В моих водах плещется солнце

Он не знал, что именно зацепило его в Антоне с самого начала. Может, то, как он держал ручку — как будто извинялся, что пишет. Может, неестественная тишина, в которой он существовал — не как черта характера, а как механизм выживания. А может… эти взгляды из-под лба, как у человека, который привык, что от любого прикосновения будет боль. Арсений видел таких в студенческом волонтёрском проекте, когда работал с детьми из неблагополучных семей. Он знал эти сигналы: молчание, как броня, и согнутая осанка, чтобы занять меньше места. Он не знал, что конкретно происходит в жизни Антона, но знал точно — это не просто замкнутость. Это — страх. — Прошло две недели. Антон справлялся со старостой идеально — тихо, быстро, без лишних слов. Он всегда был первым на уроках, всегда с готовым ответом. Никогда не улыбался, но иногда, когда что-то получалось, уголок губ слегка дрогнет, будто он разрешал себе быть доволен — но лишь на секунду. И вот однажды, после восьмого урока, когда все уже разошлись, Арсений задержал Антона. — Не спеши, посиди минутку. Антон замер. Насторожился. Как всегда. — Просто поговорить. Не по делу. Он медленно сел за парту. Руки на коленях. Плечи — напряжены. Арсений сел рядом. Не за стол — на один уровень с ним. Это важно. Это не допрос. Это не сверху вниз. Это рядом. — Я хотел тебе сказать… Ты мне нравишься. Как человек. Ты интересный. Умный. И… сильный. Антон хмурится. Слово "сильный" задевает — как будто он не верит в него вообще. — Ты ведь не очень доверяешь людям, да? Пауза. Долгая. Антон качает головой. Тихо. Почти незаметно. — Я не удивлён. Но мне бы хотелось... попробовать быть для тебя другом. Это не вопрос. Это предложение. Оно висит в воздухе, как спасательный круг, брошенный тому, кто тонет — но привык тонуть. Для Антона слово друг звучало чуждо. Почти опасно. Почти как «удар» — неожиданно, резко, сбивает дыхание. Он не знал, что сказать. Что если он согласится — не начнётся ли что-то плохое? Он не умел доверять. Его учили: кто ближе — тот и бьёт больнее. Он выдавил из себя: — А вы… точно не обманете? Голос дрожал. Он ненавидел себя за это. Арсений мягко кивнул. — Я не хочу, чтобы ты боялся. Не со мной. У нас с тобой может быть просто общение. Тепло. Без давления. Без ожиданий. Если ты вдруг поймёшь, что не хочешь — скажешь, и всё. Антон опустил глаза. Он боролся с собой. Хочется — и страшно. Как прыгнуть в воду, не умея плавать. — Давайте попробуем… — выдохнул он. Мир не рухнул. Никто не крикнул. Не ударил. Наоборот — стало чуть легче. Арсений улыбнулся. — Спасибо. Я рад. Очень. Может тогда перейдём на "ты"? — Оу.. да, давайте, то есть давай.. "И так как я был молчалив и умел слушать, Многие люди приходили к моим берегам изливать свои души"