Спящая красавица

— Я дома. Тишина. Ни звука — ни звонка, ни шагов. Только приглушённое дыхание квартиры и где-то далеко, едва слышно, за стеной — привычный ритм города. Маша медленно распахивает дверь, словно нарушая чей-то важный, но очень хрупкий покой. В коридоре пусто. Она проходит дальше. Видит Таню. Таня лежит на диване, телефон свисает из пальцев, экран всё ещё светится приглушённым синим светом. Голова наклонена в странной, почти детской позе, словно она заснула между одним вздохом и следующим. Лёгкая, воздушная, как музыка без слов, которую хочется слушать бесконечно. Лицо Тани — беззаботное, почти инфантильное. Особенно на контрасте с Машей, которая привыкла держать всё под контролем — строгая, железная. Само собой — она же завуч, всегда на ногах и в делах. Маша садится рядом, осторожно, будто боится нарушить гармонию момента. Глаза её смягчаются — редкость для человека, привыкшего быть сильным. Всегда. По умолчанию. Внутри всё затихает. Она аккуратно проводит пальцами по кудрявым волосам. Они мягкие и немного спутанные — как всегда после долгого дня. Садится ближе, осторожно, чтобы не разбудить. В комнате пахнет тихим вечером, уставшим городом и чем-то домашним, что Маша давно не замечала. — Ты сейчас спишь и даже не знаешь, что я смотрю на тебя, — тихо начинает она. — Наверное, ты уснула, потому что устала ждать меня с работы. Прости, что опять задержалась. Маша улыбается. Вспоминает, как Таня не хотела отпускать её с утра и по-детски наигранно обещала обидеться до конца жизни, если ей снова придётся ужинать одной. Замечает, что Таня слегка дрожит во сне. Бережно накрывает её одеялом, боясь спугнуть. — Если бы сейчас кто-то позвонил и опять вызвал меня на работу — я бы ни за что не пошла. Ни за что. Потому что ты — это самое важное, что у меня есть. Все звонки, дела, планы… сейчас мне абсолютно безразличны. Проводит пальцами по щеке Тани, чувствует её тепло. Приятно. — Ты — моя тишина, мой дом. И даже когда мир вокруг сходит с ума, ты — то, что заставляет меня остановиться и просто дышать.  Тишина. — Боже, это всё так странно. Я сижу и разговариваю с тобой, а ты ведь никогда не узнаешь об этом… — Маша на секунду задумалась, — хотя, оно, наверное, и к лучшему. У меня не самые выдающиеся монологи. Всё-таки красивые слова — это по твоей части. Таня моргает, медленно открывая глаза, и с полуулыбкой отвечает: — Мария Генриховна, я не знала, что вы такая романтичная, — наблюдает, как улыбка на лице Маши сменяется удивлением. — А монологи у вас отличные. Уверяю вас как человек, слышавший всё от начала до конца. Маша беззаботно смеётся. Впервые искренне за этот день.  — И что это было? Ты правда лежала и делала вид, что спишь, пока я тут сама с собой разговаривала? Таня отвечает не сразу. Сперва подтягивает Машу к себе и гладит её по волосам, как будто извиняясь за то, что поставила её в неловкое положение. — Я просто вживалась в роль спящей красавицы. Творческий порыв, возникший в порыве скуки. Ты знала, на что идёшь, когда согласилась встречаться с театралкой. Маша смеётся ей в куда-то в плечо: — Знала. Конечно знала.