Ошибка

Запах пота, резины и старого дерева витал в пустом школьном спортзале. Скрип кроссовок по полированному полу, глухие удары ракетки о мяч — Нил бил по нему с такой яростью, что его ладони уже горели от трения, а предплечья ныли от напряжения. Каждый удар отдавался в висках, сливаясь с бешеным стуком сердца. Ещё один. Ещё. Ещё. Мяч летел в стену, подпрыгивал, и Нил ловил его на лету, прежде чем снова запустить вперёд. Он не мог остановиться — если остановится, придётся думать. А думать было больно. — Ты его добьёшь, если продолжишь в том же духе. Голос Аарона прозвучал неожиданно, заставив Нила вздрогнуть. Он резко обернулся, и мяч пролетел мимо, беспомощно покатившись по полу. Аарон стоял у выхода, опираясь на дверной косяк. Вечернее солнце, пробивавшееся через высокие окна, золотистыми бликами играло в его пшеничных волосах. Он уже переоделся после тренировки — тёмные джинсы, чёрная футболка с логотипом «Лисы», сумка через плечо. Выглядел усталым, но улыбался — той самой лёгкой, привычной улыбкой, от которой у Нила всегда теплело внутри. — Я думал, ты уже ушёл, — Нил вытер лоб рукавом, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ждал тебя, — Аарон пожал плечами. — Мы же всегда идём вместе. Всегда. Нил фальшиво улыбнулся, подбирая мяч. — Да. Всегда. Тень промелькнула в глазах Аарона, но он лишь кивнул к выходу. — Пошли? Пауза между ними повисла густая, как сироп.

***

Улицы города тонули в вечерних сумерках. Фонари ещё не зажглись, и длинные тени от деревьев ложились на асфальт, будто чьи-то растянутые пальцы. Они шли привычной дорогой — мимо парка, где когда-то в детстве гоняли мяч, мимо кафе, в котором Нил впервые попробовал карамельный латте (и скривился от сладости, пока Аарон смеялся). Обычно Аарон болтал без умолку — то про экзамены, то про последний матч, то рассказывал анекдоты, от которых Нил фыркал, пытаясь сохранить серьёзное лицо. Сегодня он молчал. И это молчание резало, как нож. Нил сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как ладони становятся влажными. Скажи. Просто скажи. — Аарон. Тот остановился, повернулся. Его глаза — такие же карие, как дорогой коньяк в коллекции дяди Стюарта — смотрели вопросительно. — Что? — Мне нужно тебе кое-что сказать. Аарон нахмурился, но кивнул, скрестив руки на груди. Ветер шевелил его волосы, и Нил вдруг поймал себя на мысли, что хочет провести по ним пальцами. — Говори. Нил глубоко вдохнул. Воздух пах приближающимся дождём. — Я… — Голос, чёрт возьми, не подводи. — Я влюблён в тебя. Тишина. Аарон замер. Его глаза расширились, губы слегка приоткрылись. — …Что? — Я люблю тебя, — повторил Нил, уже без дрожи. — Не как друга. Лицо Аарона исказилось. Он отступил на шаг, будто Нил внезапно стал заразным. — Ты… Ты что, серьёзно? Нил кивнул. Аарон резко засмеялся — нервно, грубо, неестественно. — Это шутка? Потому что не смешно. — Это не шутка. — Тогда это бред! — Аарон повысил голос. Прохожий на другой стороне улицы обернулся. — Мы друзья! Ты вообще слышишь себя?! Нил почувствовал, как что-то холодное сжимает ему грудь. — Я знаю, что мы друзья. Но для меня ты… больше. Аарон сжал кулаки. Его пальцы побелели от напряжения. — Забудь. Просто забудь, что ты сказал это. — Я не могу. — Тогда постарайся! — Аарон резко повернулся, его глаза горели гневом и страхом. — Я не… Это не нормально, Нил. Нил почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Для меня — нормально. Аарон не ответил. Он уже уходил, его силуэт растворялся в сгущающихся сумерках.

***

Школьный коридор гудел от голосов. Смех, крики, скрип открывающихся шкафчиков — обычный утренний хаос. Нил шёл, уткнувшись взглядом в пол, стараясь не встречаться глазами ни с кем. Особенно — с ним. Но судьба, как всегда, оказалась злой шутницей. Едва он повернул за угол, как увидел их. Аарон стоял у шкафчиков, обняв Кейтлин. Она смеялась, запрокинув голову, а он… он целовал её в щёку, и его рука лежала у неё на талии так естественно, будто они делали это годами. Нил замер. Их взгляды встретились. Аарон на мгновение застыл, затем нарочито громко сказал: — Встречаемся после уроков, да? Кейтлин кивнула, улыбаясь. Нил прошёл мимо, не останавливаясь. В ушах звенело. "Он выбрал её. Чтобы доказать… что? Что он не такой, как я?"

***

Раздевалка была пуста. Нил сидел на скамейке, уставившись в потолок. Где-то капала вода — ровный, раздражающий звук. Кап. Кап. Кап. Дверь резко открылась. — Ты выглядишь дерьмово. Нил даже не повернулся. — Отвали, Миньярд. Шаги. Запах сигарет и чего-то ещё — кофе, кажется. Эндрю закурил прямо в помещении, игнорируя правила. Дым клубился в воздухе, смешиваясь с запахом пота и старого дерева. — Он идиот. Нил сжал зубы. — Я не хочу это обсуждать. — А я не спрашивал, — Эндрю выпустил дым в сторону. — Просто констатирую факт. Нил резко встал, хватая сумку. Его руки дрожали. — Мне плевать, что ты думаешь. Эндрю молча наблюдал, как он швыряет вещи в рюкзак. Его глаза — тёмные, нечитаемые — были прикованы к Нилу. — Он не стоит твоих слёз. — Я не плачу! — Нил рявкнул, но голос предательски дрогнул. Эндрю бросил окурок, раздавил его каблуком. — Значит, будешь. И вышел, оставив Нила одного в тишине, нарушаемой только мерным *кап-кап* воды.

***

Холодный октябрьский дождь барабанил по крыше школьного автобуса, создавая монотонный ритм, под который так легко было потерять себя в тяжёлых мыслях. Нил сидел у окна, его дыхание оставляло мутные круги на запотевшем стекле. Он машинально провёл пальцем, очищая полосу, за которой мелькали размытые огни города и силуэты студентов, спешащих укрыться от непогоды под зонтами и капюшонами. "Аарон всегда ненавидел дождь", — промелькнуло в голове. "Говорил, что от воды ракетка скользит в руках." Нил сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Эта привычка — думать о нём, вспоминать каждую мелочь — стала невыносимой. — Джостен. Голос прозвучал так близко, что Нил вздрогнул, ударившись плечом о стекло. Эндрю стоял над ним, его чёрная кожаная куртка блестела от капель дождя. — Чего? — буркнул Нил, отводя взгляд. — Сдвинься. Эндрю уже стягивал промокшую куртку, сбрасывая её на свободное сиденье напротив. Капли воды с его волос падали на пол, образуя маленькие тёмные точки на сером полу. Нил нехотя прижался к окну, освобождая место. — Ты же обычно с Кевином едешь, — пробормотал он, тут же пожалев о сказанном. Эндрю фыркнул, доставая из кармана смятую пачку сигарет. — Сегодня — нет. Он поймал вопросительный взгляд водителя в зеркале заднего вида и, скривившись, просто закатал сигарету между пальцев, не зажигая. Автобус дёрнулся, трогаясь с места, и Нил снова уставился в окно. Отражение в стекле было размытым — бледное лицо, тёмные круги под глазами, спутанные рыжие волосы. — Не собираюсь обсуждать это с тобой, — сказал он в пространство. — И не надо, — Эндрю откинулся на сиденье, закрыв глаза. Его ресницы, неожиданно длинные для такого резкого лица, отбрасывали тени на скулы. — Просто сиди и не хандри. Нил хотел огрызнуться, но внезапная волна усталости накрыла его с головой.

***

Последний звонок прозвенел, его пронзительный звук разнёсся по коридору, растворяясь в гомоне школьников. Нил медленно складывал тетради, стараясь не смотреть в сторону двери, где Аарон, как обычно, стоял с Кейтлин. Её смех — высокий, звонкий — резал слух. — Нил, подожди! Он обернулся. Эндрю шёл за ним по коридору, рассекая толпу с той же лёгкостью, с какой его клюшка рассекала воздух, когда он отбивал мяч. Любопытные взгляды скользили по ним, но Эндрю их игнорировал. — Что тебе? — спросил Нил, чувствуя, как в груди зашевелилось что-то тёплое и колючее одновременно. — Ты забыл это. Эндрю протянул ключ — старый, потертый, с синей резиновой меткой. Нил нахмурился. — Это не мой. — Знаю, — уголок губ Эндрю дрогнул в намёке на улыбку. — Но теперь он твой. Нил взял ключ. Металл был холодным, почти ледяным под пальцами. — Зачем? — Чтобы ты перестал торчать в пустом спортзале по ночам. — Эндрю скосил глаза на часы. — Раздевалки удобнее. Нил замер. — Ты... следил за мной? Эндрю пожал плечами, и свет лампы поймал серебряную серёжку в его ухе. — Называй это наблюдением. И, развернувшись, он ушёл, оставив Нила стоять с ключом в руке и странным чувством, будто кто-то только что перевернул его мир с ног на голову.

***

Раздевалка действительно была удобнее. Тишину нарушал только скрип труб где-то в стенах и редкие шаги охранника в коридоре. Нил сидел на скамейке, разглядывая потрёпанные кроссовки — левый шнурок уже начинал расплетаться. Дверь скрипнула. — Я знал, что ты здесь. Эндрю вошёл, держа в руках два бумажных пакета, от которых тянуло аппетитным запахом жареного картофеля и мяса. — Голодать — плохая идея, — сказал он, бросая один пакет Нилу на колени. Нил не ответил. Эндрю уселся рядом, его плечо тёплым пятном прижалось к Нилу. — Ешь. — Я не голоден. — Врёшь. Нил вздохнул, но развернул пакет. Запах горячего бургера ударил в нос, и желудок предательски заурчал. — Почему ты это делаешь? — спросил он, откусывая. Эндрю разворачивал свой бургер, не глядя на него. — Потому что могу. Они ели молча, но это молчание было уже другим — не тяжёлым, а... спокойным.

***

Прошла неделя. Нил всё ещё избегал Аарона, но теперь у него было место, где можно спрятаться. Сегодня Эндрю лежал на скамейке, уставившись в потолок, где мерцала одна-единственная лампочка. — Ты знаешь, — начал он неожиданно, — я тоже любил его. Нил замер с бутылкой воды у губ. — Что? — Аарона. Давно. Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. — И что? — наконец выдавил Нил. — И ничего. — Эндрю повернул голову, его глаза в полумраке казались совсем чёрными. — Он выбрал то, что выбрал. Нил почувствовал, как сердце заколотилось чаще. — Но ты — нет. — Что это значит? Эндрю улыбнулся — впервые по-настоящему, без привычной ехидцы. — Догадайся сам. Их пальцы случайно соприкоснулись на скамейке. Нил не отодвинул руку.

***

В раздевалке царил полумрак, нарушаемый лишь бледным светом луны, пробивавшимся через грязное зарешеченное окно под потолком. Пылинки танцевали в лунных лучах, создавая призрачное мерцание в неподвижном воздухе. Нил сидел на деревянной скамейке, ощущая под собой шероховатость старого лака, отполированного тысячами тренировочных форм. Его пальцы нервно перебирали край майки — ткань была мягкой от многочисленных стирок, с едва заметными катышками по швам. Эндрю лежал рядом, растянувшись во весь рост. Его светлые волосы растрепались по скамейке. В лунном свете его обычно бледная кожа казалась фарфоровой, а тени под глазами — глубже. — Ты когда-нибудь думал просто... уехать? — голос Нила прозвучал громче, чем он планировал, разорвав тишину. Эндрю медленно приоткрыл один глаз — темная радужка блеснула, как мокрый камень. — Куда? — его голос был хриплым от недавнего молчания. Нил провел ладонью по лицу, ощущая щетину на подбородке. — Не знаю. Куда угодно. Где нет... всего этого. Скамейка жалобно скрипнула, когда Эндрю перевернулся на бок. Его локти уперлись в дерево, обнажая тонкие белые шрамы на предплечьях — следы давних сражений с самим собой. — Бегство — это не решение, — он произнес это так, будто повторял заученную истину. — А что тогда решение? — Нил сжал руки между коленями, ощущая, как суставы похрустывают от напряжения. Эндрю задумался, его пальцы начали выстукивать невидимую мелодию по скамейке — тик-тик-тик, неровный ритм тревожных мыслей. — Перестать ждать, что кто-то придет и все исправит, — он посмотрел прямо на Нила, и в его глазах было что-то новое, что-то уязвимое. Нил потянулся к бутылке с водой, но его пальцы вместо холодного пластика наткнулись на руку Эндрю — теплую, с шершавыми мозолями на подушечках пальцев. Никто не отдернул ладонь.

***

Школьная библиотека пахла старыми книгами и пылью — сладковатый, почти уютный аромат. Солнечные лучи пробивались через высокие окна, освещая миллионы пылинок, кружащих в воздухе. Нил сидел за деревянным столом, покрытым выцарапанными поколениями студентов надписями. Его пальцы скользили по страницам учебника, но слова расплывались перед глазами. Шорох за спиной заставил его обернуться. Аарон стоял между стеллажами, застыв с книгой в руках. Луч света падал на его лицо, подчеркивая темные круги под глазами. Его обычно аккуратно уложенные волосы были взъерошены, как будто он постоянно проводил сквозь них пальцами. Они смотрели друг на друга, и время будто замедлилось. Звуки библиотеки — шелест страниц, скрип стульев, тихий шепот — все исчезло. — Привет, — наконец сказал Аарон. Его голос звучал хрипло, будто он долго не пользовался им. — Привет, — ответил Нил, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. Пауза растянулась, наполненная всем несказанным между ними. — Ты... как? — Аарон переступил с ноги на ногу, его кроссовки скрипнули по линолеуму. Нил почувствовал, как в груди защемило. — Нормально, — он отвел взгляд, рассматривая царапины на столе. Аарон сжал книгу так сильно, что его костяшки побелели. Переплет хрустнул под давлением. — Я... — он начал и замолчат, его глаза метнулись к двери. Из-за угла появилась Кейтлин, ее блондинистые волосы сияли в солнечном свете. — Аарон, ты где? О, привет, Нил! — ее голос, слишком громкий для библиотеки, звенел, как разбитое стекло. Аарон резко отвернулся, его плечи напряглись под тонкой тканью рубашки. — Пойдем, — бросил он, хватая Кейтлин за руку. Когда они ушли, Нил заметил, что книга, которую держал Аарон, была сборником стихов Э.Э. Каммингса — того самого поэта, чьи строки они когда-то читали вместе под старым дубом за школой.

***

Дождь стучал по крыше спортзала, создавая монотонный ритм, под который так легко было потерять счет времени. Нил стоял у окна, наблюдая, как капли стекают по стеклу, сливаясь в причудливые узоры. Его волосы были еще влажными от душа, холодные капли скатывались по шее под майку. — Ты видел его сегодня, — голос Эндрю раздался прямо за его спиной. Это было не вопрос, а утверждение, произнесенное с той же уверенностью, с какой он бросал "да" на суде над Дрейком. Нил кивнул, не отрываясь от окна. — В библиотеке. За спиной раздался резкий звук — Эндрю швырнул бутылку с водой в сумку. — И? — в его голосе появилась нотка, которую Нил не мог идентифицировать. — Ничего. Он... — Нил замялся, проводя пальцем по холодному стеклу. — Он выглядел несчастным. Раздались быстрые шаги, и вдруг Эндрю оказался прямо перед ним, его глаза горели в полумраке спортзала. — Ты все еще переживаешь за него, — прошептал он, и в его голосе была странная смесь гнева и чего-то еще, чего Нил не понимал. — Это не... — Он сделал свой выбор, Нил, — Эндрю шагнул ближе, и теперь Нил чувствовал тепло его дыхания на своем лице. Нил сжал полотенце в кулаках, ткань хрустела под пальцами. — А если он ошибся? Эндрю подошел вплотную. В лунном свете его глаза казались почти черными, но в глубине было что-то новое — какая-то странная уязвимость, которую Нил никогда раньше не видел. — А если нет? Их лица были так близко, что Нил мог разглядеть каждую ресницу Эндрю, каждую пору на его коже. Он чувствовал, как его собственное дыхание участилось, как кровь прилила к щекам.

***

Кафе "Мельница" было переполнено студентами после уроков. Воздух был густым от запаха свежесваренного кофе и жареных бутербродов. Нил и Эндрю протиснулись к свободному столику в углу — маленькому, липкому от сиропа, с выцарапанными на поверхности сердцами и инициалами. Нил сделал глоток и поморщился — слишком горячий кофе обжег язык. — Вот, — Эндрю протянул ему бутылку воды. — Как ты...? — Ты всегда пьешь теплый, — Эндрю отхлебнул из своей чашки — черный кофе, с тремя пакетиками сахара. Его пальцы оставляли отпечатки на матовой поверхности стакана. Нил замер, глядя на него. Солнечный свет, проникавший через витражное окно, рисовал разноцветные пятна на коже Эндрю — синие, красные, зеленые. — Ты... обращаешь внимание на такие мелочи? Эндрю пожал плечами, но кончики его ушей покраснели. — Просто наблюдательность. Нил вдруг осознал, что за последние недели Эндрю запомнил о нем больше мелочей, чем Аарон за все годы дружбы. Как он любит пить кофе. Как морщит нос, когда читает что-то сложное. Как потирает левое запястье, когда нервничает. — Спасибо, — тихо сказал он, разминая салфетку в пальцах. Бумага шелестела, как осенние листья. Эндрю посмотрел на него, и в его глазах было что-то новое, что-то теплое, что-то, от чего у Нила перехватило дыхание. — Не за что. Их ноги под столом случайно соприкоснулись — теплая точка контакта сквозь ткань джинсов. Никто не отодвинулся.

***

Первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь полупрозрачные занавески, окрашивая комнату Нила в теплые медовые тона. Пылинки танцевали в солнечных столбах, создавая причудливые узоры в неподвижном воздухе. Нил лежал на спине, разглядывая знакомую трещину в потолке — за годы наблюдений она приняла очертания клюшки для экси, изгибаясь над кроватью, словно напоминание о его истинной страсти. Его пальцы бессознательно касались щеки, все еще хранящей память о вчерашнем мимолетном (или намеренном?) касании Эндрю. Кожа на подушечках пальцев была слегка шершавой от постоянных тренировок, контрастируя с мягкостью щек. Из-под двери просачивался соблазнительный аромат жареного бекона и свежесваренного кофе — Стюарт, как всегда в субботнее утро, устроил кулинарный спектакль на кухне. Нил потянулся к телефону на тумбочке, его движения были медленными, словно он боялся спугнуть хрупкое утреннее спокойствие. Экран вспыхнул, освещая его лицо холодным голубоватым светом, контрастирующим с теплым солнечным: **Эндрю 07:15** "Ты сегодня придешь?" **Эндрю 07:30** "В спортзале в 10." **Эндрю 08:05** "Без опозданий, Джостен." Нил чувствовал, как по его лицу расплывается улыбка — та самая, глупая и непроизвольная, которую он обычно прятал. Он поймал себя на мысли, что с момента пробуждения его взгляд невольно возвращался к телефону, ожидая именно этих сообщений.

***

Спортзал встретил его знакомым коктейлем запахов — свежевымытый пол с едким оттенком хлорки, въевшийся в стены аромат пота, сладковатый дух старых матов. Нил толкнул тяжелую дверь плечом, балансируя с двумя бумажными стаканами кофе из автомата в холле. Пар шел от горячих напитков, смешиваясь с его собственным дыханием в прохладном воздухе спортзала. Эндрю уже был там. Он стоял у высокого окна, залитый утренним солнцем, превращавшим его черную майку в сияющий контур. Ткань обтягивала плечи, подчеркивая каждую мышцу, каждую вену на его руках. При звуке шагов он обернулся, и Нил увидел, как его обычно непроницаемые глаза — темные, как ночное небо перед грозой — вспыхнули на мгновение каким-то внутренним светом. — Ты опоздал на четыре минуты, — произнес Эндрю, но привычная колкость в голосе была приглушена чем-то новым — может быть, теплотой? — Зато принес кофе, — Нил протянул стакан, ощущая, как их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Три сахара, как ты... Грохот распахнутой двери прервал его. Аарон застыл на пороге, его ракетка дрогнула в руке. Солнечный свет выхватил из полумрака его бледное лицо, тени под глазами, нервно подрагивающую челюсть. Его взгляд метнулся от Нила к Эндрю, к их все еще близким рукам, и обратно. Воздух в спортзале вдруг стал густым, как патока. Даже пылинки, обычно танцующие в солнечных лучах, казалось, замерли. — Я... не знал, что здесь кто-то есть, — пробормотал Аарон. Его пальцы сжали ракетку так, что оранжевая рукоять скрипнула под давлением, а костяшки побелели, будто высеченные из мрамора.

***

После этой неловкой сцены Нил нашел Аарона там, где и ожидал — под старым дубом на заднем дворе школы. Это дерево помнило их детские клятвы, их смех, их мечты. Теперь его корни, выступающие из земли, как скрюченные пальцы, казались особенно грубыми под Ниловыми ладонями. Аарон сидел, прислонившись к шершавому стволу, его пальцы методично рвали травинки, складывая их в аккуратные кучки на джинсах. Каждая порванная травинка оставляла зеленый след на его подушечках. — Ты и Эндрю... — начал он, не поднимая глаз. Его голос звучал хрипло, будто он долго не пользовался им. Нил опустился рядом, ощущая, как кора дерева впивается в спину сквозь тонкую ткань футболки. Где-то вдали кричали дети, играя в футбол, их голоса доносились приглушенными, словно через толщу воды. — Да, — просто ответил Нил, наблюдая, как муравей ползет по его кроссовку, обходя мелкие камешки и трещины в резиновой подошве. Аарон резко поднял голову. Солнце, пробиваясь сквозь листву, рисовало на его лице причудливые световые узоры, подчеркивая влажный блеск в его глазах. — Я был идиотом, — выдохнул он, и его голос дрогнул. — Когда ты... когда ты сказал мне... Нил поднял руку, поймав солнечный луч между пальцами. Свет был теплым, почти осязаемым. — Да, был, — согласился он тихо, но без злости. Просто как констатацию факта. Они сидели молча, пока тени не стали длиннее, а солнце не окрасило ствол дуба в кроваво-красный цвет заката. Где-то в ветвях запела птица — одинокая, чистая нота прощания.

***

Крыша школы была любимым местом Эндрю — отсюда открывался вид на весь город, на мерцающие огни, похожие на рассыпанные драгоценности. Нил поднялся сюда вечером, его руки дрожали, когда он толкал тяжелую дверь на чердак. Холодный ветер играл его волосами, заставляя ёжиться. Эндрю стоял у парапета, силуэт его был очерчен неоновым светом рекламы. Дым от сигареты вился вокруг него, создавая призрачный ореол. — Ты поговорил с ним, — сказал Эндрю, выпуская кольца дыма в прохладный воздух. Это было не вопрос, а утверждение. И прозвучало оно с затаенным в голосе страхом. Нил глубоко вдохнул. Воздух пах дождем и далекими грозами, обещая перемены. — Да. — И? — Эндрю бросил окурок, и Нил следил, как тот падает вниз, оставляя за собой крошечную искру. Нил подошел ближе, их плечи почти соприкасались. Он смотрел на город, на этот живой организм с его огнями и тенями. — И ничего. Это... закончено. Эндрю резко развернулся. В его глазах горел огонь, который Нил видел впервые — не гнев, не презрение, а что-то гораздо более сильное, более опасное. — Значит, теперь ты мой, — прошептал он, и его голос звучал как обещание и угроза одновременно. Когда их губы встретились, Нил понял — это не было похоже ни на что из того, что он испытывал раньше. Это было как падение и полет одновременно, как первый вдох после долгого нахождения под водой. Руки Эндрю в его волосах, вкус дыма и мяты на его губах, биение сердца, совпадающее с ритмом его собственного — все слилось в один момент, совершенный и хрупкий, как первый лед на озере.

**Эпилог**

Зимнее утро ворвалось в комнату мягким голубоватым светом, пробивающимся сквозь инейные узоры на окнах. Нил открыл глаза, ощущая тяжесть теплого тела за спиной. Эндрю спал, прижавшись к нему всем телом — его дыхание ровное и глубокое, рука покоилась на Ниловом боку, пальцы бессознательно сжимали ткань футболки даже во сне. Нил осторожно приподнялся, чувствуя, как матрас пружинит под локтем. Комната пахла свежей краской и древесиной — они переехали сюда всего две недели назад. Полураспакованные коробки еще стояли у стены, но книги уже заняли свои места на полках, а их совместные фотографии — Нила с ракеткой на корте, Эндрю с сигаретой на крыше — висели над кроватью в простых деревянных рамках. За окном кружился первый снег. Хлопья, легкие как пух, прилипали к стеклу и тут же таяли, оставляя мокрые дорожки. Нил потянулся к телефону на тумбочке — 7:23, воскресенье. Рядом лежали два ключа — один с синим брелоком в виде лисы (подарок Стюарта), другой с черным кожаным ремешком (подарок Нила). Эндрю зашевелился, его нос сморщился, прежде чем открыть глаза — темные, с золотистыми искорками на солнце. — Чего встал? — голос хриплый от сна, теплый от близости. Нил улыбнулся и кивнул в окно: — Смотри. Снег.

***

Кухня пахла кофе, подгоревшими тостами и чем-то домашним, уютным. Нил стоял у плиты, пытаясь перевернуть яичницу, не разбив желток. За его спиной Эндрю наливал в две кружки кофе — в одну три ложки сахара (для себя), в другую — холодную воду (для Нила). — Снова спалил тосты? — спросил Эндрю, заглядывая через плечо. Его голос вибрировал где-то рядом с Ниловым ухом, теплый и насмешливый. — Не спалил, — огрызнулся Нил. — Они просто... хрустящие. Эндрю фыркнул, но взял тарелку и начал намазывать на хлеб арахисовое масло — толстым слоем, как любил Нил. Его пальцы двигались уверенно, оставляя неровные бороздки на мягком хлебе. На столе между ними лежал конверт из университета Пальметто — письмо о зачислении Эндрю в команду. Ответ для Нила все не приходил. Они еще не говорили об этом вслух, но страх расстаться даже на год висел в воздухе между ними. Нил поймал его взгляд и на мгновение замер. Эндрю протянул ему кружку, их пальцы соприкоснулись. — Мы разберемся, — тихо сказал Эндрю, отодвигая конверт. И Нил поверил. Потому что за год, прошедший с того дня на крыше, Эндрю ни разу не солгал ему.

***

Вечером они шли домой через парк. Снег хрустел под ботинками, фонари освещали их путь, окутывая желтым светом. Нил вдруг остановился, доставая что-то из кармана. — Эндрю, держи. Это был черный кожаный браслет — простой, без украшений, но качественно сделанный. Нил купил его неделю назад и с тех пор носил с собой, ища подходящий момент. — Чтобы не терялся, — пробормотал он, отводя взгляд к заснеженным деревьям. Эндрю повертел браслет в пальцах — его руки были красными от холода, но теплыми изнутри. Потом медленно надел его на левое запястье, там, где когда-то были другие следы, теперь исчезнувшие. — Идиот, — сказал он, но его голос дрогнул, а глаза блестели в свете фонарей. Их руки сплелись сами собой — теплые, несмотря на холод, шершавые от мозолей и ран, сильные и надежные. Снег падал тихо, засыпая следы за их спинами, оставляя перед ними чистый, нетронутый путь. И они еще не знали, что в почтовом ящике дома Нила ждет письмо о зачислении в Университет Пальметто.