Часть 1
25 мая 2025 г., 13:40
Когда Эл спит, она свободна.
Просыпаясь, она тонет в воспоминаниях, задыхаясь от прошлого, о котором не знала, что забыла. Она позволяет им накачать её препаратами и погрузить в воду, лишив достоинства и гордости, и это кажется правосудием за её грехи.
Эл — чудовище, это истина в последней инстанции. Люди смотрят на неё как на сумасшедшую, как на существо, которому не место в этом мире. Она способна ранить и убивать. Она хороша в этом. Все это знают: она знает, Оуэнс и папа знают... Майк знает.
Именно поэтому она здесь — вернуть свои силы... чтобы снова стать полезной.
Эта мысль — единственное, что удерживает Эл от новой попытки бежать. Два раза она пыталась сбежать из-за паники. Но теперь она держит себя в руках и готова смириться со всем, если это поможет ей спасти друзей.
Но это не избавляет её от воспоминаний, грозящих смыть её с лица земли, не мешает ей чувствовать, что она теряет себя в прошлом, которое, как она думала, осталось позади. Когда ей удаётся сделать перерыв — поесть, отдышаться, дождаться очередной инъекции препарата, который сделает её восприимчивой к машине проекта «Нина», Эл подвергается бомбардировке воспоминаниями, от которых у неё зудит кожа и сводит желудок.
Яркий флуоресцентный свет, стерильные коридоры и бездушные комнаты, жгучий запах антисептика, ровные взгляды армии мучителей в белых халатах... это слишком, Боже, это слишком! Как будто она никогда не покидала лабораторию, как будто не было последних трёх лет, как будто она всё еще и всегда была пленницей.
(Может, она всегда ей и была, может, она жила во сне последние три года, может, она потеряна, сошла с ума и сломлена, может, она навсегда останется в ловушке).
Поэтому, когда у неё появляется передышка, Эл думает обо всём, что произошло до того, как полиция постучала в дверь. Потому что, как бы больно ей ни было, лучше переживать боль, чем сходить с ума.
Она думает о том, что случилось на ролледроме, и не может остановить голос Майка, который эхом отдаётся в её больном черепе. Что ты наделала? Что ты наделала? Резкий, осуждающий... обвиняющий. То, как он смотрел на неё после только усугубляло ситуацию: с беспокойством, да, но и с разочарованием, досадой и страхом. Майк боялся её, он в ней разочаровался.
— Неудивительно, что он тебя не любит, — шепчет её мозг, когда она вспоминает этот инцидент, чувствуя себя нашкодившим ребёнком. — Кто может полюбить монстра?
Может быть, если бы Эл всё ещё была супергероем, Майк всё ещё любил бы её. Может быть, её силы — единственное, что делает её достойной любви. Если она вернёт их, будет ли он любить её? (если она вернёт их, захочет ли она этого? — Да, — кричит её упрямое сердце, — ответ всегда будет да).
Она устала, очень устала. Она думала, что, возможно, Майк другой, что его любовь к ней не зависит от того, что она может сделать, что он любит её такой, какая она есть. Но она просто обманывала себя.
— Ты — супергерой, —говорил он ей, как будто эти слова делали всё лучше, как будто это делало её достойной.
Но она не супергерой — она даже не герой. Она сломлена, нелюбима, потеряна, ей негде жить. Для неё не осталось ничего, кроме этого ужасного места, где люди пекутся только о её способностях, не думая о том, чего ей это стоит.
Поэтому она позволяет им поместить её в резервуар, позволяет им заставить её заново пережить худшие моменты её короткой и несчастной жизни. И ей кажется, что если она сможет спасти людей, которые ей дороги, то неважно, что им на неё наплевать — это будет стоить того, чтобы знать, что с ними всё в порядке.
Изредка ей дают более длительный перерыв, время не только для того, чтобы поесть и прийти в себя, но и для сна.
А когда Эл спит, развалившись в изнеможении на неуютной кровати, она оставляет лабораторию позади.
Когда Эл спит, она летает.
Ей снятся сны о том, что могло бы быть, снятся сны о надеждах и желаниях.
В мечтах Эл у неё именно те весенние каникулы, которые она неделями представляла себе. В её мечтах свидание на роллердроме проходит просто идеально. Они с Майком пьют молочные коктейли, смеются с Уиллом и неловко катаются под разноцветными бликами. В её мечтах у неё есть друзья, настоящие друзья, о которых она не лгала, чтобы Майк не догадался, что она не вписывается в коллектив. В её снах Майк знакомится с её друзьями (которые не Стейси и не Анжела) и видит, что она она не неудачница, что она может прожить без него, даже если не хочет этого.
В её мечтах, когда они возвращаются домой с роллердрома, когда ужин закончен и на их сонный район опустился вечер, они с Майком отправляются на прогулку под звёздным небом Леноры Хиллз. Он держит её за руку, прижимает к себе, и они разговаривают часами напролёт, не заботясь о телефонных помехах и плате за межгород.
В её снах Майк наконец-то признаётся ей в любви, говорит, что любит её больше всего на свете, объясняя, что просто ждал, когда сможет сказать ей это лично, что не хотел, чтобы первое признание совершилось по телефону или на листе бумаге. В её снах он целует её с неизменной сладостью и никогда не просит прерваться, потому что в её снах у них есть столько времени, сколько им понадобится. Времени только друг для друга.
И это прекрасно, это так...прекрасно.
Но сны никогда не бывают долгими.
Она просыпается замёрзшая и покинутая, гравитация тянет её вниз, к земле. Она просыпается в клетке, с обрезанными крыльями, как и её некогда прекрасными волосами, и понимает, что никогда не сможет стать свободной.
Безликие врачи в стерильных белых халатах приходят, чтобы увести её, вернуть в её водную тюрьму, и Эл не сопротивляется.
Какой в этом смысл? Это то, что она заслужила, теперь-то она знает — в конце концов, она монстр.
А у монстров не бывает счастливых концов.
