Горький привкус.

      Никотиновая зависимость – вещь вроде не особо страшная, но душная и мерзкая. Жираф уже не вспомнит, как начал, скорее всего первая сигарета была раскурена где-то за школой. Удерживаемая мёрзлыми от зимнего холода пальцами, с кашлем от непривычки, с самым первым чувством расслабления, которое затуманивало разум и заставляло ноги слегка подгибаться, потому что вставляло слишком хорошо.       А потом это стало делом привычки, ежедневной рутиной и лишней тратой финансов. В голову даёт редко, только самая первая по утрам, в остальное время же – ноль эффекта, кроме схваченного за хвост релакса от самого процесса. Поджечь, затянуться, прикрыть блаженно глаза, выдохнуть.       Кто ж знал, что будет так сложно бросить? – Жираф, хватит метаться по комнате, – Модди скользит по нему настороженным взглядом и подгибает под себя ноги, чтобы Жираф не споткнулся случайно, если в своей лихорадочной ходьбе решит пробежаться мимо дивана. – Курить хочу, – бормочет Жираф себе под нос, начиная новый круг, и добавляет, чтобы придать словам весомости. – Пиздец, как хочу.       Модди закатывает глаза. Уже знает, чем всё закончится – ещё парочка кругов и Жираф практически со слезами на глазах убежит в ближайший магазин, чтобы купить новую пачку, а потом будет клясться, что она последняя. Проходили, знают. Попытка бросить уже… десятая? Двенадцатая? И это только за этот год.       Модди благодарит Богов, что у Жирафа из зависимостей – только никотиновая, потому что он даже представить не может, что было бы, если бы всё это дело было глубже. Было бы хуже. И дело, и происходящее сейчас. – Может поищешь альтернативы? – спрашивает осторожно и перелистывает страничку книги, которую уже минут двадцать вдумчиво не читает, но усердно делает вид, чтобы была возможность наблюдать за Жирафом. – Жвачка, электронки… – Не получилось, сам помнишь, – ещё один круг. А ещё заламывание пальцев, дрожь в теле и блуждающий взгляд.       Жираф невольно думает, что если бы они расстались, то он точно так же бы носился по комнате и ломал пальцы. Потому что зависимость от Модди, наверное, самая сильная из всех.       И самая безопасная. Во всяком случае, так кажется.       Жираф вздыхает пару раз. А что, если одну зависимость перебить другой? Шаги его резко прекращаются, а взгляд впивается в Модди. – Что? – тот только недоумённо моргает на пристальный взгляд да наконец перестаёт теребить свою несчастную книжку. – У меня сигарет нет, я не курю. – Да знаю я, – Жираф раздражённо цокает, а потом резко приближается к Модди, чтобы поцелуем прижаться к любимым губам. Чтобы занять чем-то рот, чтобы не было этого дурацкого зуда в голове.       Модди замирает, растерянный, его глаза распахнуты, книга забыта где-то сбоку. Он не сразу отвечает — что чувствует, насколько всё хрупко.       Жираф будто не целует — он глотает воздух сквозь чужие губы, пытается вдохнуть через них хоть немного покоя. И тогда Модди мягко кладёт руки ему на талию, тянет ближе, осторожно отвечает, ведёт поцелуй, стараясь быть опорой.       Целоваться вечно нельзя, но именно в эти несколько минут — можно почти поверить, что этого достаточно. Что затянувшийся поцелуй сможет заглушить зуд в голове, тремор в пальцах, желание выйти за дверь и сорваться. – Помогло? – спрашивает Модди участливо, когда Жираф отрывается от него с очаровательно задумчивым видом. – Нет, – снова быстрые шаги – на этот раз в сторону выхода – хлопок двери и грустный вздох, который Модди позволяет себе обронить.       Когда-нибудь Жираф сможет бросить.