Переживем

С тех пор, как Лололошка и Кармин переехали к Кельманам, прошло месяцев так шесть. И раскрытый мамин секрет о беременности не так пугал Лололошку. Появление нового члена семьи пусть и волновал, но радовал. “План ЛолоРича”, как они его окрестили, уже начал свое исполнение, но результатов так и нет. Дилан — чертова каменная глыба. Или глыба льда. Неважно, просто глыба. Глыба, в своем словосочетании являющееся главным словом, тогда как Лоша зависимым от этой глыбушки словом. О, как же он был красив. Казалось, влюбленность достигла своего апогея, но нет, с каждым днём Лололошка обнаруживал что-нибудь ещё более невероятное в нем. Будьте всегда зорки его чёртовы синие глаза!! Он падает на дно, когда взгляд глаз цвета морской волны обращается к нему, с упрёком или подбадриванием. Да. Он забыл рассказать, что хоть и глыба - Дилан не стал его парнем, они немного обжились, и поняли друг друга. Стали друзьями. Конечно, Дилан не перегонит Ричарда, он вообще со времён конца его фриковской эры дружит с ним. Дилан перестал страховать ЛолоРичей с их записульками, и проникся чувствами к новой матери: признавая, что Лошкету с ней ого как повезло. Да и не маленькие ЛолоРичи, чтоб следить за ними с лестниц крыльца, Дилан увлекся новой темой, которую никому пока не раскрыл: начал писать стихи. Разумеется, не сразу все получилось, но больно интересно было придумывать рифмульки к записулькам. Во-во. А строчил в телефоне, так не слишком заметно. Совсем недавно Кармин забрали в родильный дом. Папа часто пропадает на работе, с головой уйдя в нее, но к любимой приходит, подарками и вниманием задаривает. Лололошка же гуляет по выходным и после школы: домашка вовсе его не обременяли, они с Ричардом ставились в пример даже его параллели. Больные отличники. И ещё вместе навещают Кармин. *** Неделю- две спустя Лололошка стал скрытнее. Да, он и сам заметил как начал всегда озираться по сторонам, нервно перебирать край одежды и всегда безупречный внешний вид превратился в копию Дилана до того как они познакомились. Бледный, похудевший и с синяками под глазами он не был таким уж красивым, и на гладкой коже иногда стала появляться сыпь, когда Лололошка питался мало или только шоколадками. Высыпания он расчесывал пока нервозность одолевала его, и приходилось чаще мыться. Кровь на лице не делала краше, а Дилану-то наверняка нравятся здоровые и ухоженные люди. Смотря на его нынешний умиротворённый вид так только и скажешь. Но чувствовалось что-то плохое, будто вот совсем скоро оно произойдет. Крутило живот от тревоги, голова раскалывалась от мыслей. Озабоченный чем-то хорошим в телефоне Дилан не замечал подхандрившего и больного соседа, а Ричард так удачно предложил переехать ненадолго к нему, пожить в спокойствии. Он и ушел. Не спрашивать же у вечно проподающего отца разрешения на насколько дней? Ричардовы родители уехали в командировку, на сына оставили Персика, псинку-животинку Труманов. Милейшего создания Лоша не встречал, обожал пушистика-блондиныча: собака была пшеничного цвета шерстью, гладкой и любвеобильной; лёгкой собачкой Персик не был, и поднять его было сложно, но не невозможно. Как только Лололошка пожаловал в гости к другу, он заприметил Персюшика, кинул кеды аккурат в обувницу и бросился на встречу к прыгающему от нетерпения Персика. Пёс запрыгнул на него, облокотившись передними лапами о его плечи, и лизнул лицо. Ричард прошел к ним, запирая дверь, и посмотрел на Лололошку: словно ожил; по сравнению с тем, каким он выглядел у Кельманов - болезненный цвет лица, тусклые глаза и отсутствие радости делали его будто старше. Здесь он засиял. Ричард присел чтобы обнять их, и Лололошка посмотрел на него настороженно: — ты чего? — знал бы ты, как я волнуюсь за тебя - произнес он приглушенно,- не спрашивал бы. Друг, ты ж понимаешь, с того момента как план застопорился, ты сам не свой. Они прошли в глубь квартиры, в спальню Ричарда. Лололошка прошёлся глазами по черному столу друга, канцелярским принадлежностям, аккуратно и бережно убранным в приоткрытый ящик. Они присели на кровать. Ричард встал, чтобы вытащить из-за шкафа матрас и расстелил белую простынь. — с одеялом спишь? - Ло кивнул, и Ричард вытащил второе одеяло из шкафа. Вывалились и другие вещи, сложенные квадратиком, Лололошка встал чтобы поднять и нашел в них потрепанную книгу в кожаной обложке: — что это? Ричард обернулся на вопрос. Взяв в руки книгу, он открыл и увидел то, чего никак не ожидал найти на полке с постельным бельем. Книга рецептов. — это наверное мамина, недавно она приготовила запеканку, такая вкусная, ни разу не ел такую. — да? Может миссис Труман взяла рецепт из этой книжки? — скорее всего. Хотя я ни разу не видел чтобы она читала книги рецептов. — он положил руку на плечо Лололошки, и сказал: — я думаю она будет не против, если мы что-нибудь сами приготовим, что думаешь? Лололошка улыбнулся ему, — конечно, это хорошая идея. Что готовим? Пролистав несколько страниц, Ричард ткнул пальцем в самый лёгкий на взгляд рецепт. Печенье с изюмом. “Отлично” - подумал Лололошка. Ричард сразу включил духовку, чтобы успеть разогреться до двухсот градусов. Пёс гавкнул, услышав их и побежал по гладкому паркету когтями Лололошка глянув в книгу и нашел в шкафу пакет изюма и залил его кипятком. Оставил на десять минут на столе и направился за яйцами, сливочными маслом и сахаром с солью, поставив их рядом с миской, принесенной Ричардом. Лололошка ещё раз взглянул на рецепт и взял масло. Сгреб ножом масло, чуть больше половины, добавил сахара и щепотку соли. Взбивал минут семь. — принесешь муку? — конечно - в это время Ричард уже нес муку и сито. Персик сидел скромно в сторонке. Лололошка разбил яйца и передал миску Ричарду; так как теперь он перемешивал всё, Лололошка проверил духовку. Сто восемьдесят градусов. Он кинул скорлупу в мусорное ведро, и ополоснул руки. Промыл изюм в в холодной воде и протер одноразовым полотенцем. Ричард попросил разрыхлитель. Лололошка кинул ему в руки, мука прошла через сито вместе с разрыхлителем. Друг перемешал субстанцию в миске, и добавил ещё немного муки. Потрогав тесто, и утвердившись в том, что оно не сильно липнет - так говорится в книге рецептов - он попросил изюм. Духовка уже нагрелась до нужного, и Лололошка встал рядом с другом, чтобы лепить шарики из теста. Раз шарик. Два шарик. И вот они уже штук двадцать налепили, Ричард отошёл за противенью, на которую они расстелили пергаментную бумагу. И приплюснув печенье, разложили все шарики теста с изюмом. Через пятнадцать минут Ричард уже вынул противень, бледные шарики вышли румяными и рыжими. Они смазали их сливочным маслом и выложили на тарелку. — чай ставим? — давай. И только чайник засвистел, чай был сделан, печенье остыло и друзья сели. Так и разговаривали до самой ночи.