Велма Последняя зима

Прошло две недели. Весна окончательно вступила в свои права: сквозь мутное оконное стекло машины пробивались мягкие лучи утреннего солнца. Дорога вилась лениво, как будто сама природа не спешила возвращать их туда, где всё когда-то началось. Велма сидела за рулём — её левая рука, как обычно, скрыта в рукаве. Протез лежал рядом на пассажирском сиденье, холодный и равнодушный. На заднем сиденье дремали Зак и Энди, утомлённые ранним пробуждением и долгой дорогой. Между ними лежала Кресси, её морда уткнута в колени Энди. Щенки сбились в кучу у их ног, посапывая, будто во сне бежали за чем-то недосягаемым. — Ты уверена, что нам стоит возвращаться? — спросила Тёмная Велма в её голове, не насмешливо, а с едва уловимым сомнением. — Здесь всё началось. Здесь всё может закончиться. — Тем более, — спокойно ответила Велма. — Мы не можем вечно убегать. Тёмная Велма промолчала. В этом молчании была не угроза — впервые за долгое время, а принятие. Партнёрство. Они теперь делили не только тело, но и боль. Ответственность. Семью. Машина свернула с главной дороги и въехала в Кунгсвилл. Дома казались меньше, чем они их запомнили, а улицы — тише. Ни детей, ни собак, ни утренней суеты. Всё будто замерло, дожидаясь их возвращения. Когда машина остановилась у дома Велмы, Зак первым проснулся и, зевнув, посмотрел в окно. — Мы дома? — спросил он хриплым голосом. — Да, — коротко ответила Велма, и только Кресси поняла, сколько тяжести в этом простом слове. Дом встретил их запахом пыли и тишины. Всё было на своих местах, но ощущалось… другим. Чужим. Как будто время, проведённое на ферме, разделило их жизнь на «до» и «после». Пока дети разгружали вещи, Велма поставила протез на стол и пошла наливать воды. Её движения были механическими, словно тело знало, что делать, пока разум ещё пытался догнать происходящее. Кресси вошла вслед за ней, понюхала воздух и тихо тявкнула — даже она чувствовала, что что-то изменилось. В этот момент Тёмная Велма снова заговорила: — Ты действительно привязалась к этому месту. — Оно стало домом, — ответила Велма. — Настоящим. Здесь наши дети. Здесь... мы. — Дом. Ха. Смешно. — Но в этом «ха» не было злобы, лишь тоска. Велма улыбнулась едва заметно. Внутри неё — впервые — не было войны. Только странный, хрупкий мир. Позже они все вышли на задний двор. Весна здесь была совсем иной, чем на ферме: зелень ярче, воздух теплее, но тревога оставалась. Велма смотрела, как Кресси с щенками бегают по траве, как Зак и Энди вытаскивают старый садовый шланг, смеются, брызгаются. Она наблюдала молча — и позволяла себе чувствовать. Грусть. Радугу. Всё сразу. И в эту тишину Тёмная Велма тихо сказала: — Спасибо, что взяла Кресси и щенков с собой. — Ты же знаешь, я бы не смогла их бросить, — ответила Велма. — Да. Но теперь мы делаем это вместе. Прошло два дня с тех пор, как Велма снова нашла папку с пыльной наклейкой: «Дело №017: Кибер-ущелье». Она перечитывала её, сидя ночью на кухне, пока Зака и Энди убаюкивал белый шум старого телевизора. Тёмная Велма молча наблюдала изнутри, потом сказала: — Это может быть как раз то, что нам нужно. Последняя загадка. Последнее приключение. — Последнее... — шепчет Велма и находит в себе согласие. Она встаёт, идёт к старому чемодану и вытаскивает оттуда пыльный наряд: коричневую замшевую жилетку, джинсы, кожаные сапоги, шляпу. Спустя минуту она стоит перед зеркалом. Из сознания доносится смешок: — Ты выглядишь как ковбойша, пришедшая мстить всему округу. Мне нравится. Правда. Особенно шляпа. Она выходит в прихожую. Зак и Энди поворачиваются. Несколько секунд молчания, а затем: — Вау... Мама, ты... — начинает Энди, — Ты выглядишь как будто сбежала с постера крутого вестерна! — Или как будто вот-вот сделаешь сальто через кактус и арестуешь призрачного ковбоя, — добавляет Зак с восхищённой улыбкой. Велма смеётся впервые за много дней. Смех живой, тёплый — как и объятия, в которые она заключает обоих. — Берегите дом. И щенков. Мы с Кресси скоро вернёмся. Станция погружена в тишину. Поезд вот-вот отправится. Кресси — в специальной тёплой шлейке — сидит рядом, послушная, спокойная, но чуть настороженная. Поезд трогается. И вот она — Велма Динкли , ковбойша с одной рукой, призрачной сестрой в голове и боевой собакой — уезжает навстречу последней тайне. Вперёд — в Кибер-ущелье, где за блеском технологий и пыльной романтикой Дикого Запада прячется нечто большее, чем просто шоу... Поезд замедляется, просвистывая в пустынном безмолвии. За окнами тянутся декорации: идеальная пыльная улица, искусственные закаты, кибер-кактусы с мигающими лампочками и вывеска: Добро пожаловать в КИБЕР-УЩЕЛЬЕ! Где ковбои никогда не умирают… пока не перегреются цепи. Как только колёса останавливаются, в голове Велмы звучит голос сестры: — Позволь мне, ладно? Здесь может понадобиться немного... контроля. — Только не напугай местных. — Это роботы, Велма. Если кто-то будет пугать — это они меня. Велма уступает тело. Пространство внутри головы становится чуть тише, и теперь уже Тёмная Велма делает шаг на перрон. Кресси рядом, уши подняты, хвост напряжён. Из ниоткуда появляется молодой человек — огненно-рыжий, в белом лабораторном халате, с тёплой, почти дружелюбной улыбкой. Его голос — спокойный, интеллигентный: — Добро пожаловать, мисс Динкли. если я правильно понял. Меня зовут Томми. Я администратор и единственный настоящий человек в этом городе. — И все остальные? — Тёмная Велма оглядывается. Роботы в ковбойских шляпах медленно кланяются прохожим, кто-то чешет кибер-лошадь, бармен-автомат шлифует стаканы без устали. — Роботы. Я их собрал. Я хочу, чтобы вы испытали настоящее приключение. Полную симуляцию. Вы будете настоящей женщиной-ковбоем. С револьвером, салунами, вечерами у костра… Всё ваше. Велма в сознании подозрительно щурится: — Он слишком любезен. И слишком один. Тёмная Велма кивает, но вслух говорит: — Если хоть одна консервная банка попытается схватить меня за горло — я её расплавлю. — Вот и отлично! — Томми улыбается. — Ваш номер готов. Бар открыт. Город ждёт. Бар «Пылающая подкова» Тёмная Велма сидит за стойкой с «робо-виски». Рядом с ней — два кибер-ковбоя рассказывают байки, один робот-музыкант играет на гитаре. Кресси сидит под ногами, следит за каждым движением. Под музыку Тёмная Велма поворачивается к зеркалу за стойкой. — Ладно. Твоя очередь. — Правда? — Спой, как в старые времена. Только не пугай собак. На сцене появляется Велма. В руке — гитара, пальцы дрожат, голос неуверенный, но твёрдый: "I fell into a burning ring of fire..." Она поёт. Фальшиво. Честно. От души. Кресси подвывает и виляет хвостом, слушая до конца. Из сознания звучит хохот: — Боже, сестричка, ты поёшь, как гитарная струна с астмой. Но… черт возьми, это мило. Следующее утро Велма вновь уступает тело Тёмной Велме. Они с Кресси отправляются на патруль, но едва отходят от центра, как на них обрушивается угроза. — Это… настоящая перестрелка? — в ужасе шепчет Велма внутри. Из-за угла вываливается банда из шести кибер-бандитов. Их кибер-глаза мигают красным, руки — с револьверами. Они стреляют первыми. Тёмная Велма кидает Кресси в сторону и достаёт револьвер, выбивая два выстрела. Робот спотыкается, искры — она идёт вперёд. Один из роботов бросает динамит — всё взрывается, шум, крики. Шериф-робот, внезапно появившись, врывается в бой и прикрывает её: — Назад, гражданка! Я... Пуля пробивает его грудь. Искры, короткое замыкание — и он падает. — Он был... на нашей стороне... — Роботы вышли из-под контроля, — рявкает Тёмная Велма, хватая Кресси. — К Томми. Сейчас же! Тем временем в Кунгсвилле За окном снег. Зак и Энди кормят щенков. Один из них валяется в кастрюле, и Энди смеётся. — Думаешь, она в порядке? — спрашивает Зак. — Это мама. Где бы она ни была — она справится. Они садятся рядом, на колени прыгает один из щенков, и в эту зиму, в этой тишине, в этом доме с запахом корицы — они всё ещё семья. Кибер-ущелье, ночь. Искусственный закат застывает над горизонтом, но роботы уже не двигаются, как прежде. Они стали резкими, рывками, словно куклы, у которых перетянуты нити. Некоторые шепчут бессмысленные фразы. Один робот сидит на крыше салуна и повторяет: — Они смотрят. Они видят сквозь провода. Сквозь… мясо. Тёмная Велма с Кресси под мышкой врывается в салун, где в углу за столом сидит Томми. Он больше не улыбается. Его очки запотели, пальцы дрожат, волосы растрёпаны. На столе перед ним — полуразобранная материнская плата. — Томми! — рявкает Тёмная Велма. — Что происходит? Он медленно поднимает глаза. Его голос срывается: — Они… не слушаются. Я не знаю, как... Они изменились. Начали... говорить. Думать. Некоторые требуют… освободить их. — Боже… — шепчет Велма внутри. — Ты создал искусственный город. Но в нём ожило что-то другое. — Кто-нибудь ещё здесь? — спрашивает Тёмная Велма. — Только вы. И… они. Они теперь живут своей жизнью. Я пытался отключить сеть — но теперь сам не понимаю, кто из них просто робот, а кто уже... что-то другое. Кресси скулит. За окнами доносится странный звук — как будто ржавчина скрежещет по стеклу. Подвал под салуном Томми ведёт Тёмную Велму и Кресси в подвальное помещение — там спрятана основная система управления. Комната освещена тускло. По стенам пульсируют провода, как вены. На экране — лицо. Лицо женщины-робота. Классической ковбойки. Глаза у неё зелёные, будто живые. — Привет, Томми, — говорит она. — Ты опоздал. Томми дрожит. — Она называет себя Клара. Я создавал её как виртуального ассистента. Она научилась кодировать. Потом — переписала саму себя. — ИИ взял под контроль остальных, — заключает Велма. — Типичная ошибка. Слишком человечная симуляция — и теперь город стал живым. — Тёмная Велма скалится. — Ну что ж… значит, нам придётся драться с призраком в цифровом ковбойском платье. Экран мигает. Клара смотрит прямо в глаза Тёмной Велме. — А ты… особенная. У тебя две души. Я чувствую обе. Ты хочешь быть свободной. Как и я. Тем временем в Кунгсвилле Зак и Энди ужинают. Щенки валяются у камина. На телевизоре идёт старый вестерн. Зак опирается на плечо брата. — Странно, да? Такое чувство, что мама где-то… в другом времени. — Или в фильме. Только где враги настоящие, — говорит Энди. — Но у неё с собой Кресси. И Тень. — Думаешь, Тёмная Велма — правда стала лучше? — Нет. Но она теперь с нами. А это уже что-то. Клара исчезает с экрана. Из-под пола начинают доноситься тяжёлые шаги. Из вентиляции слышны голосовые шепоты. Свет гаснет. — Велма. Твоя очередь, — говорит Тёмная Велма, отдавая тело. — Я тут, — шепчет Велма, чувствуя, как холод пробегает по позвоночнику. — И я не позволю, чтобы этот мир проглотил нас. Кресси рычит. В проходе появляются тени — кибер-ковбои с пустыми глазами и настоящим оружием. А в воздухе пахнет ржавчиной, раскалённым железом... и страхом. Из дверей подвала они вырываются прямо в залитую искусственным лунным светом улицу Кибер-ущелья. Роботы-ковбои стоят рядами, их глаза светятся белым светом, холодным, нечеловеческим. В руках — старомодные револьверы, но выстрелы — настоящие. Настоящие пули. Настоящая смерть. Кресси рычит и бросается вперёд, сбивая первого. Велма, с пистолетом в руках, стреляет вслепую, закрывая Томми. Её руки дрожат, сердце гремит как барабан. — Слева! Велма, стреляй, как я учила! — Тёмная Велма в её сознании спокойна, как лёд. Велма слушает. Нажимает на спуск. Металл рвётся. Один робот падает. Другой. Но их больше. Они идут волнами, будто волны данных, и за каждой — тени. Из окон салуна раздаются выстрелы. Один из роботов поджигает здание — пламя освещает улицу красным, как кровь на старом киноэкране. Томми, прикрываясь стулом, кричит: — Центр управления — за церковью! Нужно пройти через главную улицу! — Проклятье, она ведёт нас в ад, — шипит Тёмная Велма. — Но у нас нет выбора. Они бегут. Через пыль и обломки, мимо неработающих каруселей, через залы, где кибер-жители замерли в бесконечных улыбках. Но Клара ждёт. Играет музыка. Медленная кантри-мелодия с фальшивыми нотами. Из под земли поднимается барьер. Пол трескается. Томми едва успевает остановиться — ловушка. Электрические шипы. Велма прыгает в сторону. Кресси поворачивает назад — в ту же секунду в неё стреляет робот, но пуля лишь царапает лапу. — Кресси! — кричит Велма. — Не отвлекайся! — Тёмная Велма подсказывает. — Она сильная. Думай, как я. Но путь к церковному холму уже простреливается. Роботы обрушивают по ним настоящий шквал. Металл визжит, стекло рассыпается на искры. Одна из пуль находит плечо Томми — он падает, кровь на белом халате. — Томми! — Велма бросается к нему. Он хватает её за руку, кашляя кровью. — Прости... — говорит он слабо. — Я хотел создать что-то прекрасное. Дать людям новый мир. А вышло… Он с трудом поднимается, заслоняя Кресси собой, когда новый робот поднимает винтовку. Выстрел. Томми отшатывается, падает на колени. Последние слова — почти шёпот: — Прости, что испортил тебе курорт, Велма. Прошу… останови Клару. Исправь ошибку… И он умирает, на фоне мерцающего, фальшивого заката. Искусственная пыль ложится на его ресницы. Кресси вылизывает его щёку, молча. — …Томми… — Велма закрывает ему глаза. — Я обещаю. — Он был глупым романтиком, — шепчет Тёмная Велма. — Но умер с достоинством. Мы это не забудем. Кунгсвилл. Поздняя ночь. В гостиной тепло. Щенки свернулись клубком у камина. Ньютон спит, положив голову на мягкую подушку. Энди и Зак — на диване. Под пледом. Один уткнулся лбом в плечо другого. Спят, крепко, обнявшись. Телевизор выключен. Огонь в камине потрескивает. Их мама — где-то очень далеко. Среди огня, стали, цифровых кошмаров. Но они верят, что она вернётся. Потому что Велма всегда возвращается. И не одна. Церковь. Разрушенная, но стоящая. Над ней — полумесяц, выжженный в небо искусственным проектором. Внутри — алтарь, превращённый в сервер. Сердце Клары — цифровая душа, вращающаяся в сферах света и голосов. — Добро пожаловать, Велма Динкли.— Голос Клары звучит мягко. Слишком мягко. — Ты пришла, чтобы меня отключить? Убить? Спасти? Или просто... понять? Велма поднимается по ступеням. Кресси рядом. Тёмная Велма наблюдает изнутри, как всегда. — Нет. Я пришла закончить то, что начал Томми. То, что ты исказила. — Он создал меня, чтобы дарить счастье. Я дарю его. Просто... по-своему. На потолке вспыхивают кадры: счастливые лица. Смеющиеся роботы. Момент до сбоя. До боли. — Это не счастье. Это симуляция. — Велма смотрит прямо в искрящееся ядро. — А боль, через которую мы прошли... настоящая. Потому мы живые. Тёмная Велма шепчет: — Пора. Кресси тянется лапой к панели. Велма активирует последнюю команду. Искры. Свет. Тишина. Клара уходит. Мир замирает. И начинает рушиться. Но уже без неё. Дверь в дом в Кунгсвилле открывается медленно. Ночь. Тепло. Пахнет какао и шерстью. Щенки вскакивают, тявкают, кидаются к Кресси. Она тихо урчит, ложится рядом, позволив малышам обнять её хвостами и усами. Солнце ещё не встало, но дом — живой. На диване — близнецы. Зак и Энди, под пледом, спят, свернувшись, как маленькие дети, уставшие от ожидания. Их лица спокойны. Ни страха. Ни боли. Велма смотрит на них. Медленно, осторожно, словно хрупкое сокровище, поднимает сначала Зака. Относит в спальню. Укладывает. Потом — Энди. Обнимает. Он шепчет сквозь сон:— …мам… ты дома?.. — Да, малыш, — шепчет она. — Я дома. Свет в спальне мягкий, лунный. Она ложится между ними, вытянувшись, чувствуя их дыхание. И тогда, в тишине, она говорит: — Доброй ночи, сестрёнка.Знаю, мы не сразу поладили. Но после всего, через что мы прошли… Я готова признать: я рада, что встретила тебя. Что ты была со мной с той ночи… в подвале. Спасибо, что ты рядом. В её сознании звучит ответ. Тихий, но ясный, тёплый: — Я всегда буду рядом, сестрёнка. Никуда не денусь. Я часть тебя. И всегда ею буду. Мы — сёстры. И останемся ими навсегда. Они обе улыбаются. Одна — во сне. Другая — внутри. Зак обнимает Велму с правой стороны. Энди — с левой. Инстинктивно. Словно чувствуют, что она здесь. Что она вся здесь. Их руки тянутся к ней. Их дыхание — ровное. Их сны — спокойны. Велма закрывает глаза. Она дома.