Начало.
24 мая 2025 г., 01:07
"Время лечит" - гласит фраза, которую так часто говорил Пушкин своим друзьям, обнимая их, ласково гладя по волосам, пока те пытались успокоиться.
"Всё хорошо, я могу понять", - всё время говорил Александр, смотря в глаза и улыбаясь так тепло-тепло, словно его улыбка - лучик, а весь поэт - маленькое, тёплое солнышко.
"Вы будете в порядке", - раз за разом твердил он как друзьям, знакомым, так и себе в зеркале.
Но собственные эмоции он показывал не всем и не всегда. Он был врачом, только вот врачом, болеющим лёгким насморком, который так и не может его покинуть.
Но Пушкин не жаловался. Всё было хорошо. Почти.
Встречи с Бенкендорфом участились. Отношения переросли из уважительных в более дружеские, а после... ну, Александр это умалчивает.
Он женат, и у него есть дети. Точнее, были.
🎩🎩🎩
Снег покрывал белыми звёздами холодеющее тело. Его друг, один из лучших друзей, пытается поднять его на ноги, и у него почти получается! Надежда, надежда на то, что он останется жить, что его душа не унесётся в исчадие ада, жариться в синем пламени, зарождается в маленькой, порочной головушке.
-«Бойся белой головы...» - прохрипел поэт себе под нос.
Конь - сломанная колесница. Заяц - декабристы. Снег...
Он.
Перед глазами начало всё расплываться, ноги подкашиваться, а где-то рядом был слышен звук грубого голоса паникующего человека.
-Александр! - знакомый, до жути родной голос прозвучал прямо перед ним. Пушкин моргнул. Очки...
-Пушкин, ну очнитесь же вы! - кто-то ударил его по щекам. Седая голова, серые глаза...
Белая голова...
Бенкендорф.
🎩🎩🎩
Вся Российская империя плакала. Человек, которого кто-то боготворил, а кто-то недолюбливал, человек, которого считали будущим русской поэзии, скончался. Плакала вся Россия, когда Александр дарил всем прекраснейший закат. Плакали все. Почти все.
Россия покрывалась мраком. Вечная темнота, вечная плесень, захватывающая великую страну. Люди чистят, чистят и чистят. Но плесень разрастается. Её становится всё больше и больше.
Но в один день, всё рухнуло.
Газеты, пресса, да каждое животное уже скулило о том, что настал конец света. Мёртвые выбираются из своих могил. Они идут. Они бегут. Они убивают.
Они уже не люди, но и не мёртвые.
И никто не знает, как найти лекарство от данной напасти.
Люди кричат, сходят с ума, умирают и становятся теми, кого до дрожи костей боялись. Потому что они люди.
🎩🎩🎩
«Однажды Россия покроется мраком,
И тогда я вернусь, и буду я несчастен.
Возможно, я нанесу многим вред,
Но в середине пути излечит меня человек...»
Генерал всё снова и снова перечитывал небольшую записную книжку Александра Пушкина, которую тот отдал ему на память. Дом был забаррикадирован, император находился в уборной, Константин и Жорж находились вместе с ним в помещении, расхаживая взад-вперед.
– У нас кончаются запасы, – прокомментировал свои мысли Данзас, развернувшись к перелистывающему страницу пожилому мужчине.
– Решим, что делать, но не сейчас.
«Я явлюсь, я буду громом,
Как в светлый, безоблачный денёк.
Разразит улицу мой дикий вой,
И поймёшь ты – кто я такой.»
Послышались громкие звуки. На улице начиналась гроза. Раздался раскат молнии.
В комнату ввалилась бледная туша, похожая на подобие человека. Оно было связано.
Кудри.
В комнату вошел Николай, быстро заперев и забаррикадировав за собой входную дверь. Когда он вышел на улицу?
Сверканье голубых глаз, которые не понимали, не осознавали, кто он такой.
Бенкендорф захлопнул блокнот под названием "Ведения пророка".
Низкорослая фигура лежала на полу, дрыгаюсь на нем. Пытаясь принять попытки вырваться из металлический наручников.
– Саша? – тихо послышался голос Константина.
Голубые, будто опьяненные, глаза посмотрели в упор в серые очи Александра Бенкендорфа.
Из груди мертвеца послышался невнятный гул.
– Пушкин.
– Бе-нгхритов...
