На службах не плачут

«Изнанка вытолкнет стерево обратно, словно кишку, не нашедшую места в животе, или как ребёнка, которого отталкивает родитель, когда тот пытается обняться в неподходящий момент. Из-за этого толчка карусель закрутится в обратную сторону, но это не будет иметь значения, ведь нет разницы — стёрт ли двор влево или вправо. Нет бойни, только руины. А кишка всё равно стремится вернуться в живот; а ребёнок всё равно тянет руки, чтобы обнять» Жизнь Скэриэла полна ошибок и разочарований, которые, казалось, следовали за ним, как тень. Он был грешником, но не по своей воле — жизнь заставила его делать выбор, который он не хотел. Каждый поворот судьбы оставлял на его душе глубокие шрамы. Скэриэл родился в среде, где нищета и безысходность были нормой. С детства он видел, как его сверстники борются за выживание, и это оставило отпечаток на его сердце. Когда он стал взрослее, то понял, что мир не щадит никого. Чтобы прокормить себя, он пошёл на компромиссы с совестью: обманывал, крал, предавал. Но это оказалось лишь началом. «Дальше — больше». К огромному сожалению. Каждое утро Скэриэл просыпался с тяжестью на сердце, ощущая, как тьма его грехов давит на грудь. Он помнил, как в юности мечтал о светлом будущем, о том, как будет помогать людям и строить свою жизнь на прочном основании. Но жизнь, как суровый наставник, быстро научила его, что мечты часто разбиваются о реалии В какой-то момент почувствовал, что больше не может. Скэриэл бродил по улицам, как призрак, теряясь в своих мыслях. Он искал утешение в алкоголе и кратковременных удовольствиях, но каждый раз, возвращаясь домой, чувствовал лишь пустоту. Его грехи накапливались, как тяжелые камни в рюкзаке — каждый из них напоминал о том, что он не смог сделать правильно. Скэриэл почувствовал, что достиг дна. Очередной день в очередной кровавой борьбе — не только с миром, но и с самим собой. Скэр больше не мог находиться в пустой тишине дома. Под холодными каплями дождя он забрел в старую церковь на окраине города, где пыльные лучи света пробивались сквозь запылённые окна — Лоу сам не понял, как оказался там. Внутри было тихо и холодно, как в его душе. В светлых образах ангелов на иконах ему мерещился милый Готи. Высшая грань отчаяния — неверующий человек решил обратиться к Богу. В сердце Лоу зажглась на миг искорка надежды: может быть, исповедь станет для него спасением. Скэриэл подошел к исповедальне с трепетом и страхом. Лоу опустился на колени перед алтарём. Не видел никого и ничего вокруг себя. На колени по собственной воле. По собственной вине. Скэриэл когда-то пытался исправиться — хотел помочь тем, кто оказался в такой же ситуации, как он сам. Но все это прикрывало лишь его кровавые планы. Вся его жизнь — это долгий путь, полный сомнений и страха, но теперь у него была цель. Скэриэл — человек, чья жизнь напоминала запутанную сеть ошибок и сожалений. Он не был злодеем по своей природе, скорее, он оказался жертвой обстоятельств, которые сломали его дух и заставили идти по кривой дорожке. Но сейчас Лоу искренне раскаивался и ждал прощения, как спасительного света в тёмном мире. — Господи, — начал он шепотом, — я пришел к Тебе с грузом своих грехов. Я сделал много ошибок... Я предал тех, кто доверял мне, я искал счастья в том, что приносило лишь боль, — гробовая тишина, — я не знаю, как жить дальше. Он изливал свои страдания, как река выливает свои мутные воды после дождя. Слова срывались с губ, и он чувствовал себя оголенным перед невидимым присутствием. Но чем больше он говорил, тем сильнее ощущал, что его слова не находят отклика. Но священник, стоящий поодаль в углу, лишь слушал его с печалью в глазах. Тишина вокруг становилась глухой и непробиваемой. Скэриэл замер. Он ждал ответа, искал хотя бы каплю прощения или понимания. Но вместо этого в сердце его росло чувство безысходности. Он снова и снова повторял свои грехи, надеясь на искупление, но тишина лишь углубляла его отчаяние. — Почему ты молчишь? — вскрикнул он в пустоту, — я пришел за прощением! Я хочу изменить свою жизнь! Но ответом ему была лишь тишина и легкий шорох свечей. Скэриэл почувствовал себя еще более одиноким и заброшенным. Он вышел из исповедальни с опущенной головой и разбитым сердцем. Внутри него бушевала буря: он хотел верить в возможность искупления, но теперь сомнение окутывало его душу. Он ожидал прощения, но вместо этого получил лишь тяжёлое бремя осознания. Он вышел из церкви с пустотой в душе и страхом в сердце. Как он мог изменить свою жизнь? Как искупить все те грехи, которые тянули его на дно? Слёзы текли по его щекам, и он чувствовал, как его душа разрывается от боли. На улице дождь начал моросить, смешиваясь со слезами. Скэриэл шагал по мокрым тротуарам, словно искал утешение в холодных каплях. Понимал, что не сможет просто так избавиться от своего прошлого. Оно держит его. На улице его встретила холодная реальность: те же грязные улицы, те же лица людей, которые смотрели на него с осуждением. Он чувствовал себя изолированным от мира, словно тень среди живых. Каждый шаг напоминал ему о том, что он не может бежать от своего прошлого. Ночью Скэриэл снова вернулся к церкви. Он сел на ступеньках и начал вслушиваться в звуки ночи. Ветер шептал ему о надежде и переменах. Единственный вопрос теперь, крутящийся в голове, — как такой запятнанный чужим безразличием, переросшим во что-то страшное внутри него, Скэриэл, мог находиться рядом с чистым, светлым во всех смыслах, Готье? Готи не был похож на искупление или исцеление — он, скорее, одна из египетских казней. Страшная, но ожидаемая. Жестовая, но справедливая. Личный круг ада. «Боже мой, Боже мой! Почему ты меня оставил?»