Между строк

Нил был удивлён, когда очнулся в больнице и не помнил ничего о себе. Но больше всего его поразило то, что в момент выписки за ним последовал Эндрю Миньярд — тот самый, что всё это время часто заходил в палату. После того как Джостен пришёл в себя, доктор, чьего имени он так и не запомнил, сообщил, что у него кратковременная амнезия. Только вот почему это произошло именно с ним — узнать Нил так и не смог. Причину предпочитали не называть, объясняя это тем, что правда может только навредить. Через неделю его выписали, и Нил вернулся к себе домой. Но не один. За ним повсюду следовал Эндрю, и, по правде говоря, это его немного напрягало. На вопросы вроде «Какого хрена ты за мной увязался?» блондин не отвечал. Казалось, будто он вообще не слышал их. Поэтому Джостену пришлось смириться с этой тенью и внушить себе, что низкорослый блондин — просто слишком рьяный волонтёр. Квартирка у него была довольно уютной, и этим Нил был вполне доволен. Три комнаты: две спальни — его и Эндрю (вопрос, почему у последнего есть своя, был, как обычно, успешно проигнорирован), и гостиная, совмещённая с кухней. Интерьер — минималистичный, но с явной заботой о комфорте. Как бы там ни было, жить здесь было приятно. Этот день ничем особенным не отличался, если не считать визита Ники, который с самого утра заглянул к ним. По его словам, он был кузеном Эндрю, у которого, кстати, имелся даже брат-близнец — Аарон. Сам Аарон появлялся нечасто, в основном захаживал к Эндрю, и каждый раз их визиты были недолгими. Чаще всего Хэммик, как он представился, рассказывал Джостену о его прошлой жизни. Но где-то глубоко внутри у Нила закрадывалось подозрение: ему врут. — Ты играл за Лисов и был нападающим. Это Дэн, — Ники указал на высокую афроамериканку, которая широко улыбалась на фотографии. Это было в одну из первых их встреч в больнице, когда Хэммик принёс старую командную фотографию. Нил тогда полулежал на кровати, под белым одеялом, а снимок лежал прямо у него на ногах. — Она наш капитан. Ну, вообще, её полное имя — Даниэль Уайлдс, но это слишком официально, поэтому зовём её просто Дэн, — пояснял Ники. Нил понимающе кивнул, стараясь запомнить всю сказанную информацию. Он действительно был благодарен Хэммику — тот был единственным, кто удосужился объяснить хоть что-то. — Это Кевин. Кевин Дэй, он тоже нападающий. Его ещё называют «сыном Экси». Ну, если интересно, можешь почитать статьи о нём — узнаешь больше. Но у него о-о-очень скверный характер. Взгляд Джостена скользнул по высокому брюнету на фотографии. Его лицо было сосредоточенным, но в зелёных глазах — усталость и явная гордость за команду. Как рассказывал Ники, в тот день они победили «Воронов» — команду, которую до них никто не мог одолеть. Нил мысленно пообещал себе узнать побольше об этой и других командах. — Это близнецы, мои братья, Эндрю и Аарон Миньярды, — палец Хэммика скользнул сначала по одному, потом по второму. — Аарон — защитник, Эндрю — вратарь. Э... не знаю, что ещё про них сказать. Наверное, про Эндрю ты сам всё узнаешь. А Аарон... не знаю, в общем. Было видно, что парень заметно занервничал, и это не ускользнуло от внимания Нила. Но он предпочёл промолчать — не хотелось, чтобы Хэммик оборвал рассказ прямо сейчас. Поняв, что Джостен не собирается перебивать, Ники чуть успокоился и продолжил. — Мэтт Бойд. Тоже защитник и парень Дэн, — он на секунду замолчал, глядя на фото темнокожего парня, а затем добавил: — Точно, пока не забыл! Дэн, Мэтт, Рене и Элисон учатся на третьем курсе. Обычно они держатся вместе. А ты с нами — с «Монстрами». Я, ты, близнецы и Кевин. Нил снова кивнул, не перебивая. — Элисон Рейнольдс — полузащитница. Бывшая наследница семьи Рейнольдс. Спрашивать, почему она «бывшая», Джостен не стал. — Рене Уокер, как и Эндрю, вратарь. Душка, что уж говорить. Ну и самое главное... — Ники ухмыльнулся и ткнул в себя пальцем, — ...Я! Защитник. Год учился в Германии, где встретил своего прекрасного Эрика. Сейчас покажу тебе его фото. Он с милой улыбкой начал рыться в телефоне, и Нил без слов понял, что речь идёт о его парне. Подтверждением стали ещё несколько минут короткого, но явно тёплого монолога о Клозе. — А, точно! — вдруг спохватился Ники. — Это наш тренер — Дэвид Ваймак. Человек стальной выдержки. Без него, не знаю, что бы с нами было. Выслушав ещё немного информации о команде, Нил наконец решился задать вопрос, который давно его мучил: — А кто я? Насколько он помнил, в тот момент Ники замолчал. Как будто не знал, что сказать, или не хотел говорить. Ответ он получил неубедительный, кое-как придуманный на ходу — мол, Нил пришёл в команду откуда-то и был давним знакомым Кевина. А сразу после этого Хэммик поспешил ретироваться, сославшись на срочный звонок Эрику. Больше в тот день, кроме медсестёр и Эндрю, к нему никто не заходил. Хотя и от последнего ожидать разговорчивости было бы наивно. Нилу было чертовски интересно, кто он такой на самом деле. Поэтому большую часть свободного времени он проводил за чтением статей и просмотром старых интервью — о себе, о Лисах, об Экси. Но чем больше он читал, тем сильнее росло ощущение, что он тонет в лжи. В тот день Эндрю с самого утра куда-то ушёл и не возвращался допоздна. Для Нила это было идеальным шансом что-то узнать — ведь с того самого момента, как он переступил порог этой квартиры, он ни разу не заходил в комнату старшего Миньярда. На часах было около одиннадцати. Обычно, если Эндрю и задерживался, то уже к этому времени бывал дома. Джостен расценил это как знак свыше и наконец-то решился на действия. Для начала он закрыл входную дверь на замок и несколько раз перепроверил — на всякий, так сказать, случай. Затем зачем-то выключил весь свет в квартире и медленно вошёл в комнату Эндрю. Его рука почти сразу нащупала выключатель, который оказался на уровне бедра. Несмотря на продуманные и, казалось бы, уверенные действия, Нил нервничал. Слишком сильно. Мысли неотступно твердили: а что, если Эндрю вернётся? Или, хуже, кто-то другой появится? Поймают с поличным. Но это был, возможно, единственный шанс. Он не собирался отступать. Щёлкнув выключателем, он осветил комнату. Глаза невольно прищурились от неожиданной яркости, но довольно быстро привыкли. Шагнув внутрь, он прикрыл за собой дверь. Теперь он был полностью вовлечён в свою авантюру. Комната была оформлена в темно-серых тонах. Почти пугающе аккуратная. Всё на своих местах, как будто здесь никто не живёт, а только охраняет территорию. Ни намёка на беспорядок, ни одной лишней детали. Воздух — чуть тяжелый, будто пропитан чем-то несказанным. Джостен чувствовал: эта тишина не пуста. В ней — чья-то защита и боль. Правильно ли было вторгаться в чужое пространство? Наверняка, нет. Но шаг назад — это не в его стиле. Окна были плотно зашторены. Нил предположил, что они всегда так. Напротив двери стояла кровать — идеально заправленная. На покрывале лежали несколько книг и наушники, которые Нил уже не раз видел у Эндрю. Подойдя ближе, он узнал одну из книг — любимую Эндрю в прошлом. Об этом он прочитал в одном из интервью. Видимо, не всё в них было ложью. Взгляд скользнул к тумбочке. Там стоял светильник в форме мультяшного кота. Нил замер. Это он точно не ожидал увидеть. Рука потянулась к нему, но остановилась в сантиметре. — Что это? — спросил Эндрю, разглядывая содержимое подарочного пакета. Его лицо было, как всегда, нечитаемым. — Я подумал, тебе может понравиться, — пожал плечами Нил, внутренне надеясь, что подарок действительно пришёлся по душе. Воспоминание нахлынуло так резко, что Джостен вздрогнул. Он коснулся головы — словно мог остановить прилив образов. Это было впервые, когда он вспомнил фрагмент из прошлого настолько ясно. Рядом со светильником стояла рамка с фотографией и старенький фотоаппарат — вероятно, тот, которым сделан снимок. Нил сразу узнал себя на фото — улыбающегося, живого. Он слегка наклонил голову, невольно улыбаясь сцене, что всплыла в памяти. На снимке — Эндрю, увлечённо фотографирующий природу. Он был так сосредоточен, что не сразу заметил подошедшего Нила. — Всё-таки тебе понравился мой подарок, — пробормотал Джостен, наблюдая за фотокамерой в его руках. Эндрю ничего не ответил. Даже не моргнул. Просто продолжал просматривать сделанные снимки. Оставшись без ответа, Нил отошёл к вещам, разбросанным рядом. Развалившись на пледе, он открыл книгу, перелистывая её до нужной страницы. Его правая нога была согнута, левая лежала на ней, а голова — на их сложенных кофтах. Отвлёкшись от фотографий, Эндрю мельком взглянул на него. И не раздумывая щёлкнул затвором камеры, запечатлевая момент. Нил глубоко вдохнул. Сердце колотилось. Он не мог оторвать взгляда от фотографии. Вот он — ключ. Комната Эндрю была полна их воспоминаний. Воодушевлённый, он перевёл взгляд на стол. Чистота — идеальная. Как и во всей комнате. Слева — маленький кактус в белом горшке. Джостен осторожно ткнул его пальцем. Живой. Хотя, сам не понял, зачем это сделал. Справа — черный блокнот и несколько лайнеров. Чуть дальше — флешка. Посередине — чёрный ноутбук. На флешке красовалась надпись: «Bastard mix». Нил хмыкнул. Что это могло значить? Он уже хотел потянуться к блокноту, но замер. А если это личный дневник? А если прочитает — и изменит всё? Хотя, он уже вторгся в чужую жизнь. Вошёл в комнату без разрешения. Решив, что до блокнота ещё дойдёт, Нил взял флешку и подключил её к ноутбуку. Несколько несложных действий — и плейлист запустился. Каждая песня — как удар. Каждая — часть воспоминания. Ночь в отеле, тренировка, поездка, отдых. Всё возвращалось. Это был их плейлист. Их моменты. Неужели Эндрю создал его для него? Неужели знал, что однажды Нил окажется здесь? — Нет, — покачал головой Нил. — Этого не может быть. Почему он просто не рассказал всё напрямую? Но с каждой новой песней, каждой минутой в этой комнате, Джостен всё сильнее понимал: Эндрю не был просто волонтёром. Не был просто другом. Он был кем-то большим. Тем, кто занял своё место в его сердце. Тем, кто защищал его, кто спасал всё то время, что он провёл в Пальметто. И воспоминания возвращались. Они лежали в отеле. На одной кровати. Между ними — расстояние вытянутой руки. За окном — ночь. В комнате — полное молчание, которое никто не решался нарушить. Эндрю потянулся за наушниками и передал один из них Нилу. Тот не сразу понял, что от него хотят, но всё же надел. Заиграла «Do I Wanna Know? от Arctic Monkeys». Они лежали рядом. Без слов. Без лишних движений. Только музыка и дыхание, которое казалось слишком громким. Сердце Нила билось как бешеное. Но он не боялся. Он доверял. Это был один из самых важных моментов их истории. Момент, в котором — всё. Рука снова потянулась к блокноту. Где-то в голове вспыхнул сигнал тревоги, но он его проигнорировал. Открыв первую страницу, начал читать. Почерк был аккуратный, чуть угловатый, но разборчивый. Ни одной ошибки. Страницы были исписаны полностью, но при этом казались чистыми. Строгими. Честными. «20 июня Новичок. Постоянно врёт, но в его голосе — крик о помощи. Будет интересно.» Следующая запись — только через несколько месяцев. «12 ноября Снова сбежал. Но потом вернулся. Спрашивать не стал. Всё и так было понятно.» Нил прикрыл глаза, как только воспоминание всплыло в голове. Забежав домой, он почти сразу запер дверь и медленно сполз по ней вниз. Губы были поджаты, брови нахмурены, глаза — плотно закрыты. Голова трещала от боли, а царапина на щеке жгла и ныла. Послышались едва уловимые шаги. Они остановились рядом, и Нил нехотя открыл глаза. Перед ним стоял Эндрю. В руках — полотенце. Их взгляды встретились ненадолго. Миньярд молча протянул ему полотенце и на шаг отступил, давая тому пространство, чтобы подняться. — Спасибо, — пробормотал Нил. Он благодарил не только за жест, но и за молчание. За то, что Эндрю ничего не спросил. Просто понял. Открыв глаза в настоящем, он прочитал следующую запись от 14 октября. Всё было, как и прежде, коротко, по делу. Но за каждым словом чувствовалось больше, чем просто факт — чувства, мысли, память. «Сказал "да". Сказал, что доверяет мне. Глупец. Или храбрец. Я бы не решился.» «Попросил остаться. Не знал, зачем он мне, пока не подумал, что он может уйти.» «Я спросил, хочет ли он умереть. Он сказал "нет".Я спросил, хочет ли жить. Он сказал "да". Честно. Впервые — честно.» «Я снял перчатки. Он не заметил. Может, сделал вид. Но я знал, что это значило для меня. А он — для себя.» Страницы летели одна за другой, сменяясь, как кадры в фильме. С каждой всё яснее. С каждым словом всё ближе. Нил начал понимать, кто он есть. И кем был для него Эндрю. «Врачи сказали — амнезия. Впервые не знаю, что делать.» «Ники заглядывает к нему. Сказал, что тот спрашивал про себя. Про меня. Про нас. Он ему не ответил.» «Притворяется, будто меня не существует в этой квартире. Не знаю, что больнее — что он меня не помнит или что не замечает.» Нил читал каждую строчку, как будто они были шифром к его собственной душе. Проживал каждое слово. Впитывал каждую эмоцию. И вдруг — последняя страница. «Собираюсь вернуть ему воспоминания. Невыносимо.» Он уставился на запись. "Невыносимо" — это о чём? О боли? О надежде? О любви? Неважно. Потому что теперь он помнил. Всё, что было до больницы. До этой комнаты. До тишины между ними. — Вспомнил? — послышался за спиной знакомый голос. Холодок пробежал по коже, по позвоночнику, по венам. Как он вообще мог забыть его? Всё — их — что было? Нил медленно обернулся. Эндрю стоял, прислонившись к дверному косяку, руки скрещены на груди, взгляд — пристальный, но спокойный. — Спасибо, — выдохнул Нил. Он не мог сказать больше. Только это. Спасибо — за всё