Ученик

В центре тренировочного дворика, в пыльном полусвете, замер Вайз. Усталость свинцом налипала к костям, дыхание сбивалось. Он вновь и вновь пытался воспроизвести удар, показанный Исюань, но ритм ломался, а ци, которую парень отчаянно пытался гнать по эфирным протокам, буксовала в груди, словно чересчур упрямый конь. Разочарование жгло изнутри жарче любого удара. — Ты неспокоен, Вайз. — Голос шифу прозвучал тихо, но с металлической отчетливостью, заставив его вздрогнуть. Она возникла неслышно, как тень. — Твои мысли словно булыжники в потоке, преграждают путь. Вайз опустил руки, судорожно ловя воздух. Взгляд уткнулся в туфли Исюань. Её присутствие всегда вызывало странную смесь благоговейного страха и… чего-то теплого, смущающего, что он яростно гнал прочь. Она была недосягаема. Мастер. Наставник. Легенда, облачённая в плоть женщины с лицом, будто высеченным из нефрита, и глазами, хранящими бесконечное множество каверн опыта. — Простите, шифу. — пробормотал Вайз. — Я... не могу поймать поток. — Поток не ловят. В него входят. — она сделала шаг ближе. Ее аура обволокла его. — Покажи снова. Последний переход. Вайз собрался, вдохнул полной грудью и начал движение: плавный разворот, удар локтем, перенос веса... и тут движение потеряло плавность, став резким и неуклюжим. Исюань вздохнула, едва слышно. Не раздраженно, а скорее… понимающе. Она приблизилась вплотную, сзади. — Здесь. — ее шепот опалил ухо, пробежав мурашками по спине. — Таз зажат. Ведешь коленом, а не центром. Не волнуйся, это типичная ошибка. Прежде чем Вайз что-либо осознал, её руки легли на него. Одна плоская, твердая ладонь уперлась чуть ниже пупка, в живот, туда, где, по ее словам, должен был пылать его внутренний котел ци. Другая обхватила правое бедро сбоку, пальцы уверенно вжались в напряженную мышцу. Прикосновение было резким, профессиональным, но от этого не менее смущающим. Сквозь тонкую ткань своей формы Вайз ощутил сухое тепло ладони шифу на животе, а пальцы на бедре казалось, вжимались куда сильнее нужного. — Расслабь вот тут. — дыхание Исюань коснулось шеи. Она мягко, но неумолимо надавила ладонью, заставляя непроизвольно втянуть живот, одновременно пальцами на бедре будто снимая зажим, о котором парень и не подозревал. — Центр – ведет, всё остальное следует. Не о ногах думай. Думай о точке здесь. О том, как она движется в пространстве. Вайз застыл. Не от команд, а от ощущения. Прикосновение ее рук – инструментальных, наставнических – вызвало внезапную волну тепла, разлившуюся от точек контакта. Может, для неё это и было просто указание на ошибку, но для Вайза оно ощущалось, как странное вторжение, даже не в личное пространство, а в само тело. В груди что-то сжалось, а потом расправилось странным, щемящим трепетом. Стыд смешался с неожиданным, острым удовольствием от этого ощущения и от тепла ее тела, ощущаемого сквозь одежду. Кровь прилила к лицу, к ушам. — Понял? — спросила Исюань, ровным, как гладь горного озера голосом. Вайз лишь кивнул, боясь, что голос выдаст внутреннюю дрожь. Он понял движение, вроде как. И понял что-то еще – смутное и тревожное, касавшееся не боевого искусства, а реакции тела и разума на эту женщину. В этот момент скрипнула дверь сбоку. В проеме, зевая и потирая глаза, показалась Белль. Взгляд скользнул по залу и зацепился за сладкую парочку: за фигуру брата, замершего в стойке, и за Исюань, стоящую сзади, руки которой все ещё были на нем. Легкая улыбка тронула губы Белль. — Оу... Я не помешала, Исюань-шифу? Исюань медленно убрала руки. Лицо осталось невозмутимым, но Вайз уловил едва заметную смену ритма ее дыхания. Она отступила на шаг, создавая дистанцию. — Твой брат упорен, Белль. — начала Исюань, поворачиваясь к девчушке. — Увы, упорство пошло не в то русло. А ты почему не спишь? Солнце ещё не до конца взошло. Белль, игнорируя нахмуренный взгляд брата, шагнула в сторону кухни. — Не спалось. Тут кое-кто тренировался с излишним упорством. — Вайз. — произнесла шифу, переведя взгляд на парня. — Иди с сестрой, тебе тоже не помешает поесть.

***

Столовая кухни пахла парящим рисом и дымком старой плиты. Белль, налив пиалу чая, устроилась напротив брата, подпирая щеку ладонью. Ее взгляд, полный смеси детского любопытства и едва скрываемого веселья, сверлил Вайза. — Брааатик, ты что, заигрывал с нашей шифу? Парень чуть не подавился утренним чаем. Горячий, обжигающий напиток плеснулся ему на руку, но он даже не вскрикнул, слишком ошеломленный вопросом, лишь резко поднял голову, зажав обожженное запястье. — Белль! — его голос прозвучал резче, чем планировалось. Он оглянулся по сторонам — пустая кухня, слава небесам. — Замолчи! Это же шифу! Ты что, совсем... — он понизил голос до шепота, наклонившись к сестре, лицо воспылало. — Это была коррекция стойки! Чисто учебный момент! Девушка скрестила руки на груди, подняв бровь. Ее глаза, такие же темные, как у брата, но всегда полные озорства, изучающе скользнули по его пунцовым ушам и нервному подёргиванию челюсти. — Уууу, учебный... да-да, конечно. — она причмокнула, подмигивая. — А чегось тогда ты там весь замер, как кролик перед удавом? Одна рука на животике, другая на бёдрышке, сплошная учёба. — Белль, клянусь богом, если ты не... — Не волнуйся, братик, я не осуждаю, если тебя потянуло на милфочек, у всех вкусы разные в конце-то концов. Вайз чуть не раздавил чашку в руке. — Белль, ради всего святого! — его голос звучал глухо, как предупреждение перед бурей. Но сестра, развалившись на стуле с видом философа, обсуждающего мироустройство, лишь лениво выдала: — Ну подумай сам — опытная, сильная, с такими... внушительными аргументами в "спорах о боевых стойках". — она выразительно провела руками перед грудью, явно изображая нечто округлое. — Если ты когда-нибудь, когда-нибудь повторишь эту чушь в присутствии хоть кого-либо еще, я лично приду к тебе во сне и умерщвлю! Белль медленно приподняла уголок губы, глаза блеснули азартом. — Ого-го… Да ты и правда запал. Вайз застонал и схватился за голову. — Это не… Ты не… — он бессильно махнул рукой. — Забудь. Просто забудь. Но Белль уже вскочила со стула, подпрыгивая вокруг него, как назойливая мошка. — А что, если она тоже тебя хочет? — прошептала она с преувеличенным ужасом, прижимая ладони к щекам. — Сам подумай, она женщина в самом расцвете сил, а ты – молодой парень! Может, тебе повезёт и она любит помоложе? — Ещё слово, и я заберу у тебя коробку с "личными" кассетами и где-нибудь запру! Вайз сглотнул комок стыда и ярости. Угроза про кассеты – единственное, что хоть как-то могло утихомирить Белль в подобные моменты. Ее лицо на миг исказилось в искреннем ужасе, тут же сменяясь преувеличенной скорбью. — Жестоко! Это же... святое! — завыла она, хватаясь за сердце. — Совсем озверел из-за неразделенной любви! Так и быть, помолчу… наверное. Она сделала вид, что зашивает рот, но хитрющий блеск в глазах не обещал ничего хорошего. Вайз выпрямился, стараясь придать лицу маску ледяного спокойствия, хотя внутри всё до сих пор бушевало. Он резко повернулся к раковине, сунув обожженное запястье под струю холодной воды. — Ладно, святотатец. — фыркнула Белль. — Не буду трогать твои тайные страдания.– она сделала глоток, прищурившись. – Но скажи честно, ты хоть понял вчера, что она там тебе вбивала про этот... центр? Или только на прикосновения реагировал? Вайз резко выключил воду. Он будто снова почувствовал, как наставнические руки, точные и неумолимые, поскользили по его телу. — Я понял. — пробормотал парень, вытирая руку и избегая ее взгляда. — Таз должен быть свободен. Вести центром, а не коленом. — Вести... Центром... — протянула девушка, качая головой. — Братик, у тебя явно не центр ведет, когда она рядом. Там, кажется, другие части тела в боевую готовность приходят. — Белль! — Ладно, ладно, братик. — сказала она тише, отставив чашку. — Не кипятись. Я просто... подколола. Знаешь, как всегда. — Белль замолчала, ее палец водил по краю стола. — Хотя, знаешь, если серьёзно... Я не думаю, что наша шифу из тех, кто поправляет вот так. Вайз замер. Воздух словно выкачали из кухни. Звук ранних птиц за окном стал оглушительно громким. — Что? — выдохнул он с явным непониманием. Белль пожала плечами, ее взгляд стал отстраненным, аналитическим, каким он бывал редко, но метко. — Ну, я просто заметила. Мне она обычно показывает движения в воздухе, объясняет словами, пальчиком своим тыкает, но физически не лезет. Разве что в крайних случаях, когда я вот прям уж совсем лопухнусь и могу себе что-то повредить. И то – быстро, по-деловому. А с тобой... — она посмотрела прямо на брата. — Это было... иначе. Как будто она не просто ошибку исправляла. Слова Белль ударили Вайза сильнее, чем прикосновение Исюань. Они вскрыли ту самую тревожную, смутную догадку, которую он гнал прочь с отчаянной силой. Парень не нашел слов. Просто стоял, сжимая мокрое полотенце, глядя на сестру широкими, потерянными глазами. Мысли путались, кружась вокруг одной – зачем и почему она это сделала? Белль, увидев его реакцию, вдруг смутилась. — Эй, не делай такое лицо. Может, я просто не косячила так жёстко, как ты. А может, ей просто жалко тебя стало, беднягу-неумеху. — она попыталась вернуть шутливый тон, но он прозвучал фальшиво. — Ладно, я... пойду, может, еще посплю. Или не посплю. – Белль метнулась к двери, бросив на прощание: – Ты только не зацикливайся, ладно? А то опять протоки у тебя закупорятся. Вайз вновь впал в ступор, сжимая мокрое полотенце так, что костяшки пальцев побелели. Кухня, ранний рассвет, щебет птиц – все это внезапно показалось плоской иллюстрацией. — Забудь. — прошептал он себе. — Просто забудь. Белль, как всегда, издевается. Вайз резко встряхнул головой, словно отгоняя назойливую муху. Нет. Он не мог позволить этим мыслям завладеть им. Не сейчас. Не здесь. Шифу была права – его мысли были булыжниками, преграждающими путь. Особенно мысли о подобном. Парень почти механически дотер руку, выбросил полотенце, вышел из кухни и направился в свою комнату. Помещение было пустым, пропитанным тишиной и слабым запахом воска и пота. Утренний свет рисовал длинные тени. Вайз подошел к центру и опустился на циновку, приняв позу для медитации – ноги скрещены, спина прямая, руки на коленях ладонями вверх, и закрыл глаза. Вдох через нос, выдох через рот, медленно, стараясь растянуть каждый цикл. Но вместо спокойствия был лишь хаос. Картины вставали перед внутренним взором: ее лицо, глубокие глаза, в которых вчера, как ему показалось, мелькнула искра... И снова ее руки. Твердая ладонь на животе. Сильные пальцы на бедре. Он стиснул зубы, чувствуя, как волна жара поднимается по шее к лицу. Стыд и нечто горячее и запретное смешивались в один клубок. Ци вновь забуксовала. Видимо, он был неспособен даже на элементарную медитацию. Разочарование, острое и горькое, подступило к горлу. — Очисти протоки! — приказал он себе, пытаясь вновь сосредоточиться. — Смотри внутрь. Слушай тишину... Он боролся. Отгонял мысль о ее прикосновении. Но она постоянно возвращалась. Минуты тянулись мучительно медленно. Но постепенно, через силу воли и отчаяние, ему удалось немного успокоить внутреннюю бурю. Он перестал бороться с мыслями, просто позволяя им проплывать, как облакам. Он не цеплялся. Просто наблюдал, как они появляются и тают. Дыхание выровнялось, стало глубже, спокойнее. Напряжение в плечах, челюсти ослабело. И в этой новой, хрупкой тишине он вдруг почувствовал нечто. Как будто его центр нашел точку опоры, резонируя с чем-то незыблемым и мощным рядом. Поток ци, наконец, сдвинулся с мертвой точки, заструился плавно и мощно, наполняя его ощущением легкости и силы, которой он не знал прежде. Он был центром. Он был осью. И ось эта была прочно связана с этой тихой, необъятной силой, ощущаемой где-то совсем рядом. Вайз пребывал в этом состоянии ещё пару минут, перед тем как шум мыслей стих, уступив место глубокой, звенящей тишине. Он не знал, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Но когда парень наконец открыл глаза, мир казался другим – ярче, четче, насыщеннее. И тогда он заметил её. Прямо перед ним, в полуметре, в идентичной позе, сидела Исюань. Спокойная, невозмутимая, как изваяние. Ее глаза были закрыты, лицо словно закрытым маской глубокого сосредоточения. Казалось, она сидела здесь всегда, слившись с тишиной зала, с первыми лучами солнца. Вайз не слышал, как она вошла. Не чувствовал, как она села. Его шифу просто... была там. И ее аура, ее ци – вот что он ощутил так явно в своем порыве. Это она резонировала с ним. Это её спокойствие помогло ему прорваться сквозь собственные завалы. Парень не шевелился, боясь нарушить хрупкое равновесие момента. Он смотрел на нее, на её абсолютную неподвижность, которая была сильнее любого движения. Его сердце колотилось, но уже не от паники, а от потрясения и невероятной благодарности. — Твои мысли шумят меньше. — произнесла Исюань тихо. — Но их всё равно можно услышать, даже особо не вслушиваясь. Вайз не нашел слов. Просто смотрел на нее, все еще ощущая остаточное тепло энергии, свободно текущей по каналам, и потрясенный ее внезапным, безмолвным присутствием. Исюань плавно, без малейшего усилия, поднялась. Она не отвернулась, не прервала зрительный контакт. Ее взгляд все так же держал его, проникая в самую суть. — Вайз, твоя концентрация всё ещё страдает. Приди ко мне в кабинет, как найдёшь свободное время.

***

Дело шло к вечеру. Весь день прошёл в обычном ритме, исключая, разве что, давящее ожидание часа Х. И вот он у её рабочих покоев. Пара лёгких стуков и предложение войти не заставило себя ждать. — Исюань-шифу, вы хотели что-то обсудить? — Твою концентрацию, как и говорилось. Она всё ещё слаба, но у меня есть одна действенная методика. Встань вот здесь. — она указала пальцем на точку на полу, прямо перед собой, у самого края стола, а сама присела на этот самый стол. — И не двигайся, пока я не скажу. Вайз сделал шаг вперед и замер в указанном месте. Он оказался буквально в полушаге от ее коленей. Воздух, пропитанный запахом старого дерева и ладана, казался гуще. Исюань наблюдала за ним, как хищница за загнанной добычей, неосознанно наслаждаясь его напряжением. — Концентрация начинается с физического контроля. — заговорила она методично, будто читая лекцию. — Умение игнорировать дискомфорт, отсекать лишние ощущения. Ты должен быть расслаблен. В любой из моментов. Вайз скорректировал стойку, стараясь дышать ровно. Неловкость положения явно нарастала. — Лучше. — констатировала она, и в ее голосе промелькнуло что-то вроде удовлетворения. — Но твои глаза выдают волнение. Они бегают. Взгляд должен быть фиксирован. Выбери точку на мне и смотри на неё, не отрываясь. — На вас?! — Да. Что-то не так? — Наверное, нет... Простите. Не смотри на её грудь. Не смей смотреть на её грудь! Вырви себе глаза, но не смотри! — единственная разумная мысль, пришедшая в голову. Вайз резко вдохнул, пытаясь заставить глаза подчиниться. Его взгляд метнулся к ее шее, к изящной линии ключицы. Но всё это казалось слишком уязвимым, интимным. Он перевел взгляд выше – на подбородок. Твердый, властный. Да. Подбородок. Он уставился в точку чуть ниже ее губ, стараясь дышать ровно, как учили. Но дыхание предательски сбивалось. Исюань наблюдала, как его зрачки сузились, как напряглись мышцы. — Точка выбрана? — ее голос стал низким, почти ласковым, но от этого еще более опасным. — Да, шифу. — выдавил парень, не отрываясь от выбранной точки. — Хорошо. Теперь держи. Тишина повисла в комнате, густая и тяжелая, как воздух перед грозой. Единственными звуками было его собственное сердце, колотящееся где-то в горле, и ее ровное, спокойное дыхание. Он чувствовал каждое микродвижение ее тела – легкий сдвиг бедра, когда она чуть скорректировала позу, едва уловимый шелест ткани. Стоять неподвижно, в такой неестественной близости, с пристальным взглядом, упирающимся в ее подбородок, было пыткой. Мышцы ног начали ныть, спина затекла. Но хуже всего было внутреннее напряжение. Оно клубилось внизу живота, горячее и настойчивое, вопреки всем усилиям воли. Он чувствовал, как его руки, сжатые за спиной, начали слегка дрожать. — Твой контроль очень слаб, Вайз. — отметила она, ее голос скользнул по его коже, вызывая мурашки. — Волнение пульсирует в тебе. Это видно по сонной артерии. — её палец легонько, почти призрачно, коснулся точки на его шее, чуть ниже уха. — Здесь. Чувствуешь? Это твоя слабость. Твоя отвлеченность. Ее палец не убирался. Он лишь слегка давил, напоминая о его уязвимости в данный момент. Вайз чувствовал мягкость ее подушечек, тепло ее кожи. Его взгляд, прикованный к ее подбородку, начал невольно блуждать вниз. Линия горла, изгиб ключицы... Нет. Остановись! Он силой воли вернул фокус на прежнюю точку, но периферийным зрением улавливал мягкий силуэт ее груди. — Концентрация — это не только физическая неподвижность. — продолжила она, её палец медленно, с невыносимой нежностью, провел по его сонной артерии к основанию шеи, а затем скользнул вниз, едва касаясь ключицы. — Это власть над своими реакциями. Над... импульсами. Взгляд шифу, тяжелый и всевидящий, изучал его лицо, ловя каждую тень смущения, каждый признак нарастающей паники. Вайз не мог сдерживать дрожь. Ее слова, ее прикосновения – все сливалось в один вихрь, который сносил последние барьеры его самоконтроля. Жар разливался по венам, становясь все более явным, все более заметным. — Скажи мне, Вайз. — она наклонилась чуть ближе, её дыхание, теплое и влажное, обожгло его кожу. Аромат, исходивший от Исюань, теперь был единственным, что он чувствовал. — Что отвлекает тебя сейчас? Что заставляет этот пульс бешено колотиться здесь? — её палец вернулся и сильнее надавил на шею, где артерия выплясывала дикий танец. — Я... — голос сорвался. Он не мог говорить. Не мог дышать. Мог только смотреть. Исюань не отводила взгляд. В ее глазах вспыхнуло нечто тёмное, триумфальное и... голодное. Уголки ее губ дрогнули в едва уловимой, опасной усмешке. — Глаза, Вайз. — прошептала она. — Ты снова отвлекся. Куда же они упали? Девушка медленно, намеренно, провела кончиком языка по собственной верхней губе, наблюдая, как его зрачки расширяются. Прошла минута. Две. Напряжение нарастало. Исюань молчала, лишь ее пронизывающий взгляд давил на него, заставляя сохранять позу. Внезапно ее нога едва заметно шевельнулась. Не резко, а плавно, как будто она просто сменила положение. Но движение было направлено вперед. Кончик ее туфли легко, почти невесомо, коснулся его голени, чуть выше щиколотки. Вайз вздрогнул всем телом, как от удара током. Его взгляд дернулся, чуть снова не сорвавшись с указанной точки. — Не двигаться! Я сказала смотреть в точку. Контролировать реакцию. Разве дуновение ветра или случайное касание лишают тебя разума? Ты слабее ветра, Вайз? Её слова жгли. Он напряг все силы, чтобы не дернуться, не отпрянуть. Туфля шифу оставалась там, отдавая легким теплым давлением в его голень, но вскоре выскользнула вниз, мягко упав на ковер. Освобожденная ступня, обернутая лишь тончайшим шелком носка, продолжила движение. Неспеша, с невероятной плавностью. Шёлк скользил по грубой ткани его тренировочных брюк. Вверх. Мимо колена. Каждое микроскопическое движение пальцев ноги, каждый изгиб стопы ощущался слишком отчётливо. Вайз стоял, превратившись в камень. Только дыхание предательски сбивалось, вырываясь короткими, горячими порциями. Стопа Исюань снова двинулась. Вверх. По внутренней стороне бедра. Прямо к тому месту, где напряжение стало физически ощутимым, болезненным, позорным. Она шла медленно, с чудовищной нежностью исследователя, изучающего реакцию подопытного. Вайз пытался думать о чем угодно – о холодном потоке, о медитации, о узорах на столе, но все мысли распадались в прах перед её неумолимым движением. Его бедра слегка дрогнули. Он невольно подался вперед, навстречу, но тут же с ужасом отпрянул. — Слабость. — прыснула Исюань. — Ты позволяешь телу управлять разумом. Ее стопа достигла цели. Она легла плашмя, всей тёплой подошвой, на напряженную ткань его брюк в самом "проблемном" центре. Она ощупывала его. Чувствовала жёсткость, пульсацию сквозь слои ткани. — Я… — Молчи. — прервала парня Исюань. Ее стопа задвигалась снова. Медленно. Вверх-вниз. — Мы должны тебя обучить. Раз уж ты не можешь управиться со своими потоками, будешь упражняться на моих... Исюань завозилась с застёжками на своей одежде, но, видимо, от нетерпения, не выдержала и просто разорвала свои шорты. — Давай, Вайз. — она провела ладонью вдоль освободившейся промежности. Самый явный проток у девушек вот тут. Попробуй управлять им. Вайз будто впал в глубокую задумчивость, его сознание разрывалось между шоком, стыдом и неконтролируемым возбуждением. Комната словно перевернулась — привычные границы между учеником и наставником, между дисциплиной и желанием, рухнули в одно мгновение. — Шифу, это всё... — Ты слышал меня, Вайз. — ее тон не оставлял места для споров. Холодный, как сталь, но с дрожью чего-то гораздо более опасного. — Если не можешь контролировать свою энергию, научись направлять чужую. Или ты отказываешься от урока? Его руки дрожали. Мысли путались, но тело реагировало с животной четкостью. Он сделал шаг вперед, потом еще один, пока не оказался на коленях перед ней. — Быстрее Вайз, я ведь могу и передумать с уроком. — она слегка раздвинула бедра, её трусики натянулись, обнажая контур влажных складок. Он поднял ладони, но не решался прикоснуться. Страх переплетался с жгучим любопытством. — Боишься? — ее губы искривились в усмешке. — Или не знаешь, как? — Я… Эм — он сглотнул. — Не хочу ошибиться, шифу. — Ошибки – часть обучения. Ее рука резко схватила его за волосы, резко притянув ближе. — И нерешительность – первая из них. Тепло от ее тела обожгло его лицо. Запах – цветочный, пряный, совершенно иной, чем уже приевшийся ладан, ударил в ноздри, лишая остатков рассудка. — Смелее. Его пальцы дрогнули, коснувшись тёплой ткани. Он чувствовал, как она напрягается под его прикосновением, как ее дыхание становится чуть глубже. — Начинай. Медленно. Ты сам должен почувствовать, что попал, куда надо. Вайз послушался, скользнув пальцами под край трусиков. Кожа под ними оказалась горячей, влажной, и от этого его собственное тело взорвалось волной жара. Большой палец парня нашел бугорок, скрытый под тонкой пленкой влаги и небольшую полоску пушка чуть выше него, и провел по нему неуверенно, будто вопросительно. Шифу резко вдохнула, и ее бедра слегка приподнялись навстречу. — Хорошо… — одобрила она, но тут же добавила: — Но ртом тебе будет проще. Он наклонился. Закрыл глаза. И коснулся губами ее плоти. Нежно. Исследующе. Кожа была невероятно мягкой, горячей, солоноватой на вкус. Он провел кончиком языка вдоль складок, чувствуя, как она вздрагивает под ним. Нашел тот самый бугорок, уже знакомый, оказавшийся клитором, и обхватил его губами, осторожно посасывая. Над ним раздался стон. Глухой, сдавленный, вырвавшийся вопреки воле. Ее бедра сильнее прижались к его лицу. Рука в волосах превратилась в тиски. Но на самом интересном моменте, неожиданно, в дверь постучали. Исюань с толикой паники оглянулась по сторонам, удерживая Вайза, который было хотел отстраниться. — Нет! Нельзя прерывать процесс! — девушка ухватила его за волосы и утянула под стол. Стук повторился. Исюань уже успела устроиться за столом и лишь чуть сузила глаза, словно оценивая наглость посетителя, осмелившегося прервать её "уединение". — Войдите. — произнесла шифу почти механически, только что осознав, что сотворила, но отступать было некуда. Дверь скрипнула, и в проёме нежданно-негаданно возникла Белль. — Здравствуйте, Исюань-сенсей. — начало предложения прозвучало слишком громко, и девушка сглотнула, понизив тон. — Вы не видели моего брата? Он, вроде, сказал, что зайдёт к вам. Губы Исюань слегка дрогнули. Вайз не переставал "тренироваться" даже в такой ситуации. Вот же дрянной мальчишка... Я его прибью... Её ноги под столом непроизвольно сжались, но она тут же выпрямила спину, впиваясь взглядом в ученицу, заставив Белль невольно отступить на шаг. — Нет. — Правда? Может, вы... — Белль! — Исюань чуть наклонила голову, и тень от лампы легла на её лицо, делая черты резче. — Кхм. Прости, но у меня сейчас нет времени. Может, Вайз ушёл на прогулку. Походи по Файлюму, поспрашивай у местных. Пауза. Белль слегка пощурилась на шифу, сжав руки в замок. Лишь теперь можно было заметить едва уловимый румянец на щеках Исюань — тонкие прожилки алого, будто кровь пробивалась сквозь мрамор. — Хорошо. Простите, что потревожила. Дверь закрылась с тихим щелчком. Исюань замерла, слушая, как шаги Белль затихают в коридоре. Ровно три секунды и шифу откинулась в кресле, позволяя себе вдохнуть чуть глубже. — Ты особенно стараешься, грёбаный самоубийца. — приметила она, опустив взгляд вниз. — Я прощу тебе это. Но только на первый раз. Продолжай. Вайз не торопился. Его движения под столом оставались размеренными. — Правильно. — тихо отметила Исюань. — Но угол нужно скорректировать. Левее. Он послушно сместился, и её бёдра едва заметно разомкнулись — не в порыве страсти, а словно для лучшего доступа. — Ммм... Ты определённо попал в проток. Не отвлекайся. К движениям языка присоединились пальцы, мягко, но неумолимо вошедшие внутрь, следуя чёткому ритму. Она не дёрнулась, не застонала — лишь слегка прикрыла глаза, как если бы проверяла сложный расчёт. — Хорошо. Теперь задержи… вот здесь. Он замер, чувствуя, как её влагалище сжимается вокруг его пальцев. Её пульс учащался, но лицо оставалось невозмутимым. — Исюань-сенсей, а вы уверены, что это всё необходимо? Не совсем понимаю, как то, что я делаю под столом связано с эфирными протоками... — его пальцы замедлили ритм, ожидая реакции наставницы. — Концентрация жизненной энергии при помощи куни... — она прервалась, словно что-то пошло не по плану. — то есть, кундолини очень важна. В том числе и для тебя. Вайз приподнял бровь, не отрываясь от работы. Его язык лениво провёл снизу вверх, заставив её бедро дёрнуться. — То есть вы говорите, — он сделал паузу, целуя внутреннюю поверхность её ляжки. — что мне нужно практиковать... кунилингус... для улучшения эфирных протоков? — Не... — её голос внезапно сорвался на полтона выше, когда он наконец коснулся нужного места. — Не искажай терминологию! Просто молчи... И продолжай. Ритм внезапно стал быстрее, точнее. Вайз явно воспринял её приказ как вызов. Его пальцы, глубоко погруженные в неё, начали вибрировать с едва уловимым, но невероятно эффективным движением. Его язык же сосредоточился на маленьком, невероятно чувствительном узле плоти, работая с методичностью хирурга. Исюань замерла. Её идеально прямая спина уперлась в резную спинку кресла. Губы сжались в тонкую, бледную линию. Она дышала поверхностно, грудью, стараясь не выдавать движениями живота той бури, что клокотала прямо сейчас. — Слишком... предсказуемо... — выдохнула она, но голос в очередной раз дрогнул. — Вариации... нужны вариации... для... устойчивости канала... да... для этого... Она пыталась говорить, как учитель, диктующий поправки, но слова заплетались. Вайз в ответ слегка сместил угол атаки языка, добавил легкое, мимолётное всасывающее движение, одновременно изменив ритм пальцев внутри нее. Плюсом, теперь они не вибрировали, а описывали медленные, давящие круги по внутренним стенкам, которые он изучил до мельчайших деталей. Её ноги, до сих пор лишь слегка дрожавшие от его действий, внезапно сомкнулись, зажав его голову с неожиданной силой. — Ах! — вырвался у Исюань короткий, резкий, как щелчок бича, звук. Она тут же стиснула зубы, но было поздно. Предательский звук повис в воздухе. Её бедра резко дёрнулись вверх, навстречу его рту. Резкое движение заставило Вайза на миг потерять ритм. Его нос упёрся в лобок, а нижняя губа вплотную прижалась к влажной, трепещущей вульве. Но вместо того, чтобы попытаться отстраниться, он лишь глубже вжался в неё. Его свободная рука скользнула вверх, подхватив бедро, помогая ей удерживать нужный угол. Её короткий вскрик, до сих пор отголоском звучащий в комнате, вызывал у шифу только стыд. Острый, жгучий, как удар током стыд, пронзал её ледяное спокойствие. Она издала этот... этот жалкий, животный звук. Из-за ученика... — Непростительно... — прошипела она сквозь стиснутые зубы. Тем временем тот самый нежный узел нервов стал эпицентром вселенной Вайза. Он кружил вокруг него, давил плоской частью языка, затем кончиком, быстрыми, отрывистыми движениями, похожими на удары крошечного кинжала, а потом снова переходил к медленным, влажным, всепоглощающим ласкам. Исюань задрожала. И дрожь эта пробежала по всему её телу, от паха до кончиков пальцев. Она пыталась сдержать её, напрягая каждую мышцу, но это было бесполезно. Это было сильнее её. Дыхание окончательно сорвалось на короткие, резкие вдохи. — Остановись... — выдохнула она, но это прозвучало не как приказ, а как мольба, потерявшая всякую власть. — Сейчас же... остановись... Но Вайз не остановился. Наоборот. Он почувствовал тончайшие изменения в её теле – учащение пульсации вокруг его пальцев, едва уловимое подрагивание мышц внутренней поверхности бёдер, сжимающих его виски, новый, более влажный жар. Парень знал, на грани чего она находится и планировал заставить её эту грань пересечь. Исюань закинула голову на высокую спинку кресла. Её глаза, широко раскрытые, смотрели в потолок, но не видели резных панелей. Она видела вспышки света за веками, слышала гул в ушах, нарастающий, как шум приближающегося поезда. Всё её существо сжалось, напряглось до предела, как тетива лука, готовая сорваться. Контроль рассыпался, как песочный замок под накатом волны. Осталась только чистая, необузданная физиология, подстёгнутая его неумолимым, непонятно откуда взявшимся мастерством. Её бёдра затряслись с новой силой. Мышцы живота резко сократились, выгнув её спину дугой. Тихий, прерывистый стон превратился в сдавленный, горловой крик, который она безуспешно пыталась заглушить, прикусив губу. Внутри неё пальцы Вайза ощутили мощные, ритмичные спазмы, волна за волной, выталкивающие их и вновь втягивающие. Её ноги свело судорогой, но они продолжали сжимать его голову, парализуя любое движение, кроме того, которое он совершал ртом и языком. Дрожь постепенно начала стихать, сменившись глубокой, всепоглощающей слабостью. Её руки разжались, безвольно соскользнув с его головы. Ноги, всё ещё дрожа, медленно разомкнулись, освобождая его. Исюань лежала в кресле, как разбитая кукла, дыхание хриплое и прерывистое, грудь высоко вздымалась и опадала. Пот пропитал тонкую ткань одежды. На её обычно безупречно бледном лице горел яркий, нездоровый румянец. Губы были влажными и слегка опухшими. Вайз медленно выпрямился из-под стола. Его лицо было влажным, волосы взъерошены там, где её пальцы впивались в них. Парень вытер рот тыльной стороной ладони, выдохнув с облегчением. Тишина в кабинете была теперь иной. Не напряжённой, не наполненной невысказанными приказами, а... опустошённой. Пахло всё тем же деревом и ладаном, но теперь к этому примешивался острый, животный запах секса и пота. Золотистый свет лампы скользил по стопкам бумаг, по чернильнице, по идеально ровному перу, лежащему на чистом листе – и по лицу Исюань, на котором застыло выражение не стыда или гнева, а глубочайшей ошеломляющей эйфории. Вайз молча ждал. Ждал её реакции. Ждал расплаты за то, что он сделал. — Вайз... — вдруг произнесла Исюань зловеще и перевернула стол, кое-как стоя на дрожащих ногах. — Ты явно достиг некоторых успехов... — Исюань-шифу, вы же не собираетесь убивать меня за это? — Убивать? — она сделала шаг к нему, и в этом движении не было ни слабости, ни сомнения – только неумолимая целеустремленность. — С чего ты взял, глупец? Разве я похожа на ту, кто уничтожает совершенные инструменты? Её взгляд скользнул вниз, по его телу, задерживаясь на явственной выпуклости в тренировочных брюках. — Я лишь собираюсь... привести этот инструмент в гармонию. Очистить от лишнего напряжения... Она приблизилась вплотную к полулежащему Вайзу. — Я задам ему направление... Её рука скользнула вниз, к поясу его брюк. Ловко, без колебаний, нашла пряжку. Металл звякнул, а после прозвучало шипение расстегивающейся молнии. Его эрекция, твердая и взволнованная, выпрямилась навстречу прохладному воздуху комнаты. — Смотри. — приказала она, её голос был низким, гипнотическим. Она не смотрела на его лицо, её взгляд был прикован к его члену. — Видишь напряжение? Видишь, как энергия сжата, заперта? Это и не позволяет ци спокойно циркулировать в твоём теле. Свободная рука Исюань поднялась. Указательный палец коснулся напряженного ствола чуть ниже головки и начал двигаться по всей длине. Медленно. Чувствуя каждую прожилку. Вайз замычал, его бедра дернулись навстречу. — Непослушный... — прошептала она — Но податливый. Готовый к обучению. Ее пальцы, холодные и точные, как скальпель, продолжали свое исследование. Они скользили по напряженному стволу его члена, ощупывая пульсацию под тонкой кожей, описывая каждую выпуклую вену, пока её рука наконец не обхватила его основание, будто зафиксировав. Исюань медленно опустилась, с той же безжалостной грацией, что она показывала во время битв. В ее глазах не было сомнения, только холодная решимость. Девушка не стала медлить. Не было предварительных ласк, нежных поцелуев. Ее губы, полные и влажные, разомкнулись, и она взяла его головку в рот. Теплота и влага ее рта обволокла его. Вайз чувствовал, как её язык скользит по чувствительной нижней стороне головки, как нёбо давит сверху, как ее щеки втягиваются. — Файх. — она выдохнула слова прямо на его кожу, не отрываясь от своего дела. — Фуфтфуех, как напфахение ифет футь нафуху? Прежде чем он смог что-то ответить, она с новой силой навалилась на него, набирая глубину. Ее ритм был неумолимым: плавное, контролируемое погружение чуть ли ни до основания, ощутимое сжатие губ и щек, мощное всасывание на подъеме. Каждое движение было рассчитано, лишено суеты. Она использовала рот как инструмент точного воздействия, выжимая из парня отклик волнами. Вайз закинул голову, стон вырвался из его горла – глухой, прерывистый. Его бедра дрожали, пытаясь непроизвольно двигаться навстречу, но ее рука у основания, как стальной хомут, удерживала его на месте, позволяя двигаться только ей. Исюань чувствовала, как он набухает сильнее во рту, как его дыхание становится резким, прерывистым. Но она оторвалась от него с мокрым хлопком, оставив его член блестящим и пульсирующим на растерзание прохладному воздуху. Ее глаза, темные и нечитаемые, скользнули вниз по его телу, затем – к своей груди, не то чтобы сильно скрытой под одеждой. Без слов, одним быстрым движением она высвободила пару тёплых холмиков и тут же с обеих сторон обхватила разгорячённый фаллос, поместив его в плотную, теплую ложбинку. — Вот так... — прошептала она хрипло. Исюань начала движение. Сначала медленно, скользя его членом между грудей, смазав путь собственной слюной и его естественной смазкой. Её жар стал максимально ощутимым, благодаря мягкому давлению упругой плоти с обеих сторон. Затем ритм ускорился. Ее руки прилегли по бокам, сжав ещё сильнее. Головка члена то и дело выскальзывала сверху, давая Исюань ловить ее губами, обволакивая теплотой и влагой рта на мгновение, прежде чем он снова спрячется в уютной ложбинке. Комбинация ощущений сводила Вайза с ума. Он не мог больше молчать. Низкие стоны рвались из его груди, смешиваясь с влажными звуками. Он видел сосредоточенное выражение лица шифу, капельки пота на висках, раздувающиеся ноздри. Она контролировала процесс, но и в ней клокотало что-то дикое в ответ на его отклик. — Шифу... — выдавил он сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как неотвратимая волна нарастает где-то в самом основании позвоночника, сжимая живот. Исюань услышала. Она ускорила движения рук, сделала последнее движение ртом и одновременно начала потирать головку ладонью. Парень не выдержал. Приятный спазм пронзил его тело. Струи горячего семени пульсирующим потоком вырвались из него, брызнув на её подбородок, шею и верх упругой груди. Волна за волной выбивала из него остатки воздуха, оставляя ощущение полного опустошения. Девушка не отстранялась. Она продолжала держать его член в теплом плену, ощущая последние пульсации, смотрела, как его семя стекает по ее коже. Ее дыхание тоже было учащенным, на щеках горел румянец. Вайз, немного подрагивая, пытался отдышаться, его взгляд туманно скользил по ее запятнанному телу. Исюань медленно отпустила его член. Он упал на его живот, чувствительный и влажный. Шифу не торопясь поднялась с колен, ее движения снова обрели ту самую кошачью грацию. Она, не торопясь, направилась к лежащему столу, выдвинула полку и достала пачку влажных салфеток, принявшись убирать последствия со своей гладкой кожи. — Напряжение снято. — констатировала она ровным, но всё ещё хрипловатм голосом. Ее взгляд снова устремился на него. — Ци... нашла выход. Вайз поспешил подняться следом, натянув штаны. — Шифу... Где вы так... Исюань перебила его. Казалось, ее ничуть не смущала только что минувшая ситуация. — Где научилась этой терапии? — Это с огромной натяжкой можно назвать терапией, но как вам будет угодно. — он фыркнул, кое как справляясь с пряжкой ремня. — Всё описано на свитках — она лениво указала пальцем на множество аккуратно разложенных в ячейках учений и одним плавным движением кинула ему одно из ближайших. Пергамент зашуршал в полете. — Конкретно этому уже пара десятков поколений мастеров. — Я не думаю, что... — он поймал свиток скорее по рефлексу. Его глаза автоматически пробежались по строчкам. Челюсть отвисла. — Святые угодники, так вы не шутите... — Можешь взять себе, мало ли, пригодится. — она махнула рукой, словно предлагала лишнюю конфету. — Сомневаюсь. — он швырнул свиток обратно, будто обжёгся. — Не планирую пихать в себя ничего продолговатого. — Да? — Губы ее растянулись в хитрой улыбке. Она начала водить глазами по рядам. — У меня как раз где-то пылился свиток с теорией метаморфоз... — Меня ждёт Белль, до встречи! — Он буквально вылетел из комнаты и хлопнул дверью, не глядя назад. Лёгкий смех шифу догнал его в коридоре. — Что ж... В следующий раз. Младший ученик так и не узнал, что просмотренный им свиток оказался ни чем иным, как написанным Фуфу в скуке фанфиком, так идеально сошедшим за "инструкцию". С другой стороны, учение о метаморфозах было настоящим, и кто знает, что глава школы Юнькуй собиралась с этим делать.