Недомолвки

      — Если ты хотел встретиться, мог просто позвонить, — чуть возмущённо хмурился Сокджин и кончиком языка нервно прокручивал кольцо в своей губе, — вместо того, чтобы красть меня на глазах репортёров.       За окном автомобиля мелькали здания, залитые золотистым светом уличных фонарей. В воздухе пахло вечерней прохладой и лишь немного алкоголем. А Чимин невозмутимо выворачивал руль, аккуратно петляя между дворами и узкими улочками, чтобы скрыться от назойливых папарацци, едущих прямо за ними.       Кима вся эта ситуация слегка напрягала, но он настойчиво делал вид, будто действительно злился. Сказать или просто выдать своими эмоциями, что рад видеть парня слишком неловко. Да и подобное только тешит самолюбие Пака, а Джин не любил лишний раз баловать его в этом плане.       — Виски или кофе?       Спокойно озвученный вопрос, будто бы это не Чимин в данную минуту уходил от погони репортёров, поверг Сокджина в шок. Он вздрогнул, удивлённо вскинул одну из своих ухоженных бровей и с опаской всмотрелся в расслабленное лицо.       — Восемь вечера, — парировал в ответ Джин, — кофе, конечно же.       Уже припарковавшись в личном гараже Пака и зайдя в его действительно роскошные апартаменты, двадцатый из списка Форбс, владелец поистине прибыльной компании с заводами, производящими великолепное вино, в очередной раз задумался, что для обеспеченного человека Чимин удивительно неряшлив и неорганизован.       По всей квартире на стульях, а также любых других свободных поверхностях, неаккуратно висели рубашки от Прада, эксклюзивные брюки из ограниченной коллекции того же бренда скомканными брошены возле внушительных размеров кровати.       Скинув с себя меха, Ким прошёлся по просторной гостиной до пруда с кои, расположенного в самом центре комнаты. Буквально внутри помещения. У богатых, видимо, по-настоящему сносит башню от количества собственных денег. Сокджин присел возле, опустил ладонь в умеренно тёплую воду и пальцами чуть притронулся к карпам, успевшим привыкнуть к нему. Журчание воды в купе с расслабляющим ароматом в помещении, напоминающем не что-то конкретное, а просто нечто домашнее, уютное, сделали своё дело. Джин наконец позволил себе выдохнуть, сняв с лица напряжение. Ведь они уже дома, где никто их не достанет с очередными расспросами о личной жизни, в которую Чимин успел посвятить, кажется, весь мир ещё в первый раз, когда репортёры поймали парней у главного здания компании Кима, целующимися.       — Развлекаешься? — спокойно посмеялся Пак, тихо подойдя к возлюбленному со спины и поставив возле него поднос с чашкой кофе.       Джин в ответ лишь молчаливо отвёл взгляд и взял чашку в руки. Где-то внутри он хотел ещё о чём-то возмутиться, но, когда Чимин присел рядом и положил голову ему на плечо, Сокджин забылся. Желание ругаться пропало совсем. Он медленно потягивал кофе, сидя у домашнего пруда, поджав ноги чуть под себя.       Казалось бы, больше ничего не нужно, только парень вдруг вспомнил кое-что важное.       — Так кем ты работаешь? — слегка хмурил брови. — В прошлый раз ты сказал, что начинал с баров и картелей, и я почти поверил, но мои люди не нашли ничего, подтверждающего это. Они вообще мало что нарыли о тебе. Однако насчёт баров ты солгал.       Чимин устало вздохнул, продолжая неподвижно лежать головой на плече Джина, и молчал.       — Зачем ты врёшь и не договариваешь? Придумываешь нелепые оправдания? — голос Кима почти незаметно подрагивал, выдавая в нём обеспокоенность. Он ведь искренне любит Пака и готов принять любую правду о его деятельности, но тот продолжал отмалчиваться. — То рассказываешь небылицы о фондовых биржах, которых никогда не существовало, то придумываешь какой-то бред про наркоторговлю в юности. Я уже ничего не понимаю.       — У меня же есть официальные заводы и фабрики…       — Они не приносят подобной прибыли! — тут же перебил очередные оправдания парня Сокджин. — Я проверял. Все доходы от них — фикция. Ты получаешь деньги извне заверенных источников!       Ладони парня дрожали, а в глазах возникла печаль помешанная с гневом. Он чувствовал себя каким-то ненадёжным и бесполезным, понимая, что самый важный человек не может открыться перед ним. Осознание собственной беспомощности душило Кима, сжимаясь вокруг шеи плотным кожаным ремнём, не позволяя ровно дышать. Джину казалось, что он просил не так уж много. Ему не нужны деньги Чимина, неважно его влияние или статус, парень просто пытался понять, узнать его. Ведь в свою очередь сам Сокджин подпустил Пака очень близко, настолько, что отдал тому своё сердце.       Только вот всё меркло, становилось неважным на фоне той лжи, что проникла в их отношениях с самого начала.       — Тебе так необходимо это знать? — произнёс Чимин, тон которого вызвал чувство опасности, задержавшееся всего на мгновение, но даже этих долей секунд хватило, чтобы Ким напрягся.       — Да. Потому что я хочу быть ближе к тебе, мне хочется увидеть все твои стороны, пусть даже постыдные и ужасные. Мне плевать. Я буду любить тебя независимо от обстоятельств… Просто мне нужно это, Чимин, чтобы быть уверенным, что важен для тебя в той же степени, как ты для меня.       Пак прерывисто выдохнул. В каждом его малейшем движении прослеживалось что-то, от чего Джин занервничал. Не убирая голову с плеча возлюбленного, Чимин зачем-то закрыл глаза и взял руку парня в свою. По-началу Сокджин не совсем понимал происходящие, а потом вдруг ощутил, как мизинец выводил иероглифы на внутренней стороне ладони. Всё, что он вынес из этого странного способа общения, были всего лишь два слова:       «Прослушка. Правительство.»       Закончив, парень открыл глаза и поднял взгляд на Кима. Он смотрел не с опаской или устрашением, а, наоборот, с самой очевидной любовью, которую способен передавать человек одним лишь своим видом.       — Я люблю тебя, — улыбаясь, прошептал Чимин, — так что давай закроем эту тему. Хорошо?       И более никогда Джин не спрашивал его об этом, потому что, как бы не было удивительно, в тот вечер он почему-то успокоился. Да, любимый парень до сих пор ничего ему не рассказывал, но сейчас хотя бы понятна причина.