь со слезами. Молодой человек в чёрном, стоял и тяжело вздыхая, смотрел девчонке вслед. — Неужели вы правда ничего не помните, мастер? — Сапфир искренне не понимал, это игра на публику, или всё взаправду? Его мастер когда-то пародировал разных личностей, перевоплощаясь в неожиданные образы, но в этот раз, всё было по-другому. По-настоящему. И этот невинный взгляд, в котором не было той самой искры ненависти и азарта обиды. Больше будто не было самого Шедоу Милка. Или он тоже обманут? Сапфир не мог понять. Погрузившись в свои размышления он даже не заметил, как предмет его мыслей подошёл ближе и сначала дотронулся до плеча, а потом обнял, сочувственно, не громко говорил: — Я в самом деле не знаю, кто такой этот ваш мастер Шедоу Милк, и почему вы так упорно сравниваете нас, путаете или видите во мне его, но, — он сделал паузу и погладил одной рукой спину парня, — …но если вы мне расскажите об этом Шедоу, может я и смогу вам помочь. Услышав всё это, Сапфир оттолкнул мужчину от себя. Сначала он был зол, гнев застилал ему глаза. Потом сделал вдох и выдох. Нет, так делу не поможешь. Необходимо было успокоиться. Он ведь прав, стоит попробовать рассказать этому недотёпе о величии их мастера. Может так, он вернёт, всё как было?

***

Блюберри Милк сидел в своей комнате уже довольно длительное время, он не считал, пытаясь переварить всё рассказанное ему. Нет, этого не могло быть правдой. То, что рассказал ему этот Блэк Сапфир, просто не могло быть о нём. Никак. Чтобы он, Мудрец Правды и стал мастером Обмана. Это не укладывалось в голове, прямо как снег летом, в плюс сорок. Он сидел за своим столом и подпирал руками голову, думая о том, что ему делать с этой информацией, как ему жить дальше? Может он переместился во времени, и теперь можно как-то вернуться? Точно ведь, да? Вот же чёрт, нет, это бессмысленно. Очень сильно хотелось побиться головой о стол, Может это помогло бы ему? Тогда получается, и все его друзья, они тоже… сошли с ума? Были заключены? Ведьмы наказали их? За что? Ведь всё было хорошо. В голове всплывали образы — светлая и радостная Шугар, спокойная и улыбчивая Мука, задорный смех Спайса и Соль, который всегда был спокоен, словно гладь озера. Все они…? Нет, в это не хотелось верить, это вообще никак не укладывалось в голове. И разве он, разве он не смог никому помочь? Бред. Тук-тук-тук. Рой мыслей прервал стук в дверь. Затем она приоткрылась, и показался кусочек черного наряда. А затем и лицо блондина. Снова этот голос, словно мёд, разлившийся по венам, спокойно сказал: — Сапфир мне всё рассказал, я могу войти? Блюберри сначала кивнул, а затем, вспомнив о зрении Отшельника, с легкой хрипотцой в голосе, после слёз, сказал: — Да-да, заходи, конечно. Труслесс зашёл внутрь комнаты, закрыл за собой дверь и подошёл ближе, к столу, а затем, снова своим приятным голос заговорил: — Неужели ты и правда, ничего не помнишь? — Ни капельки. Это всё похоже на бред сумасшедшего, — Милк все также сидел, держа руками голову, его шляпа лежала на кровати рядом со столиком, — это просто не может быть правдой, не может. Все они: и Соль, и Шугар, и Мука, и Спайс, и весь мир… — он качал головой, будто желая сбросить наваждение, или кошмарный сон. Молчание, а затем ровный тон Пьюра, даже нежный: — Но в глубине Души, ты ведь уже знаешь ответ на этот вопрос. Душа. Точно. Джем Души. Сейдж ведь знал ответ. Он знал, что Сапфир не соврал. И Реклюз, что стоял сейчас рядом тоже. Так было ещё хуже. Горячие капли слёз стали скатываться по щекам, послышались тихие всхлипы. Милк всё тёр и тёр свои глаза, в надежде остановить влагу и боль, что вырывалась из него водопадом. Право слово, Ванилла не мог этого вынести, поэтому молча убрал ладони Мудреца с его же лица, а также волосы, что прилипли ко лбу. Он потянул его на себя, чтобы Сейдж встал из-за стола, на ноги. А когда, он оказался прямо перед ним, Пьюр раскрыл руки и заключил старшего в объятия. Блюберри Милк не ожидал такого, но отказываться не стал. Он прижался к блондину, уткнулся ему в плечо и заплакал. Тихо, но не сдерживаясь. Неужели, он во всем белом свете остался совершенно один? — Знаешь, у меня тоже больше никого не осталось, поэтому, пока мы есть друг у друга, мы что-нибудь придумаем, — будто прочитав его собственные мысли, говорил Пьюр. Легкие поглаживания по спине приносили успокоение. Он даже не заметил, как Реклюз стал мычать что-то, словно колыбельную, после своей небольшой речи. В его объятиях было тепло и так уютно. Хотелось раствориться в них. Нет. Он не был один, с ним были как минимум эти трое странных ребят, рядом был Реклюз, и он уверен, что они-то помогут ему разобраться во всем, что здесь происходит.