Колыбельная

Он снова один. Он снова потерял его. Он снова в этом большом доме одинок. Нет. Не в доме. Больше это не дом. Теперь это снова только резиденция. Проснувшись утром, Хуа Чэн вдруг обнаружил, что мужа рядом нет. Ничего. Иногда бывает, что он встаёт раньше и тихо собирается, чтобы не разбудить супруга, после чего идёт на кухню — иногда перекусить, иногда самому что-то приготовить… Но, выйдя из комнаты и добравшись до кухни, он не нашёл там и следа любимого. Странно… где же он? Ладно, может быть, у него случились срочные дела? Может быть, ему пришла молитва? Мужчина попробовал приложить два пальца к виску, произнеся пароль от духовной сети мужа, но… ответа он не дождался. Странно. Обычно он всегда отвечал ему… Он поделился духовными силами вчера — они ещё не должны были закончиться, особенно учитывая, что теперь Его Высочество мог сам накапливать духовную силу, когда канги исчезли. Тогда он связался с Инь Юем, поинтересовавшись, не знает ли он, куда ушёл Его Высочество. Тот, как всегда, ответил сразу, но его слова заставили Хуа Чэна замереть в неверии. – Градоначальник? Его Высочество ещё не обнаружился. – В каком смысле? – Мы… ещё не нашли его. К сожалению. Прошло пять секунд. Минута. Две. Он молчал, не в силах поверить. Всё, что было, — всего лишь его сон? Ему… ему не могло это всё присниться… или могло? Восемьсот лет поисков — и он снова один. Опять. – Градоначальник? Вы в порядке? Он будто пришёл в реальность, услышав голос подчинённого, и только рвано выдохнул, пусть дыхание ему было и не нужно. – Да. На этом диалог закончился окончательно. Расспрашивать его Инь Юй не стал. А Хуа Чэн не собирался что-либо рассказывать. Это был слишком жестокий сон. Мужчина вернулся в комнату и сел на край кровати. Этот сон был слишком реальным. Слишком жестоким. Слишком сладким. Реальность теперь снова казалась ужасной и серой без его божества. Слёз в глазу уже давно не было. Но почему тогда так хотелось плакать? _______________________ Почувствовав, что любимый начал ворочаться, Се Лянь приоткрыл глаза, сонно протёр их рукой, после чего посмотрел на мужа. Однако, заметив его метания, он быстро пришёл в себя и принял сидячее положение, осторожно потряс его за плечо. Мужчина резко сел на кровати, часто дыша. Пускай дыхание ему было не нужно — привычки сложно искоренить. Се Лянь тихо присел рядом, положил руку на спину мужа и пару раз провёл вверх-вниз, успокаивая его. А когда Хуа Чэн более-менее успокоился, он обхватил руками его поперёк торса, обнимая. Младший быстро среагировал на знакомое тепло и прижался спиной, прикрыв единственный глаз, закрываясь от мира. – Сань Лан, в чём дело? Тебе приснился кошмар? Ответить мужчина был не в силах — только кивнул, поджав губы. – Тише… давай, дыши. Одновременно со мной. Глубокий вдох. Послышался размеренный вдох принца, Хуа Чэн почувствовал, как поднялась его грудь, и вдохнул сам. – Выдох. Оба одновременно выпустили воздух. Затем это повторилось ещё трижды, пока демон полностью не успокоился. Тогда он, наконец, повернулся лицом к своему божеству, молча обняв его. Бог только положил руку на его волосы, слабо улыбнувшись. – Всё в порядке… расскажешь, что тебе приснилось? – Гэгэ… — он снова тихо вздохнул, не зная, как это сказать, но не желая скрывать что-либо от Се Ляня, и, спустя минуту, всё-таки собрался с мыслями: — Тебя снова не было… Принц тяжело вздохнул, мягко чмокнув демона в макушку и проведя рукой по волосам вниз, спускаясь к спине. – Всё в порядке… это просто сон. Я здесь… Но спустя минуты две он осторожно отстранился от демона, посмотрев ему в глаз. – Знаешь что? Ложись. Он слегка похлопал ладонью по своим ногам, показывая, куда именно можно лечь, а сам выпрямил ноги, чуть откинувшись назад. Хуа Чэн, конечно, немного не понял, к чему это, но послушно прилёг головой на его колени. А Се Лянь осторожно провёл ладошкой по его лицу, прикрыв глаз, после чего стал перебирать растрёпанные волосы, тихонько напевая себе под нос какую-то мелодию. А вскоре запел. Хуа Чэн с удивлением узнал диалект, знакомый с детства. Сяньлэ. Само государство не навевало приятных воспоминаний, но… это было родное государство Его Высочества. А ещё его матушка владела этим диалектом, хоть и не была родом оттуда… это был диалект Сяньлэ… Он даже из интереса взглянул на принца, но тот только мягко улыбнулся, не прерывая тихого пения, и снова осторожно провёл пальцем по его лицу, побуждая сомкнуть веко. Вскоре, под звучание родного голоса, он и вправду крепко уснул — на этот раз спокойным сном. А Его Высочество ещё долго сидел, наблюдая и нежно перебирая тёмные волосы. Богам ведь тоже не нужен сон. Так что он мог просидеть так хоть всю оставшуюся ночь. Но всё-таки от такого спокойствия и он вскоре уснул. А на утро, когда они оба уже завтракали у себя в покоях, демон невзначай поднял ту тему: – Гэгэ… а что это была за песня? Та, которую ты вчера пел… Принц опустил взгляд в тарелку, поковыряв палочками еду. Но за те доли секунды, после того как вопрос был задан, демон успел уловить в его глазах лёгкую тоску. Он задел больную тему? Рука сама собой легла на ладонь любимого. – Если тебе трудно — не отвечай. Но, вопреки этому заверению, ответ послышался спустя секунду: – Царственная матушка пела мне эту колыбельную в детстве… я подумал, что она может помочь тебе заснуть. Он тихо хмыкнул, а после поднял янтарные глаза на мужа: – Я сам в детстве всегда после этой колыбельной спал до самого утра без кошмаров. Тогда я думал, что дело в песне… но теперь начинаю понимать, что песня не причём. Дело в том, кто эту песню поёт — сразу понял Хуа Чэн. На его губах расцвела нежная улыбка, и он легко прикоснулся ими ко лбу мужа. – Мне бы хватило и того, что ты рядом. Но слышать твоё пение — предел моих мечтаний. Перед чужими людьми не поют песни, знакомые с детства. Такие, дорогие памяти. Не поют их так нежно и ласково. А Его Высочество спел. Не кому-то другому. Ему. Что ж… похоже, Хуа Чэн так и не перестанет с каждым днём влюбляться всё больше