Случайности непорочного круга 2 или каникулы в Риме

Закатные лучи золотили следы морской соли на паркете — немые свидетельства недавнего кораблекрушения. Нарцисса и Гермиона демонстративно отворачивались от промокшей Андромеды, раскладывая уцелевшие вещи. Эти вещи чудом спаслись из океанской пучины, где теперь остались любимые зелья Нарциссы, редкие книги Гермионы и те самые туфли от мадам Прентисс. Нарцисса сквозь зубы упомянула о потере, бросив на Андромеду испепеляющий взгляд. Андромеда сидела на краю кровати в промокшем халате. С него капала вода, образуя на полу маленькие лужицы. Она пошевелила пальцами ног, чувствуя скрип песка, и попыталась улыбнуться, предлагая в утешение морские ракушки. Но Гермиона лишь громко щёлкнула замком чемодана, давая понять — разговора не будет. Дети толпились в дверях, перемазанные солью и песком. Их глаза сияли восторгом от пережитого приключения. Скорпиус вытер мокрый нос рукавом пахнущей водорослями рубашки и первым нарушил молчание: "Правда, мы утопили целый лайнер?" Хьюго тут же подхватил: "А нам можно что-нибудь утопить? Ну, хоть игрушечный кораблик?" Нарцисса неожиданно смягчилась, увидев, как Тедди осторожно держит спасённую морскую звезду. Гермиона не смогла сдержать улыбки, когда Роуз спросила, можно ли оставить морских ежей в ванной. В этот момент обе поняли — их гнев тает, как морская пена. Ведь дети были счастливы, а это главное. Андромеда наблюдала, как солнечные лучи играют на волнах. Вдруг её лицо озарила хитрая улыбка — из кармана халата она достала запасную палочку. Страховые документы уцелели, значит, всё не так плохо. Следующий лайнер будет ещё лучше... особенно если заранее зачаровать его от потопления. В баре отеля капитан "Нептуна" осушал пятый виски. Он с тоской смотрел на море, понимая: его заявление об уходе — только начало. Где-то здесь три волшебницы уже что-то замышляли. Пережив крушение, организованное одной из них, он знал — следующий лайнер обречён. Если бы он видел, как Андромеда листает каталог круизов, ухмыляясь при виде "Посейдона-3", то заказал бы шестой виски. Или сразу бутылку. *** Нарцисса и Гермиона вели детей по набережной, цепочкой держась за руки. Нарцисса — с её обычно безупречной прической, теперь слегка растрёпанной морским ветром, но всё ещё сохранявшей остатки былого величия (как древнеримская колонна после нашествия варваров) — рассказывала Скорпиусу и Роуз, как лично видела, будто Юлий Цезарь упал в фонтан из-за тоги, зацепившейся за статую Венеры. Гермиона, раздражённая, не удержалась от поправки: — Цезарь умер задолго до появления современных фонтанов! Нарцисса презрительно фыркнула: — Волшебники изобрели фонтаны на три века раньше маглов. Просто последние об этом не знают. Тут Тедди оживился: — Правда, что в Риме до сих пор есть сокровища легионеров? Глаза Нарциссы сверкнули: — Сокровища — скучно. Зато я знаю, где зарыт склад конфискованных палочек! Римские магистры отбирали их у провинившихся волшебников. Одна из них, кстати, лежит в нашем сейфе — та самая, что мы отобрали у Андромеды после «инцидента с лайнером». Дети тут же засыпали её вопросами: — Можно увидеть? Потрогать? Попробовать колдовать? Хьюго, с присущей ему прямолинейностью, спросил: — Это почему у тёти Андромеды теперь только одна палочка? Вторую украли? Гермиона резко кашлянула. Нарцисса проигнорировала вопрос и продолжила: — Однажды я превратила гида в сатира за сомнения в моём знании истории... Внезапно её речь прервал дикий визг. Волосы Нарциссы встали дыбом, будто её ударило током. Гермиона, увидев причину, громко хлопнула себя по лбу. На ступеньках отеля, развалившись в шезлонге как пиратская королева, восседала Андромеда. На ней был новый, нарочито дорогой халат, в руке — коктейль, а на лице — довольная гримаса. Рядом болтался привязанный розовой лентой (явно бывшей частью чьего-то белья) надувной лайнер с надписью: «Нептун-2: Месть капитана». Это была не просто игрушка, а зловещее напоминание: Андромеда не только утопила предыдущий лайнер, но и отлично провела время, пока остальные выбирались из воды. Теперь, когда капитан настоящего «Нептуна» пропивал пенсию в баре, она уже планировала новый круиз — начав с «безопасной» миниатюры. Каждая деталь кораблика кричала об издевательстве: от названия до розовой ленты, явно «позаимствованной» из чьего-то чемодана. — Я НИЧЕГО НЕ ОСТАВЛЮ ОТ ТВОЕЙ ЗАДНИЦЫ! — завопила Нарцисса, забыв про аристократическую выдержку, и ринулась в атаку. Андромеда лениво подняла свою единственную палочку (ту самую, что не конфисковали) и щёлкнула. Из ниоткуда появился второй шезлонг — ещё роскошнее, а на нём плакат: «Страховой чек: хватит на новый круиз (и новые туфли)». Гермиона, предвидя кровопролитие, увела детей к аквариуму с экзотическими рыбами. — Это рыба-клоун, — автоматически пояснила она, пока снаружи гремели крики, летела мебель и звенел восторженный вопль Андромеды: «Я ЖЕ ГОВОРИЛА, ЧТО СТРАХОВКА ПОКРОЕТ ВСЁ!». — А эта? — тыкнул в стекло Хьюго, показывая на рыбу с выпученными глазами. Гермиона задумалась на фоне грохота падающей пальмы: — Это... рыба-Нарцисса. Редкий вид. Когда злится — брызгается ядом. — Круто! — прошептал Скорпиус. — Спросим у тёти Андромеды, можно такую же, — серьёзно добавила Роуз. Крики нарастали, привлекая внимание служащих и прохожих. Все ждали магического побоища — и не ошиблись. Гермиона вышла проверить ситуацию и замерла: резиновый «Нептун-2» начал раздуваться до размеров дома. Андромеда явно добавила «немного волшебства» в свою шутку. — Ой... — невинно протянула она, когда лайнер с громким хлопком накрыл Нарциссу, оставив снаружи лишь дёргающиеся ноги. Гермиона рассмеялась: из-под винилового монстра доносились приглушённые крики, словно там застряла разъярённая сова. Тедди бросился помогать, но Нарцисса, вырвавшись, вцепилась в запястье Андромеды. Её причёска теперь напоминала разорённое гнездо, а глаза сверкали так, что даже дети притихли. — Одной задницей ты не отделаешься! — прошипела она так громко, что услышали даже бармен (наливший себе стопку) и немецкие туристы (теперь у них будут истории на всю жизнь). Андромеда рассмеялась: Нарцисса была перепачкана песком, а на блузке красовался отпечаток «Нептуна», будто её пнул гигантский резиновый утёнок. — Зато страховка покроет и это! — дёрнула она палочкой, и лайнер сдулся. Нарцисса шлёпнулась в лужу. — Я тебя прибью! — Но сначала вытрись! Гермиона увела детей. Капитан «Нептуна» в баре заказал седьмой виски. А надувной «Нептун-2» лежал в стороне, будто тихо смеясь. Его миссия была выполнена. (Где-то в мастерской уже собирали «Нептун-3». На этот раз — непотопляемый.) *** Крытый бассейн отеля сиял позолотой и мрамором, отражая в бирюзовых водах фигуру Нарциссы — она возлегала на шезлонге с грацией античной богини, демонстрируя идеальную позу и купальник, стоивший, вероятно, половины годового бюджета какого-нибудь мелкого магического министерства. Гермиона — чьи каштановые кудри, вопреки всем правилам, струились по плечам, будто протестуя против самой идеи резиновых шапочек — методично наносила солнцезащитный крем, хотя находились они в помещении. Это лишь подтверждало её привычку контролировать даже то, что в контроле не нуждалось. Когда из раздевалки выплыла — в прямом и переносном смысле — Андромеда, Нарцисса ахнула так громко, что несколько отдыхающих обернулись, ожидая увидеть русалку. Вместо этого их взору предстало нечто невообразимое: — две резиновые шапочки, надетые задом наперёд, создававшие впечатление асимметричных дополнительных ушей; — подводные очки, водружённые поверх этого сооружения; — и надувной круг с гордой надписью "Нептун-3" — явный намёк на ту самую историю с лайнером, которую все уже начали забывать, но которую Андромеда считала нужным постоянно напоминать. Её каштановые кудри — обычно так тщательно укладываемые Гермионой (ибо Нарцисса считала, что приличная волшебница должна выглядеть безупречно даже во время апокалипсиса) — сегодня свободно ниспадали на плечи, создавая разительный контраст с этим головным убором. Зрелище было настолько абсурдным, что даже обычно сдержанная Гермиона не смогла сдержать улыбки — особенно когда Андромеда с важным видом напялила очки с трубкой (явно купленные в первом попавшемся туристическом магазине) и торжественно объявила о намерении проверить, действительно ли бассейн такой глубокий, как утверждает реклама. Нарцисса — к этому моменту уже успевшая отплыть подальше — вынырнула у противоположного бортика с красноречивым выражением лица, кричавшим: "Я с ней не знакома!" Но судьба, как всегда, была к ней немилосердна — Андромеда, заметив сестру, радостно помахала, сбив при этом одну из шапочек, которая, падая, угодила прямо на голову пожилому магу, мирно читавшему газету. Тот — сначала ошарашенно моргнув — вдруг рассмеялся так заразительно, что вскоре весь бассейн наполнился смехом. — Я развожусь с ней, — прошипела Нарцисса, выбравшись из воды с грацией разъярённой русалки. Все прекрасно знали — это были пустые угрозы. Как бы ни бесила их Андромеда, они оставались семьёй — странной, хаотичной, но семьёй. Гермиона — наблюдая эту сцену — не могла решить: вмешаться или позволить фарсу продолжаться. В итоге она лишь вздохнула и поправила свои непокорные кудри, которые — вопреки влажному воздуху — продолжали живописно рассыпаться по плечам, создавая разительный контраст с идеальной укладкой Нарциссы и полным хаосом на голове у Андромеды. Та же — освоив к этому времени свой надувной круг — демонстрировала окружающим, как, по её мнению, должен выглядеть настоящий отдых. И надо отдать ей должное — веселиться она умела. Даже если её веселье доводило окружающих до белого каления. *** Вечерний ужин, или Как три волшебницы устроили апокалипсис в ресторане: Вечерний воздух над пьяццей был наполнен ароматами свежеиспечённого хлеба, жареных морепродуктов и дорогих духов — Нарцисса щедро нанесла их перед выходом, явно рассчитывая произвести впечатление на окружающих, а не на свою семью, которая уже давно привыкла к её перфекционизму. Андромеда же выглядела так, будто только что вышла из моря — несмотря на вечернее платье, её каштановые кудри, всё ещё слегка влажные после бассейна, рассыпались по плечам с вызывающей небрежностью, а на шее красовалась странная цепочка с подвеской в виде крошечного надувного круга — очередной намёк на их злополучный круиз, который она, кажется, возвела в ранг семейной реликвии. Гермиона, уставшая от их бесконечных споров, методично изучала меню, стараясь не обращать внимания на то, как её жёны уже в который раз за вечер схлестнулись в жарком споре — Нарцисса, размахивая вилкой как дирижёрской палочкой, доказывала, что только гора Монте-Соратта достойна их внимания, потому что там можно увидеть настоящие исторические артефакты, а не "этот туристический китч", на котором настаивала Андромеда, мечтавшая отправиться на сомнительную ферму осьминогов, где, по её словам, "будет весело", хотя все прекрасно понимали, что под "весельем" она подразумевает очередной хаос. Гермиона сосредоточилась на своей тарелке, где лежала идеально приготовленная рыба — она аккуратно разделывала её, зная, чем всё закончится: Нарцисса поставит жирную точку своим фирменным взглядом, от которого даже самые упрямые сдаются, а Андромеда, скорчив обиженную мину, начнёт что-то замышлять. И вот, когда Нарцисса торжествующе объявила, что завтра они едут на Монте-Соратту, а Гермиона уже почти поверила, что ужин пройдёт спокойно, она заметила, как Андромеда с невинным видом достаёт из складок платья свою палочку — хотя Гермиона мгновенно протянула руку, чтобы перехватить её, было уже поздно. Яркая вспышка света озарила зал, и в следующее мгновение весь ресторан погрузился в хаос. Серебряные приборы зазвенели сами по себе. Не тот раздражающий дребезг, что бывает при землетрясении, а мелодичный перезвон, будто невидимый дирижёр ударил в хрустальный камертон. Со стен сползли тени. Нет, не простые тени – они были слишком густыми для этого, слишком... осознанными. Одна из них поклонилась, и в её руке материализовалась скрипка цвета лунной дорожки. — О нет, — прошептала Гермиона, — это же... — Духи музыкантов, — закончила за неё Нарцисса, побледнев. Её пальцы сжали нож так, что костяшки побелели. — Ты совсем рехнулась? Они же... — Весёлые? — Андромеда игриво щёлкнула пальцами. Оркестр из двенадцати призраков грянул вальс, от которого задрожали стёкла в окнах. Ноты материализовались в воздухе, превращаясь в нечто невообразимое: — ля-бемоль рассыпалась жемчужными рыбками, которые тут же растворились в бокалах; — до-диез взорвалась миниатюрным фейерверком в форме осьминога; — фа застыла в воздухе прозрачным медузой, пульсирующей в такт. Нарцисса вскочила, опрокидывая стул. — Наш дед запретил эту мелодию в 1893 году! — Потому что дирижёр увел его любовника? — Андромеда сделала невинные глаза. — Ой, кажется, это как раз тот самый дирижёр... Призрак у рояля с дырой в груди (по семейным слухам — от шпаги самого Блэка) кокетливо помахал ей тростью. Гермиона попыталась вскочить, но её мантия внезапно запела тенором — подкладка превратилась в нотный стан. — Прекрати немедленно! — рявкнула Нарцисса, но её бокал с Шардоне вдруг подхватил мелодию, пуская пузыри в такт. — Но это же наша история! — Андромеда вскочила на стол, босые ноги выбивали ритм по рыбному ассорти (лосось трепетно подпрыгнул). — Музыка, которую ты пыталась забыть... — Вместе с моим здравым смыслом! — процедила Нарцисса. — Теперь она живёт! В этот момент контрабасист взял особенно низкую ноту — все аквариумы задрожали, выложив пузырьками первые такты запрещённого вальса. Даже Нарцисса замерла, увидев, как осьминог в демонстрационном резервуаре синхронно задвигал щупальцами. — Вот видишь? — Андромеда протянула руку сестре. — Даже морские твари оценили. Нарцисса закатила глаза, но... после паузы схватила её за запястье — не чтобы остановить, а чтобы не дать упасть с трясущегося стола. В тот же миг Гермиона взвыла: — МОЯ МАНТИЯ ТАНЦУЕТ КАДРИЛЬ! — Всё ещё настаиваешь на завтрашней экскурсии? — спросила Андромеда, когда призраки начали растворяться, оставляя после себя лишь запах моря и старых струн. — Хочу сдать тебя в Отдел магических катастроф, — буркнула Нарцисса, но уже поправляя растрепанные волосы (что для неё равносильно объятиям). — Уже пробовали, — Гермиона устало стряхивала с платья последнюю ноту-медузу. — Она подкупила их живыми аккордеонами. *** Андромеда сидела с невинным выражением лица, делая вид, что не понимает причин паники, а Нарцисса, покрывшись краской от ярости, уже доставала свою палочку — но Гермиона, схватив обеих за руки, прошипела: — Если вы сейчас же не прекратите, я лично отправлю вас обеих под суд Министерства! В её глазах читалось скорее отчаяние, чем реальная угроза — она давно поняла, что с этими двумя никакие угрозы не работают. Оставалось лишь наблюдать, как их вечер превращается в цирковое представление — к восторгу посетителей и ужасу владельца ресторана, который уже мысленно подсчитывал убытки. *** Поздний лунный свет серебрил балконные перила. Андромеда стояла, сжимая в пальцах бокал недопитого вина. Слезы оставляли блестящие дорожки на ее щеках, смешиваясь с морской солью, все еще въевшейся в кожу. За спиной, за тонкой дверью, Нарцисса и Гермиона спали, переплетясь в причудливом танце конечностей — Нарцисса с ее безупречной осанкой даже во сне и Гермиона, чьи непокорные кудри раскидались по подушке, как взрыв бронзового фейерверка. Она всхлипнула, роняя слезу в вино. "Они так прекрасны... А я..." В кармане халата лежала свернутая в трубочку телеграмма — приглашение на испытания нового трансатлантического лайнера. "Может, просто уехать? Дать им наконец покой?" — Если ты сейчас скажешь что-то пафосное вроде "я ухожу на рассвете", — раздался за спиной бархатный голос, — я лично превращу твои чемоданы в стаю розовых фламинго. Андромеда резко обернулась. Нарцисса стояла в дверях, закутанная в шелковый пеньюар, который скользил по ее плечам, как жидкое серебро. За ней маячила сонная Гермиона, потирающая глаза. — Я... — начала Андромеда. — Заткнись, — мягко сказала Нарцисса, делая шаг вперед. Лунный свет играл на ее острых скулах. — Ты действительно думаешь, мы позволим тебе сбежать после того, как утопили ради тебя два лайнера? Гермиона зевнула и прислонилась к косяку: — Я до сих пор выплачиваю компенсацию за тот фонтан в Венеции. И за тех фламинго. И за... — Ты плачешь, — перебила Нарцисса, подходя вплотную. Ее пальцы коснулись мокрого лица Андромеды. — Настоящими слезами. Без твоих дурацких театральных эффектов. Андромеда попыталась улыбнуться: — Может, это я новое зелье испытываю? Слезы русалки, одна капля — и... Ее губы перекрыл поцелуй. Нежный, но требовательный. Нарцисса пахла дорогим парфюмом и чем-то своим — горьковатым, как темный шоколад. — Лжешь ужасно, — прошептала она, отрываясь. Гермиона обняла их обеих сзади, зарываясь носом в волосы Анромеды: — Она всегда так делает, когда боится. — Я не боюсь! — Боишься, — хором ответили жены. Нарцисса развязала пояс на халате Андромеды. Шел соскользнул, обнажая плечи, всё ещё дрожащие от подавленных рыданий. — Мы любим тебя, идиотка, — сказала она, целуя соленую кожу у ключицы. — Даже когда ты превращаешь наши туфли в медуз. Гермиона уже вела их к кровати, не выпуская Андромеду из объятий: — Особенно когда превращаешь в медуз. Луна заглядывала в окно, когда Нарцисса прижала Андромеду к шелковым простыням. Ее пальцы, обычно такие уверенные за чайной церемонией, теперь дрожали, расстегивая пуговицы на рубашке. — Ты вся дрожишь, — прошептала Андромеда, касаясь ее запястья. — Заткнись, — беззлобно бросила Нарцисса, но позволила перевернуть себя на спину. Гермиона пристроилась сзади, обвивая их обеих, как плющ. Ее губы нашли шрам у Андромеды на плече — след от того самого "инцидента с лайнером". — Вы же ненавидите меня, — пробормотала Андромеда, когда Нарцисса сняла с нее последнюю преграду. — Да, — согласилась Нарцисса, целуя ее живот. — Ужасно. — До безумия, — добавила Гермиона, кусая плечо. Андромеда засмеялась, но смех оборвался, когда Нарцисса крепко обхватила её за бёдра. В этот момент Гермиона прикрыла её губы своим поцелуем — так крепко, что все невысказанные слова растворились в этом прикосновении. Позже, когда луна уже клонилась к горизонту, они лежали, сплетясь в один клубок. Нарцисса, нарушая все свои принципы, позволяла Гермионе перебирать её волосы пальцами. Андромеда прижималась к её спине, лениво водя кончиками пальцев по коже — не руны, а просто бессвязные узоры, следы уставших от нежности рук. — Завтра, — пробормотала Нарцисса, уже засыпая, — я все равно убью тебя за этот балконный спектакль. Андромеда улыбнулась в темноте. Она знала — это значит "никогда тебя не отпущу".