Day-star

S

      Мир глуп, если считает, что полезного в нём больше, чем бесполезного. Если так подумать, мир нечестный с самого начала. Он есть, но требует ещё и быть. Люди, животные, океаны, планеты, звёзды... Всё живо лишь по его прихоти.       Не будь идеи — был бы смысл? Существовал бы человек, если бы мир не захотел, чтобы он появился?

U

      Солнце гладило закатными лучами. Сонхо прижимался к спине Джэхёна, пока тот сосредоточено смотрел на дорогу. Мир всё так же искажался, преломлялся. Пак хихикал, когда Джэхён вилял с одной полосы на другую. Оказалось, что Сонхо был влюблён в скорость точно так же, как сам Мён.       Вообще, много чего оказалось, когда они оба нашли в себе силы поговорить. Не глотать мысли и слова, а говорить. Как есть. Всё.       Любить и быть любимым разные вещи, но они не могут существовать друг без друга. Как инь и ян. Как небо и земля. Как мир и идея.       Джэхён тормозит у старенькой кофейни. Они ещё в первые дни отношений бывали здесь. После это стало скорее ритуалом. Приехать, попить кофе, заказать пирожных с собой. И домой. Обниматься и спать.       С самых первых секунд всё пошло наперекосяк. Джэхён отдал свою карточку и сказал, что заедет к Лихану, после подберёт Сонхо здесь же.       — Буду скоро, купи мне малиновых корзинок.       Щеки касается забота-поцелуй. Пак щурится, но улыбается. В их отношениях нет места недоверию. Отголоски алой ярости всё ещё шают где-то под диафрагмой, но редко. Так редко, что Сонхо часто успевает затоптать их ещё в самом начале. Джэхён его любит. Нежно и сладко. Слаще малины в корзинках из песочного теста.       Колокольчик звенит, когда двери открываются. Кафе встречает уютной атмосферой и почти тишиной. Бариста стоит спиной, он выбирает что-то на кофейной машине. Она довольно пиликнула и молодой человек наконец-то развернулся.       Сонхо замер в нерешительности. Алые волосы, стрижка почти та же, прокол губы, руки забитые по плечи...       — Готовы сделать заказ?       Не он. Не алый кошмар, не кровавая дымка, не карминовое ожерелье засосов на груди...       — Да, мне две, нет, три малиновых корзинки и одну с яблоком. Два кофе. Миндальное молоко, один с карамельным сиропом, один без.       — Вас понял, корзинки с собой?       — Да.       Сонхо ловил дежавю за дежавю. Это было почти физически больно. Чхве Ёнджун был призраком. Он преследовал Сонхо. Жил в сердце. Отпечатался на душе.       — Яблочную отдельно, спасибо!       Сонхо подхватил её, почти тут же разворачиваясь на месте.       — Скоро подъедет мой молодой человек, он заберёт. Спасибо ещё раз!       Оплата прошла. Мир резко сменился.       Год прошёл. Так быстро, так легко, словно на одном дыхании.       Джэхён всегда был внимательным, всегда деликатно подходил ко всему, что касалось чужих чувств. Наверное, именно поэтому, Сонхо стоял сейчас здесь.       Корзиночка с яблоком уместилась на выступ на надгробии.

Пак Бомгю

The Sun

      Сонхо обвёл буквы пальцами, словно мог огладить плечи брата.       Кладбище находилось в десяти минутах ходьбы. Совсем малость, и вот Сонхо здесь, вновь рядом с Бомгю. Его любимая яблочная корзинка наверняка бы понравилась ему и сейчас.       Колени хрустнули, когда Пак поднялся с корточек. Пробубнив что-то про "старость", он сделал пару шагов в сторону.

Чхве Ёнджун

The Pluto

      Они лежали рядом. Бомгю после передозировки, а Ёнджун после остановки сердца из-за отравления алкоголем.       Так просто оборвались. Как нити. Так легко отдались земле.       Там — они счастливы?       Там им лучше?       Мир был к ним снисходителен?       Пока жива память — жива ли идея?       Слёзы почему-то стали скатываться и разбиваться о надгробие некогда брошенного на произвол судьбы Плутона.       — Придурок.       Наполовину законченная пачка вишневого эклипса падает под ноги. Сонхо гладит надгробие с остервенением. Чувства, что остались и продолжали ломить трахею, стали совсем необузданными. Мир не давал им раскрыться, Сонхо принимал это, но не мог понять.       Повернись всё иначе? Проглоти он гордость? Что бы было?       Багровый закат размазал по небу золотистые блики. Сонхо утирал слёзы, но они продолжали катиться.       Нужно было идти обратно. Джэхён наверняка уже на месте.

N

      — Как ты?       Сонхо не ответил, лишь привалился к Джэхёну, чтобы обнять. Мир зашипел старинной пластинкой, зазвенел колокольчиком над дверью в кофейню, замурчал котом, что прибился к ногам, в поисках ласки.       — Мне холодно.       — Поедем домой греться? Или хочешь, зайдём?       — Домой.