Податливость

Ничего не видно дальше носа. Выключенный фонарик немного трещит от силы, с которой Спраут его сжимает, и он тут же вздрагивает, расслабляя хватку, тихий ужас на миг проливается по всему телу, но он заставляет себя взять себя в руки. Он нервно взглатывает, и даже этот звук кажется слишком громким. Клубника сидит, как напряжённая пружина, в любой момент готовая вылететь или наконец лопнуть. Под задом холодно, ноги гудят от усталости, множество коричневых синяков ноют от любого давления, мурашки разбегаются по его нежной коже от прохлады здесь. Больше всего Спраут ненавидит прятаться. Когда он прячется, когда он трусит, это наносит урон абсолютно всем. Пропадает лекарь, пропадает моральная поддержка – надёжное плечо, пропадает приманка для тварей, пропадает хорошая пара рук для ржавых машин. И все остаются на плечах одного Космо, и как бы Спраут не любил его и не хотел бы верить в него, он знает, что рулет без каких-либо сомнений не выдержит быть единственным лекарем. Но вот, Спраут сидит за грудой опрокинутых шкафов, в удушающей тишине, стискивая зубы, его сердце с трудом колотится. Тун проглатывает чих от всего количества пыли здесь, и от запаха гнили и какой-то электрической гари, который обычно следует, когда на этаже Ви. И ладно бы она. Она абсолютно ужасающая и та ещё проблема, да, но её любимый метод охоты это обманывать, давить психологически, хитрить... пудрить мозги всем на этаже, пытаясь заманить к себе. Спрауту это всё под силу. У него туз в рукаве! Редко ей выходит действительно его обмануть.. Никогда она не могла заманить его прийти туда, где она таится, где она волочит своё прогнившее тело и ждёт своих жертв. Уголок рта нервозно дёргается на эту мысль, на мысль о своей умелости. Улыбка быстро исчезает после того как Спраут слышит шелест листков то ли где-то перед собой, то ли где-то в стороне; его глаза, круглые и не моргающие, интенсивно вглядываются в темноту. Клубника замирает, пытается не дрожать, и напряжённо, безуспешно ищет в темноте хоть что-то. Проблема в том, что здесь ещё и Астро. Он бесшумный, его шаги мягкие, его дыхание то ли чистое и не хриплое, то ли он вообще не дышит. Он сливается с тенями. Он атакует со спины, он в буквальном смысле приходит в кошмары. Но когда электричество замыкает, когда темнота на его стороне... Он издевается. Это злое, испорченное отражение милого туна получает какое-то садистское удовольствие, когда остальные маринуются в собственном страхе и неуверенности. Спраут знает, ЗНАЕТ, что это животное прямо сейчас пялит на него и ждёт, когда он встанет, начнёт бежать или кричать, чтобы наконец начать погоню, которую он так жаждет. Роджер и Ви (хорошая Ви, его подруга, его чудесная подруга по которой он сейчас ТАК скучает!-) говорили ему, что скорей всего этот Астро просто видит так мир, что ему легче видеть, когда существа двигаются, и что, замерев, особенно в темноте, ему просто труднее заметить тебя, но Спраут упёрто клянётся, эта тварь знает, что делает, и это издевательство. Это пытка. Это пытка. Спраут, со стиснутыми зубами, пытается осторожно вдохнуть нехватающий воздух. Он спёртый и сухой. Когда он находится на нижних этажах слишком долго, у него всегда начинает гудеть голова. Слишком мало кислорода для его капризного организма. Он закрывает глаза, всё равно разницы между этим и темнотой нет. Медленный вдох. Нужно сосредоточиться на чужих сердцебиениях.. трое ранены, но так было и до этого ужасного этажа. У всех сердечки колотятся довольно быстро, но всё- На весь этаж разносится раздирающий горло крик, тут же встряхивающий Спраута, и он дёргается, резко и громко вдыхая во все лёгкие, голова тут же заболела от перепуга и захлёбывающего волнения, сердце болезненно сжалось, пульс у всех тунов резко подскочил. Визг о помощи, звучит как Бокстен, Спраут даже не сразу узнал его- Спраут подскакивает, почти метнулся, но, поперхнувшись неживым воздухом он отрывисто остановил себя, пошатнувшись, душа упала в пятки от осознания своей глупой ошибки. Не было у них в команде сегодня Бокстена. Это искажённая Ви. Это она проигрывает его нечеловеческий вопль со старого забега. И он не успевает среагировать, не успевает вспомнить, что он здесь не один, как резко его руку, от плеча до локтя, глубоко располосывают знакомые когти, несколько горящих полос, и Спраут визжит, пытаясь себя отбросить, сделать шаг назад, но он спотыкается о шкаф на полу, валится, застрявшая звезда в морде этой твари сверкает, освещая себя, освещая туна, освещая полетевшие листья, что среагировали на молнией подпрыгнувшего обратно на ноги Спраута, ринувшегося с места. Погоня началась. Спраут еле включает фонарь, почти уронив его, и бежит на измученных ногах, что есть мочи; под пальцы, что держат свет, льётся его кровь, фонарь хаотичным мелькающим свечением даёт лишь слабое представление о быстро меняющимся окружении, и всё, что Спраут чувствует – это чужие перепуганные сердца, его собственное хрупкое сердце, бешено колотящееся в его грудной клетке, и всех их невыносимый грохот в его ушах. Поворот, лестница, там кто-то есть, нужно развернуться в другую сторону, поворот- проклятые скользкие рисунки под ногами, чёртов хлам на полу, чёртов он, чёртово всё! Астро бесшумен и почти не заметен, но когда он мчится, его звезда сияет, и прямо сейчас она слабыми жёлтыми блесками освещает спину Спраута, и отголоски их давно забытой жизни вокруг – рисунки, игрушки, книжки. Рука горит и сводит, грудь тоже, ноги тоже. Всё в его теле охвачено огнём. Спраут измотан. Спраут перепрыгивает стол, и Астро, прыгнув на него тоже, с грохотом опрокидывает его. Спраут резко заворачивает, и когти насквозь разрезают конец хвоста Спраута, и он чувствует, как задыхается. Спраут ускоряется, и Астро всё равно почти дышит ему в спину. Он умоляет кого-то о том, чтобы выжить, и чтобы случайно не забежать прямиком в лапы Ви. Причём любой Ви, и в принципе в любого туна. Только бы не врезаться в кого-то, или в искажённую Ви, что угодно, кроме этого!- Этаж резкой вспышкой наливается алым светом, и вдали эхом разносится грохот открывающихся ворот лифта, и клубника несдержанно и неровно вдыхает. Осознание пронзило его иглой, и в глазах всё размазалось, поплыв. Он умрёт. Он устал. Он серьёзно ранен, он теряет много крови, он чувствует, что скоро потеряет сознание. Никто не придёт на помощь. Он умрёт прямо сейчас, либо незадолго позже, если что-то не сделает, и за ним умрут все, все те, кто ему дорог! Все умрут, если он сейчас же не спасёт свою чёртову шкуру! Сколько секунд осталось? Двадцать? Пять? Спраут, сглатывая, с резким выдохом валится на пол, сжимаясь в клубок. Астро, что был прямо позади, спотыкается о него и валится тоже с глухим звуком. Клубника, в шоке с того, что это сработало, мигом пытается вскочить, но Астро за долю секунды впивается когтями в его икру, взгляд фиксированный и холодный на застывшем лице. Клубничное мясо под его когтями послушное, как масло, и Астро с лёгкостью рвёт его, горячая кровь хлынет, мышцы быстро рвутся, и Спраут опрокидывает голову и верещит истошно, как зверь, в глазах на миг вспыхивает белый цвет, по шее от резкого движения раздробляется боль, и в ушах невыносимо шумно звенит и пульсами стучит, и всё это заглушает остальные звуки, но он слышит, как Астро издаёт тихий звук, завывающий гул, шелест. Но мучащая податливость и чрезмерная уязвимость плоти Спраута это и его спасение. Когти, острые, как лезвия ножа, скользут по ней легко, но также легко они и соскальзывают с неё, срываются с характерным хлюпом клубничного сока и крови, и за Спраута не выходит схватиться и затянуть к смерти. И он бежит, благодаря мысленно кого-то – то ли вселенную, то ли себя самого за то, что он смог придумать хоть что-то, хоть как-то оторвать от себя Астро. И он видит святой, холодный свет лифта, сильно контрастирующий с кровавым окрасом окружения, и он слышит сердца своих друзей. И он падает в лифт.