Бегство от себя

«Могила Вальдхара», — эта мысль была словно выстрел в тишине.

      Лололошка не мог поверить, глядя на плиту и мистера О’Флафферти рядом. Всë казалось кошмарным сном, но никак не правдой. Хотелось предположить что угодно, любой бред, но только не признавать, что это правда. Однако, это реальность. Хорошо хоть не его реальность.       Выходит… Здесь есть другой Ло? И он в бункере сзади них? Мироходец невольно обернулся и одарил сооружение тяжëлым взглядом. Парню казалось, что сейчас он ощущает на себе ледяной взгляд Смотрящего. Лучше бы действительно было так. Но нет… Холод шëл изнутри. Неужели это ужас? — Нам необходимо сейчас разделиться, — неожиданно сказала Лайя. — Тебе надо уйти от бункера, чтобы не столкнуться с самим собой. — Ты с ума сошла? — возмутился мироходец и махнул рукой. — Разделяться в этой чертовщине — ужасная идея. — На немного. Я хочу заглянуть в твой бункер, — быстро, но крайне тихо сказала она. — Пока проверь место прибывания Тадмавриэля. Жив ли он вообще. — А ты выходит придëшь ко мне туда? — хмыкнул Ло, чувствуя себя неуютно. — Да, — раздражëнно фыркнула девушка и толкнула его в плечо. — Двигай уже ногами. Тебе опасно находиться в такой близости от второго себя… — Может его там и нет, — мрачно отозвался мироходец и отвернулся.       Он не стал дожидаться реакции Лайи и переместился в особняк Тадмавриэля. Когда Лололошка исчез, девушка покачала головой и будто ответила ему: «Самое страшное, что может он там есть и, чëрт знает, что тут произошло». Однако, спутник еë не слышал и вообще ей нечего ему доказывать и объяснять. Пусть проверит самое безопасное место. Хотя это громогласное заявление. Может ли вообще место Отца быть безопасным? Кто знает. В незарегистрированной ветке всë может быть, к сожалению, даже самые худшие исходы.

***

      Когда мироходец переместился, его скрутило от боли и он аж упал на колени, кашляя. С Искрой что-то было не так. С ним что-то не так. Режущая боль ощущалась во всëм теле, будто при перемещении крупицы Искры выходили из него, оставляя тончайшие кровоточащие порезы. Лололошка попытался встать, но первая попытка не увенчалась успехом: он громко закашлялся и в глазах всë помутнело.       «Вот влип», — мелькнуло в голове несчастного, но он не собирался раскисать.       Наконец парень смог стащить с головы шлем и вдохнуть полной грудью. Судя по обстановке: Тадмавриэль жив или был жив недавно. Слишком уж вокруг всë чистое и опрятное: ни пыли, ни беспорядка заброшенного места. Очевидно, хозяин имения всë ещë бродит где-то в этой ветке. Это даже хорошо, болтливость Тадмавриэля играет на руку: если Ло его найдëт, то сможет что-то узнать. По крайней мере, он надеялся, что выпадет возможность выяснить хоть что-то об этой ветке.       Спустя пару минут, мироходец смог снять скафандр и поставить его на зарядку: аппарат исправно работал. Тут рядом обнаружился чужой рыжий костюм, который тоже пополнялся энергией — ещë одно подтверждение тому, что Тадмавриэль жив.       Лололошка прошëл к главному залу и заглянул: пусто. Привычный трон и с виду то же самое окружение: побрякушки, всякая изысканная посуда и тому подобное. Хотя бы что-то не изменилось. На цыпочках, чуть ли не бесшумно, мироходец прошëл и осмотрел полки на наличие чего-то интересного. Только вот ничего не было. Удручëнно Ло вздохнул и облокотился о трон Тадмавриэля, понимая, что ходить при такой боли уже невозможно.       Прежде чем он успел подумать о Лайе, что надо будет попросить еë помочь осмотреть обитель эльфа полностью, Тадмавриэль открыл дверь напротив. Отец удивлëнно замер, глядя на Лололошку. Он ничем не отличался от своей копии в родной ветке Первого. Ло сильно напрягся, когда Тадмавриэль, ничего не говоря, сделал пару, как ему показалось, осторожных шагов к нему. Почему он так себя ведëт? Где привычные громкие и надоедающие речи?       Лололошка вцепился рукой сильнее в трон, а второй придерживал себя под живот: боль никуда не уходила. Эльф же наконец широко улыбнулся и хлопнул в ладоши. — Ну, наконец-то. Я скучал, Боги, как я рад тебя видеть, — Тадмавриэль от восторга быстрым шагом подошëл к нему ближе. — Ты пришëл! Сам! — Да… — Ло неуверенно выдавил из себя ответ, пытаясь понять, что происходит. — Ты говоришь! — Отец театрально вскинул руки как бы к небу. — Я дожил до этого дня. Ты наконец-то пришëл в себя. — Я вляпался уже в парадокс? — сам себе под нос пробормотал мироходец, понимая, что-то не так. — Всë, мы с тобой теперь заживëм, — эльф в восторге хлопнул гостя по плечу и пошëл к шкафу. — Я много думал о дне, когда ты подашь признаки разумности и я не собираюсь медлить. — Тадмавриэль, я ничего не понимаю… — искренне признался Ло, чувствуя боль новой волной во всëм теле, очевидно, его Искра в агонии. — Ничего, я понимаю, временное помешательство — это тяжело, — отозвался эльф, доставая бутылку вина и поспешив назад. — Держи, выпей!       Опешив, Лололошка сжимал в руках бутылку, а в горле резко пересохло. Поведение хозяина бункера было до жути странным, а могила Вальдхара не выходила из головы. Ещë и эти слова… Он сошëл с ума в этой ветке? Что происходит? К тому же, внутри всë болело: такое перемещение Искра не одобряла от слова совсем. Тяжело и больно стоять на ногах и слушать весь этот бред. Надо было не разделяться с Лайей. Зачем они вообще разделились? Не к добру это… — Одиночество — это так скучно, а некоторых оно сводит с ума, — неожиданно сказал Тадмавриэль и вновь подошëл. — Но теперь мы с тобой знаем, что делать. — Знаем? — в шоке переспросил мироходец, слегка вздрагивая. — Ты будешь жить со мной! — объявил Отец и пожал плечами. — Открывай уже и пей, тебе полегчает. — Чего? — Ло выпустил бутылку из рук от такого поворота, но собеседник успел схватить еë до столкновения с полом.       С осуждением Тадмавриэль посмотрел на криворукого гостя, пересилил свой поток язвительности, громко выдохнул и снисходительно улыбнулся. — Прощаю тебе это недоразумение: руки слабые, наверное, после голода, — было заметно, насколько ему сложно сдерживаться. — Знаешь, ты сам виноват, я предлагал тебе еду, но ты отказывался. Но, так и быть, не будем припоминать промахи умалишённого!       После чего эльф сам откупорил бутылку и, не удосужившись поискать бокал, сунул её обратно в руки Первому, который всё ещё пытался прийти в себя и одновременно справиться с болью. Пока Отец чуть ли не кружился вокруг, Ло всё сильнее хотелось сесть уже на пол: легче не становилось. Так что, когда Тадмавриэль отошёл, мироходец сполз вниз, прижимаясь спиной к чужому трону. В душе он невероятно жалел о том, что это ненастоящий скинт. Было бы иначе — можно было бы Искру поддержать и тепло получить. Однако, приходилось довольствоваться холодной каменной подделкой и чужим трёпом. К бутылке парень так и не притронулся. — Мы с тобой заживём! Я понял, что мы нужны друг другу, — щебетал эльф, не поворачиваясь на гостя и копаясь в ящике. — Вот ты убил Вальдхара, а я Лукия, и нам обоим это дорого обошлось. Мне скукой, а тебе помешательством! Но вместе выжить гораздо проще, я даже готов послушать твоё мнение насчёт планировки и…       В этот момент Тадмавриэль обернулся и остановился на полуслове. Сразу поняв, что Ло не в порядке, эльф мгновенно оказался рядом и слегка наклонился, заглядывая в чужие чуть стеклянные от боли глаза. Первый хотел было что-то сказать, но смог лишь выдавить хрип и обхватить себя руками: было ощущение, что сейчас из него начнут вываливаться органы. Крупицы Искры не прекращали выходить, резать, рвать, уничтожать владельца: при откашливании слюна теперь была с кровяными вкраплениями. Хотелось скрыть факт слабости и тем более внутреннего увечьяя, поэтому, решив оправдать статус сумашедшего в глазах Тадмавриэля, он мужественно встал на покосившихся ногах. — Планировку чего? — выдавил из себя Ло, вновь вцепившись в подлокотник трона. — Вообще я говорил о твоей комнате, но что-то мне подсказывает, что сейчас у тебя есть дела поважнее, — Отец окинул его взглядом и резко сказал. — Сядь. — Спасибо, не хочу, — язвительно отозвался Первый, в мыслях решив, что лучше пострадать, чем сделать то, что приказал эльф. — Я тебе не предлагал, — Тадмавриэль схватил его за грудки и бесцеремонно швырнул на свой трон. — Мне вечно придётся напоминать, что условия диктует владелец бункера? — Что-то привычное, — с облегчением выдавил Лололошка и вновь закашлялся, чуть сжимаясь.       Хотелось сползти с трона на пол, но Тадмавриэль буквально навис над ним, не давая не единого шанса на побег. Смирившись с ситуацией не в свою пользу, Первый посмотрел на Отца, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Он даже не подозревал, что у него лопнули капилляры в глазах и теперь были немного залиты кровью. Также мироходец не заметил, что у него начала течь кровь из носа, а тёмные круги под глазами стали отдельно выделяться на побледневшей коже. Эта временная ветка словно высасывала из него жизнь, лишая последних остатков Искры, которую Ло и так поддерживал из последних сил, благодаря гусыне.       Конечно, всех этих подробностей Тадмавриэль не мог знать, но он прекрасно видел, что мироходец, который некогда мог бросить ему вызов, сейчас собирался, по всей видимости, умереть у него на руках. Крайне иронично и нелепо, а ведь он только открыл вино! Невольно Отец перевёл взгляд на пол: бутылка была опрокинута во время этого и на полу растекалось огромное бордовое пятно. Прямо на том месте, где сидел до этого Первый. Будто, если бы не вино, то так бы уже растекалась его кровь.       Решив действовать, эльф остался одной ногой на полу, а колено второй разместил между чужих ног, как опору и, чтобы дальше сползти Лололошке уже не вышло. Невольно он усмехнулся, заметив чужое замешательство и долю смущения.       «Вот идиот. Собрался помирать, а всё ещё беспокоится о каких-то чужих жестах», — подумал Отец, взяв парня за плечи и заставив сесть нормально, вглядываясь в лицо.       К сожалению, даже настолько пристальный осмотр не помогал понять картину. Тадмавриэль чувствовал, что что-то не так внутри гостя, поэтому взялся рукой за худи, собираясь его задрать. — Воу, полегче! — возмутился Ло и брыкнулся так, что умудрился залепить Отцу коленом по локтю.       Жест горе-помощник не оценил и влепил мироходцу звонкую пощёчину, чтобы остудить пыл. К сожалению, тем самым ещё и размазав кровь, которая продолжала идти из носа. Оскорблённый и обессиленный парень попытался предпринять ещё одну попытку сопротивления, но Тадмавриэль, будучи в здравии и благополучном состоянии Искры, обеими руками заломил чужие руки и, приблизившись очень близко к лицу, прошипел: — Я тебя свяжу, если не прекратишь себя так вести. Мне надо тебя осмотреть и, поверь, мне самому мерзко от этой мысли. Я делаю это первый и последний раз в своей жизни.       Почему-то это заявление подействовало отрезвляюще и Ло перестал сопротивляться, после чего кивнул, показывая эльфу, что не будет больше выступать. Облегчённо Отец выдохнул и наконец задрал чужое худи, пристально осматривая тело: никаких увечий на поверхности не было заметно. Вот только он всем своим существом чувствовал: что-то не так. Поэтому, поморщившись, Тадмавриэль наконец начал того ощупывать и практически сразу поражённо замер.       Лололошка, чувствуя себя крайне неловко, смотрел на чужое сосредоточенное лицо и отметил про себя, что у эльфа тёплые руки, несмотря на то, что вся эта ветка пронизана могильным холодом. Удивительно. Вряд ли бы руки Тадмавриэля из его ветки были бы такими. Пока Первый размышлял о чужих руках, Отец чувствовал, как внутри мироходца всё бурлит, причём именно частицы Искры, которые наполняют его. Это вулкан, который извергается и не прекращает. Всё это ведёт лишь к одному и Отец видел это впервые в жизни. Он никогда не допускал мысль, что подобное возможно. — Ты… Угасаешь, — непонимающе Тадмавриэль поднял взгляд и столкнулся с глазами полными ужаса. — Как это возможно?       Лололошка продолжал смотреть на эльфа с плохо скрываемой паникой: вся эта информация была безумием. Он понимал, что произошло, но абсолютно точно не собирался говорить ему об этом. — Для этого необходимо какое-то масштабное перемещение, а не просто в мой бункер, — собеседник продолжал развивать свою мысль, видя, что мироходец не собирается ему раскрывать все карты. — Что ты натворил, Лололошка?       Страх парализовал и Первый понимал, что загнан в угол. Сейчас его раскроют и он создаст новый необратимый парадокс. Нет-нет, нельзя такое допустить. Он пытался отвлечься на мысль о парадоксе, только чтобы не думать об Искре. Сбежать от боли. Скрыться от чувства страха.       В свою очередь, Тадмавриэль же сверлил его взглядом. Прожив столько тысячелетий, он не мог поверить, что столкнулся с таким. Благо Первой матери было чуть ли не бескрайним, когда доставалось созданию. Да ведь он сам выкачивал силу из Эграсселя, а тот в свою очередь у Первых долгие годы и никто даже не был близок к тому, что сейчас переживал Лололошка. — Что за чертовщина?! — Лайя с широко распахнутыми глазами стояла неподалёку, глядя на неоднозначную картину.       И, действительно, ситуация была немного странной: Лололошка с неловким видом вжимался спиной в трон, пока Тадмавриэль нависал над ним, причём обе его руки находились под чужим худи. Вызывало это всё много вопросов. — О, Лайетана, ты тоже тут! — не удивившись, воскликнул эльф, неожиданно добавляя. — Хотя давно пора, Лололошка зачах после твоего исчезновения совсем. Только сейчас в себя пришёл. — Ло, умоляю, не говори мне, что отличие этой ветки ещё в том, что ты с Тадмаврэлем… — начала было развивать свою мысль девушка, как её перебил мироходец. — Конечно, нет! — смущённо парень наконец-то смог выскользнуть из чужих рук и, пусть ещё сгибаясь от боли, проковылял к подруге. — Он мне просто помогал… — Постепенно мне кажется, что неотвязанные очень странные, — хмыкнула она и закатила глаза. — В любом случае, рад, что вы спросили моего разрешение, чтобы расположиться и вести светские беседы, — раздражённо с нескрываемым сарказмом протянул Тадмавриэль и сел сам на свой трон. — Лололошка, ты расскажешь, что это всё значит?       Лайя нервно покосилась на друга, он неотрывно смотрел в глаза эльфа, которые поблёскивали исподлобья фиолетовым. Бежать сейчас Первый не был в состоянии, но вот что говорить? Огромную речь… Поэтому парень тяжело вздохнул и подумал:

«Смотрящий, как жаль, что ты не можешь мне помочь сейчас. Может я и расскажу что-то, только чёрт ногу сломит в попытках избежать парадокса и ошибки. А ведь мне нельзя ошибаться и сомневаться. Ни за что нельзя!»