Везде эти глаза

С первого дня, как Хван Хёнджин появился в Yonsei University, казалось, что коридоры чуть замирали. Он не делал ничего особенного, но в этом как раз и была вся суть. Высокий, стройный, с темными, чуть волнистыми волосами до плеч и ухмылкой, словно он знал что-то, чего не знал никто. Он шел не спеша, будто всё это — коридоры, люди, взгляды, шепотки — были для него чем-то привычным. Девушки не скрывали интереса. Кто-то толкал подругу локтем, кто-то сдержанно хихикал, кто-то просто провожал его взглядом, надеясь, что он обернется. А он, словно в ответ, бросал короткий взгляд, улыбался краем губ или подмигивал — и спокойно шёл дальше, как будто ничего особенного. В университете Хёнджин быстро стал тем, кого все знают, но никто толком не знает. Он не стремился заводить друзей, но и не избегал общения. Чаще всего его можно было видеть рядом с Джисоном и Чонином — типичные весельчаки, с которыми можно было и на лекции поугарать, и ночью в клуб смотаться. Они не были его настоящими друзьями — скорее просто удобная компания. Иногда лучше смеяться с кем-то, чем молчать в одиночестве. Их троица была как клуб по интересам: тусовки, девчонки, спортзал. Бокс для Хёнджина был чем-то вроде терапии. Он занимался с подросткового возраста — сначала для тела, потом уже для головы. После каждой тренировки он будто сбрасывал с себя всё — раздражение, скуку, мысли. Это был его способ перезагрузки, и он работал. Хёнджин родился в семье, где деньги никогда не были проблемой. Его отец — влиятельный бизнесмен, владел сетью ресторанов по всей стране. Сына он содержал щедро: дорогая машина, удобная квартира, вся нужная техника, бренды — всё, что нужно молодому человеку, чтобы не чувствовать ограничений. Но при всей этой заботе, в доме было пусто. Мама умерла, когда Хёнджину было всего пять. Он почти не помнил её — разве что запах духов, обрывки смеха, редкие вспышки тепла в воспоминаниях. Отец редко говорил о ней, да и сам Хёнджин не спрашивал. Ему казалось, что чем меньше он об этом думает, тем легче дышится. С отцом у них были натянутые отношения. Тот любил его, по-своему, но выражал это через деньги и контроль. А Хёнджин не любил, когда ему указывали, что делать. Поэтому их разговоры чаще напоминали деловые встречи, чем семейные беседы. Он жил как хотел: учился без фанатизма, отдыхал с размахом, ни перед кем не отчитывался. Его жизнь была упорядоченной, предсказуемой, выстроенной по его собственным правилам. — Дружище, ты, наконец-то, соизволил появиться? Ты вообще в курсе, что вторая пара уже закончилась? — с усмешкой протянул Джисон, поднимая взгляд на вошедшего Хёнджина. — Перестань, Хан, — лениво протянул Чонин, ухмыляясь. — Наш Хёнджинни, скорее всего, всю ночь развлекался с какой-нибудь красоткой. Вот и проспал. Хёнджин фыркнул, качнув головой и бросив короткий взгляд на них. — Какая ещё красотка? Вы разве не помните, в каком я состоянии вчера был? Хоть это и удар по моему самолюбию, но даже стоять на ногах было сложно, не то что с кем-то веселиться. Он со смешком опустился на парту, уткнувшись лбом в прохладную поверхность. Сонливость всё ещё не отпускала. — Слышал, к нам перевелись двое новеньких, — вспомнил Хан, задумчиво потирая подбородок. — Один парень, и одна... девчонка, вроде бы. Говорили, из-за границы. — О-о, надеюсь, хоть симпатичная, — оживился Чонин, расплываясь в предвкушении. — А то, честно говоря, за год все девчонки в группе поднадоели. Он был известен своим неутомимым интересом к прекрасному полу, и это уже никого не удивляло. Хёнджин не вмешивался, всё так же лежа на парте и лениво слушая болтовню друзей. Да, он бы тоже не отказался от приятного знакомства. Хотя, как всегда, и это бы надолго не задержалось — ему было интересно, пока ново. Разговор друзей прервало появление профессора Пака. В аудиторию вошёл мужчина около пятидесяти лет — строгий, аккуратно одетый, с неизменной папкой и выразительным лицом человека, привыкшего к порядку и уважению. За ним, шли двое студентов — парень и девушка. Всё стало ясно сразу — это и были те самые новенькие, о которых уже ходили слухи. Профессор остановился у кафедры и, обведя класс внимательным взглядом, проговорил: — Итак, дети, прошу внимания. Сегодня у нас пополнение — двое студентов, переведённых из-за границы. Надеюсь, вы встретите их дружелюбно. Пожалуйста, представьтесь. Первым выступил парень — высокий, с уверенной осанкой, короткими каштановыми волосами и широкой грудью. Он бросил короткий взгляд на класс, будто оценивая всех присутствующих, и лениво заговорил: — Меня зовут Бан Чан. Приехал из Австралии. Причины неважны. Буду рад, если сможем найти общий язык. Его тон был сдержанным, как будто он говорил это не в первый раз. В нём чувствовалась определённая харизма, при этом он явно не старался никому понравиться. — Спасибо, Бан Чан. Садись куда хочешь, — сухо кивнул профессор. Парень без лишних слов направился к свободному месту в третьем ряду, кинув мимолётный взгляд на окна. Когда он сел, вперёд вышла девушка. Она двигалась мягко, с лёгкой улыбкой на губах. На фоне серых стен аудитории она выглядела почти нереально: светлая, почти фарфоровая кожа, тёмные, как бархат, длинные волосы, чуть прикрывающие лицо, аккуратный носик и пухлые губы в форме сердечка. Её глаза — большие, карие, с глубоким блеском — были такими выразительными, что пара студентов на задних партах невольно приосанились. — Здравствуйте. Меня зовут Ким Со Ён, — прозвучал её голос — мягкий, вежливый, но уверенный. — Раньше я училась в Японии, но мы переехали обратно в Корею, на родину моего отца. Очень надеюсь, что мы поладим. Она чуть поклонилась и ещё раз улыбнулась, после чего заняла место за первой партой. В классе повисла короткая тишина. Хёнджин, до этого мирно лежавший на парте, даже не собирался поднимать голову — пока не услышал знакомый голос Чонина: — Ого… А новенькая — просто пушка. Мой типаж. И фигурааа… — протянул он, мечтательно глядя на её силуэт. — Ещё бы, — поддержал Хан, кивнув. — В универе таких раз-два и обчёлся. Красавица. Её нельзя упустить. Заинтересованный, Хёнджин нехотя приподнялся и повернул голову в сторону новенькой. И его взгляд замер. Девушка действительно была потрясающей: кожа цвета топлёного молока, безупречно гладкая, словно её никогда не касалось солнце. Тёмные волосы мягкими волнами спадали на плечи, а густые ресницы подчёркивали выразительность её больших глаз. Она была необычайно красива, и это не было просто "внешностью" — в ней чувствовалась что-то почти магнетическое. Хёнджин невольно усмехнулся. Да, они были правы — такой девушки он здесь ещё не встречал. В клубах — да, возможно. Но не здесь, не в университете, где всё казалось скучным и предсказуемым. И теперь ему стало интересно. — На перемене подойду к ней. Приглашу на свиданку. Главное — не оказалась бы из этих "неприступных". Хотя… за такую можно и побороться, — заметил Чонин, явно уже строя в голове сценарий первого разговора. — Полегче, герой. Помнишь ту блондинку в баре, которую я тебе великодушно уступил? — лениво напомнил Хёнджин. — Пришло время возвращать должок. С новенькой первым играюсь я. На лице Чонина отразилось почти детское разочарование. — Вот же… Ладно. Долги есть долги. Уступаю тебе нашу красотку. — А меня уже списали со счетов, да? — с притворным возмущением вставил Хан. — Сначала охмури свою Миён. Уже месяц за ней бегаешь, и всё без толку, — поддел Хёнджин, снова улегшись на парту с довольной ухмылкой. — Эй! Хватит напоминать! — вздохнул Хан. — Мне и без вас тяжело, впервые в жизни такая "неприступная крепость". Хёнджин слушал их, но мысленно уже вернулся к Со Ён. Может быть, это было просто азарт, вызов, игра? Он сам пока не знал. Но знал точно одно: день только начался, а он уже стал интереснее, чем весь прошлый месяц.

***

Со Ён заняла место у окна на первом ряду, аккуратно поставив сумку у ног. Рядом с ней сидела шатенка с мягкими чертами лица, добрыми глазами и лёгкой, располагающей улыбкой. Девушка повернулась к ней и дружелюбно поприветствовала: — Привет, Со Ён. Значит, ты и есть наша новенькая? Меня зовут Миён, — протянула она руку. Со Ён пожала ей ладонь и ответила с ответной улыбкой: — Приятно познакомиться, Миён. Миён чуть наклонилась ближе и, хитро прищурившись, заговорщицки прошептала: — Ты очень красивая, знаешь ли. Вся группа уже не сводит с тебя глаз. Даже сам Хван Хёнджин. На перемене можешь прощаться со спокойствием. Со Ён подняла бровь: — Хван Хёнджин, говоришь? А кто это? — Видишь того красавчика на последнем ряду? В чёрной толстовке, с наушниками на шее. Вот он и есть, — кивнула Миён в сторону. Со Ён обернулась — взгляд её остановился на высоком парне с чуть растрёпанными волосами и усталым, но притягательным выражением лица. Он в этот момент поднял глаза и их взгляды встретились. На его лице мелькнула лёгкая полуулыбка, будто он всё понял без слов. Со Ён чуть усмехнулась себе под нос и вернулась взглядом к Миён: — И кто же он? Очень красивый… Но какой он вообще? Миён закатила глаза и вздохнула: — Если ты вдруг подумала, что влюбилась — советую тебе не спешить. Его хорошие качества заканчиваются на внешности и парочке приличных оценок. Всё остальное — сплошные проблемы. — Вот как… — протянула Со Ён, всё ещё с интересом обдумывая увиденное. — Он настоящий сердцеед. Поиграется, наобещает, а потом — выбросит, как ненужную вещь. Таких историй — не сосчитать. Но девчонки всё равно мечтают, что они будут "той самой", особенной. Глупенькие. Со Ён услышав её слова тихо, почти молча засмеялась. — Ты мне нравишься, Миён. Я люблю реалистов. Миён тоже рассмеялась, чуть склонив голову: — Ну такая уж я… Лучше знать, с чем имеешь дело, чем жить в розовых облаках. Урок пролетел по-разному для каждого. Для кого-то — словно одно дыхание, для кого-то — мучительно долго, будто стрелки часов намеренно замедлили ход. Миён, как оказалось, училась по той же специальности — экономике, но в другой группе. Они пересекались только на общих лекциях. Как только прозвенел звонок, Миён, ловко закинув в рюкзак тетрадь и пенал, поднялась с места и, тепло улыбнувшись, сказала: — Удачи на следующей паре! Мне сейчас на математику — не самый любимый предмет… — подмигнула она и исчезла в коридоре, оставив за собой лёгкий запах фруктового парфюма. Со Ён не торопилась. Она лениво складывала тетрадь, аккуратно застёгивала сумку, наслаждаясь минутой покоя, прежде чем снова окунуться в учебную суету. Но стоило ей привстать, как рядом возник тот самый парень с последнего ряда — Хван Хёнджин. Его походка была расслабленной, уверенной, как у человека, привыкшего к вниманию. На губах играла лёгкая ухмылка. — Привет, красотка. Ты ведь Со Ён, верно? — его голос был низкий, с хрипотцой. — Кажется, твоя подружка уже успела рассказать тебе обо мне? — добавил он с игривой интонацией, словно уже предвкушая успех. — Да, рассказала, — ответила она спокойно, не поднимая на него взгляда. — Даже не скажешь «приятно познакомиться»? — усмехнулся он, склонив голову. — Не люблю лгать, — спокойно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. Хёнджин хмыкнул, на секунду замер, а затем усмехнулся уже шире, с намёком на раздражение. Он явно не ожидал подобного ответа. Обычно всё происходило проще. Ему, чья внешность и уверенность притягивали девушек как магнит, было непривычно сталкиваться с равнодушием. — Это, выходит, твоя подружка успела наплести тебе что-то не то? — он сделал шаг ближе, в голосе зазвучала тень вызова. Именно в этот момент их диалог прервал посторонний голос. — Парень, — раздалось от входа, — если хочешь жить спокойно, будь добр, не лезь к ней, окей? Хёнджин обернулся. В дверном проёме стоял новенький. Он не смотрел на Со Ён — его глаза были прикованы только к Хёнджину. Хёнджин прищурился, не скрывая раздражения: — А если откажусь? — он склонил голову на бок, словно размышляя. — И кто испортит мою спокойную жизнь? Ты, что ли? Он говорил без агрессии, но с тем особым оттенком, который люди используют, когда уверены в своём превосходстве. Чан, не моргнув, ответил тишиной. Просто стоял и смотрел. Давящий взгляд, спокойный, но с холодной сталью внутри. Хёнджин фыркнул: — Слышь, парень. Я ведь не с твоей девушкой разговариваю. Или я чего-то не знаю? Чан не отреагировал ни мимикой, ни жестом. Он лишь произнёс ровным тоном: — Не знаешь. — И что же? — уже в полутоне насмешки спросил Хёнджин, не отводя взгляда. — Я тебя предупредил. Продолжишь в том же духе — пеняй на себя. С этими словами Чан спокойно развернулся и вышел из аудитории, не оглядываясь. За ним захлопнулась дверь, оставляя после себя напряжённую тишину. Хёнджин проводил его взглядом и, скривившись, буркнул: — Что с ним не так… чёртов недоумок. Он обернулся к Со Ён, заметив, как та нахмуренно смотрит в сторону, куда ушёл Бан Чан. Хёнджину было понятно, эта сцена смутила и её — ведь парень вмешался без всякой причины, будто знал её или имел на это право. Странно и необъяснимо. Опомнившись, Со Ён быстро взглянула на часы, поняв, что до следующей пары осталось всего несколько минут. Она подхватила сумку и поспешила к двери. Хёнджин остался стоять, глядя ей вслед, ухмыляясь: — Убегаешь от меня, Красотка? Ну ничего… интересно будет поиграть. Он лениво закинул руки в карманы и пошёл следом.

***

Неделю назад. Хван Джэ Хён, как и в сотни предыдущих дней, сидел за массивным офисным столом, утопая в ворохе бумаг. Рабочие дела давно стали его спасением. Или, по крайней мере, тем, что помогало не думать. Не вспоминать. Не чувствовать пустоту. После смерти жены жизнь потеряла прежние краски. Болезнь забрала её слишком быстро. Рак не пощадил её, несмотря на деньги, влияние и лучшие клиники. Прошло уже пятнадцать лет, но память о ней жгла до сих пор. Он потратил всё, что мог — деньги, силы, время — но этого оказалось недостаточно. Всё, что осталось от той жизни, от их любви — это сын. Хёнджин. Он любил сына. По-своему. Обеспечивал всем, что только можно было купить. Но, как оказалось, деньги не могли заменить присутствие. Забота превратилась в переводы на карточку, подарки и нанятых нянь, что сменяли друг друга, не задерживаясь надолго. Ни одна из них не стала для Хёнджина близким человеком. Он рос отстранённым, своевольным, упрямым. А с подросткового возраста — и вовсе стал чужим. Ночные вылазки, сомнительные друзья, драки, а позже и наркотики. Джэ Хён заметил это слишком поздно. Слишком. Оставалось только пытаться удержать сына от падения в пропасть. Именно поэтому он ждал. Ждал того, кто, как он надеялся, сможет сделать то, что не удалось ему самому. Помочь. Защитить. Возможно, даже спасти. Её звали Аямэ Лим. Дочь его старого друга — Лим Ён Ву. Того самого Ён Ву, с кем они ещё в юности делили улицу, секреты и кровь на кулаках. Теперь Ён Ву возглавлял одну из самых влиятельных криминальных группировок в стране. Его имя знали даже те, кто не решался произнести его вслух. Но Джэ Хён доверял ему, как себе. Он знал: если кто и может что-то изменить — так это его дочь. Аямэ выбрала путь отца, а не матери-дизайнера. Она выросла среди железных правил, силы и угроз. Закалённая, целеустремлённая, с характером, который не склоняется под чужим давлением. Она могла быть единственной, кто справится с Хёнджином, если тот вновь сорвётся. Джэ Хён был готов на всё. Абсолютно на всё. Лишь бы не потерять сына. Лишь бы не остаться снова один в этом мире, где ни власть, ни состояние не способны выкупить утрату. Из раздумий Хвана Джэ Хёна вывела его секретарша. С лёгким стуком в дверь она оповестила о приходе девушки и, получив одобрительный кивок, пригласила её войти. В кабинете повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Дверь открылась, и в комнату вошла Аямэ. Уверенная поступь, прямой взгляд, холодное выражение лица. Хван Джэ Хён молча наблюдал за ней несколько секунд, невольно отмечая, насколько сильно она изменилась. Первая мысль, промелькнувшая в его голове: она невероятно похожа на своего отца. Те же черты лица, тот же жёсткий взглд. — Здравствуй, Аямэ. Прошу, садись, — наконец произнёс он, мягко указывая на кресло перед собой. Она не ответила, но села, будто эта встреча была лишь неприятной формальностью. Мужчине было неуютно. Он чувствовал себя старым и уставшим в её присутствии. Ему было сложно разговаривать с девушкой, тем более такой, которая по возрасту могла быть ровесницей его сына. Но выбора у него не было. Отчаяние не оставляло пространства для гордости. — Ты так повзрослела… — пробормотал он, глядя на неё почти с сожалением. — Ты была совсем маленькой, когда я видел тебя в последний раз. Как ты? Как Субин? На её лице появилось явное раздражение. Она обречённо вздохнула и отвела взгляд, давая понять, что ей неприятно и место встречи, и собеседник. Она пришла сюда лишь потому, что отец настоял. Он же и просил быть вежливее. Но, услышав имя младшего брата из уст Хвана, в ней что-то защёлкнуло. Желание уйти прямо сейчас боролось с долгом. — Господин Хван, — произнесла она холодно. — Перейдём к делу. У вас есть заказ? Его немного смутила её прямота. Он ожидал жесткости, но не столь ледяного отношения. Тем не менее он собрался с духом. — Аямэ… Возможно, ты не знаешь, но у меня есть сын. — Вы хотите припугнуть его? Заставить завязать с чем-то? — безразлично поинтересовалась она, скрестив руки. — Нет… нет, вовсе нет, — поспешно замотал головой мужчина. — Всё сложнее. Он… он стал очень проблемным. Его круг — это не лучшие люди. Драки, алкоголь, бесконечные вечеринки… теперь даже наркотики. Хван говорил быстро, почти торопясь, как будто боялся, что она уйдёт, не дослушав. Аямэ слушала, сжав челюсть. Она ненавидела, когда кто-то зря тратил её время. А этот старик именно этим и занимался. — Аямэ… я знаю, ты сильная. Тренирована, уверена, у тебя есть связи… — он замялся, затем выдохнул: — Я хочу попросить тебя… стать телохранителем моего сына. Её брови поползли вверх. Это было неожиданно. Она готовилась к типичному заказу — устранить конкурента, запугать бизнес-партнёра, в крайнем случае — похитить. Но это…? — Я, по-вашему, нянька? — в голосе зазвенело раздражение. — Вы хотите, чтобы я ходила за вашим ребёнком по пятам и спасала его каждый раз, когда он сам себе создаёт проблемы? — Нет, нет… — Хван поднял ладони, словно пытаясь её успокоить. — Дело в другом. Люди, с которыми он связывается, опасны. Его даже пытались убить. Он взял товар и отказался платить. Я боюсь за его жизнь. Он говорил с отчаянием. Он знал, что она вот-вот откажется. Но он должен был попытаться. Он не мог потерять сына. Аямэ встала. Молча. Она уже собиралась выйти, бросив напоследок: — Для вашей просьбы есть профессия. Она называется "телохранитель". Найдите кого-то другого. Она обернулась, направляясь к двери, когда её остановил громкий голос Хвана: — Думаешь, я не пытался? Они у него были! Но ни один не справился. Кто-то упускал его из виду, кто-то струсил, когда узнал, чем он занимается! — Это не мои проблемы, — бросила она, даже не поворачиваясь. Тогда Хван произнёс то, чего, возможно, сам не ожидал: — Ты сделаешь это. У тебя нет выбора. Или ты согласишься… или я уничтожу всё, что тебе дорого. Например… Субин? Он почувствовал, как воздух в комнате стал холоднее. Он осознал, что пересёк черту. Впервые за долгие годы ему стало по-настоящему страшно. Аямэ медленно обернулась. Её взгляд был настолько ледяным, что у него по спине пробежал холодок. Она молча смотрела на него, в её глазах плескалась ярость. Он отвёл взгляд. Она не просто не испугалась — она могла бы убить его здесь и сейчас. — Угрожаете мне? — её голос был низким, как рык. Хван сглотнул. Он не был убийцей. Его слова были пустой бравадой, отчаянной попыткой получить согласие. Но она... она могла бы. И именно это знание ломало его изнутри. Тем не менее он не отступил. — Я не бросаю слов на ветер, Аямэ. У тебя нет выбора. Он почти прошептал последнее слово. Его голос дрогнул, предательски выдавая страх. Молчание повисло на долгую минуту. Аямэ не спешила отвечать. Наконец она медленно выдохнула и, склонив голову чуть набок, улыбнулась — злой, раздражённой улыбкой. — Вы умеете давить на больное, господин Хван… Хорошо. Я присмотрю за вашим сыном. Мужчина будто выдохнул жизнь. Он кивнул, стараясь скрыть облегчение. — Хорошо. Я пришлю тебе всю информацию. Следи за ним издалека. Он не должен знать о тебе. Каждую неделю — отчёт. В дом входить не нужно. Как только он туда заходит — можешь уходить. — Ладно, — бросила она. — До встречи, мистер Хван.