По спирали

Холодный пол, темный потолок, глухие стены. Все было таким далеким, даже если находилось на расстоянии вытянутой руки. Железная кушетка поверху которой лежала белая простынь, чтобы не было перепада температуры для тела. В воздухе витал слабый, едва уловимый запах озона и чего-то стерильного, привычный и раздражающий. Она сидит, голова опущена, спина округлена, длинные волосы упали на лицо, а ноги не доставали до плитки, создавая лживое ощущение детства. Ей чуждо как пройдет очередной анализ или какими будут оглашенные результаты. Как и всегда. Она даже не помнила, что значит "чудо" или "удивление". Надоело. — Молодец, на сегодня достаточно. Приведи себя в порядок и потренируйся попозже. — Проговорил голос справа, силуэт повернулся спиной. Орочимару. Он не ждал ответа. Никогда не ждал. Она медленно подняла голову. В больших карих глазах не отражалось ничего, кроме легкой скуки. Она не двигалась, пока не услышала щелчок закрывающейся двери — лишь тогда позволила себе соскользнуть с кушетки. Тело, подтянутое и привыкшее к нагрузкам, действовало на автомате. Душ, смена одежды, пара стандартных упражнений. Это был её день, однообразный и предсказуемый. И каждый день ей приходилось притворяться, что она не хочет отсюда сбежать. Актриса, как учил Орочимару. Только вот перед кем ей нужно играть сейчас, в пустой комнате, она не понимала. Коридоры комплекса были длинными и серыми, освещёнными лишь тусклыми лампами, отбрасывающими странные тени. Ни звука, кроме её шагов. Время здесь тянулось бесконечно, и Ханамэ давно перестала замечать разницу между утром и ночью. Она свернула в тренировочный зал – огромное, пустое помещение, где лишь пыль танцевала в редких лучах света, проникающих откуда-то сверху. Здесь не было противников, только манекены и её собственная тень. Её рука скользнула по рукояти катаны. Орочимару был настойчив в этом навыке, и Ханамэ превзошла все его ожидания. Клинок стал продолжением её руки, каждое движение – точным и смертоносным. Она начала тренировку, и с каждым взмахом катаны, с каждым ударом по манекену, её движения становились всё более резкими. В какой-то момент, когда она сосредоточилась на невидимом враге, в её карих глазах вспыхнул красный свет. Шаринган активировался, и мир вокруг неё словно замедлился, каждая деталь стала невероятно чёткой. Она чувствовала, как сила течёт по венам, незнакомая, но такая мощная. Орочимару действительно знал, на что нажимать. Она остановилась, тяжело дыша, но Шаринган ещё не гас. Смотря на своё отражение в полированном клинке, она видела эти чужие глаза, отражающие чужую силу. "Клан", "техники"... слова, которые Орочимару иногда произносил. Что это значит? Ей нужно было узнать. Не потому, что Орочимару приказал, а потому что это был единственный вопрос, который хоть как-то отзывался в её опустошённой душе. И единственный способ получить ответы, как ей казалось, был за этими стенами. Снаружи. Орочимару не говорил ей, что делать дальше. Он никогда не говорил. Но Ханамэ знала. Ответы не придут сами. В её расчетливом уме уже созрел план. Она давно изучала карты, которые тайком находила в старых архивах Орочимару, маршруты, расписание патрулей. Внутри не было волнения, только холодная решимость. Она была актрисой, и эта роль требовала выхода на большую сцену. Спустя несколько часов, воспользовавшись сменой караула и слабыми местами в защите, которые она знала наизусть, Ханамэе проскользнула мимо последних печатей. Ночной воздух, непривычно свежий и пахнущий лесом, ударил в лицо. Небо над головой было тёмным, усыпанным звёздами, которых она никогда не видела такими яркими из-под земли. Впереди, вдали, мерцали огни. Много огней. Это была Коноха. Она не знала, чего ожидать. Её знания о деревне были отрывочными, из старых книг и скупых комментариев Орочимару. Но то, что предстало перед ней, было... странным. Не деревня. Целый город. Высокие здания, казавшиеся призраками в ночной мгле, возвышались над ней, отражая свет неоновых вывесок. Деревня Скрытого Листа оказалась не просто деревом, но разросшимся, современным мегаполисом, о котором она не имела ни малейшего представления. Это было неожиданно. И это делало её поиски ещё более сложными. Ханамэ сделала шаг в сторону светящегося мира, осознавая, что теперь она абсолютно одна. И, что самое страшное, в этот момент она не чувствовала ничего, кроме лёгкого недоумения. Ни страха, ни радости. Просто… пустота. Орочимару не говорил ей, что делать дальше, но и не запрещал. Ей это и не требовалось. Ханамэ уже давно знала, что ответы не придут сами. В её расчетливом уме давно созрел план. Она давно изучала карты, которые тайком находила в старых архивах Орочимару, маршруты, расписание патрулей. Внутри не было волнения, только холодная решимость. Она была актрисой, и эта роль требовала выхода на большую сцену. Настоящую. Спустя несколько часов, воспользовавшись сменой караула и слабыми местами в защите, которые она знала наизусть, Ханамэ проскользнула мимо последних печатей. Ночной воздух, привычно свежий и пахнущий лесом, ударил в лицо. Небо над головой было тёмным, усыпанным звёздами, которых она видела множество раз. Впереди, вдали, мерцали огни. Много огней. Это была Коноха, знакомая, но по-прежнему чужая для неё деревня. Если ее еще можно было так называть. Ведь за последние десять, пятнадцать лет технологии пошли вперед, оставляя все привычное позади. Она не знала, чего искать сегодня. Каждое её появление здесь, в этом разросшемся современном мегаполисе, лишь усиливало чувство недоумения, а не давало ответов. Высокие здания, казавшиеся призраками в ночной мгле, возвышались над ней, отражая свет неоновых вывесок. Ханамэ сделала шаг в сторону светящегося мира, осознавая, что теперь она абсолютно одна. И, что самое страшное, в этот момент она не чувствовала ничего, кроме лёгкого недоумения. Ни страха, ни радости. Просто… пустота, которая, казалось, лишь увеличивалась с каждой новой вылазкой. Целью Ханамэ был старый квартал Конохи. Там, среди запутанных улочек и полуразрушенных зданий, она надеялась найти что-то, что не было стёрто временем или перестроено. Спрятавшись в тени переулков, она двигалась с ловкостью, граничащей с призрачностью. Её карие глаза, привыкшие к ночной темноте, сканировали каждый уголок, ища что-то, что могло бы выдать ключ к её происхождению. Патрули шиноби, изредка мелькавшие вдалеке, не представляли для неё угрозы – она знала их маршруты, их скорость, их привычки. Но даже самая расчётливая система даёт сбой. Ханамэ была так поглощена поиском старинной эмблемы “Учиха” на стене полуразрушенного дома, что не заметила едва слышный шорох за спиной. Она не была депрессивна настолько, чтобы терять бдительность, но её внимание было приковано к едва различимому символу. Раздался стук, а затем звон. Что-то упало и покатилось прямо к её ногам, ярко блеснув в скудном свете фонаря. Ханамэ резко обернулась, её рука инстинктивно легла на рукоять катаны. Из тени, заслоняя лунный свет, появился силуэт. — Ой! Простите, пожалуйста! Я что-то уронил, а тут… Это был парень, на вид немногим старше её самой. Он почесал затылок, его взгляд, полный сонливости, скользнул по фигуре Ханамэ. Он был на своей обычной ночной прогулке или, скорее, прокрался из дома за какой-то глупостью. Его взгляд остановился на её глазах, а затем на катане. На земле, у самых её ног, лежала пустая жестяная банка от лапши быстрого приготовления. Та самая, что, вероятно, и произвела злополучный звон. Ханамэ мгновенно оценила ситуацию: мальчишка, невнимательный, без видимой угрозы, но достаточно громкий, чтобы привлекать много вниания. Её расчётливый ум приказал немедленно убраться. Она отпустила рукоять катаны, делая вид, что просто случайно остановилась в переулке. — Ничего, — её голос был спокойным, приятным на слух. Она не хотела показаться ни агрессивной, ни испуганной. Актриса. Она сделала шаг в сторону, собираясь обойти его и исчезнуть так же бесшумно, как появилась. Ей было неинтересно его присутствие, но его взгляд, задержавшийся на ней, уже был оплошностью. — А что ты здесь делаешь так поздно? — спросил парень, наклонившись, чтобы поднять свою пустую банку. Его тон был скорее любопытным, чем подозрительным. Он, кажется, не заметил её катаны, или просто не придал этому значения. — Тут обычно никого нет. Особенно ночью. Ханамэ на мгновение замерла. Он не пытался её атаковать. Просто любопытствовал. Это было… странно. Люди обычно не заговаривали с незнакомцами в тёмных переулках. Ей приходилось быстро формулировать ответ, который не выдал бы её. Её "мембранность" позволила ей почувствовать, что он не представляет непосредственной угрозы, но это не значило, что он не принесёт проблем. Она слегка отстранилась, готовясь произнести самую короткую и наименее информативную фразу, когда её взгляд зацепился за значок на его спине. Круг, разделённый спиралью. Узумаки. Осознание кольнуло её, как тонкая игла. Оплошность. Она позволила себе расслабиться в самый неподходящий момент, отвлеклась на бессмысленную эмблему, и теперь её увидели. Она не могла позволить, чтобы эта встреча затянулась. — Я… искала дорогу домой, — слова слетели с её губ, странно звучащие даже для неё самой. Не ложь, но и не вся правда. Её карие глаза, мгновенно вернувшиеся к привычной апатии, изучали его лицо. Он был слишком беспечен. Это и сыграло ей на руку, и стало причиной её прокола. — Дорогу? Ты заблудилась? Не местная что-ль? — он хмыкнул, и сузил глаза, будто пытаясь угадать, из какой же она деревни. Его любопытство не угасало, но Ханамэ уже приняла решение. Время на вопросы и ответы вышло. Она сделала шаг назад, сливаясь с тенью. Её тело было готово к движению, она уже просчитывала кратчайший путь к отступлению. Она не стала ждать его следующего вопроса. Используя мгновенный отвлекающий манёвр — лёгкий, едва заметный толчок ногой в сторону той самой пустой банки, чтобы она отскочила ещё дальше по переулку — Ханамэ задействовала весь свой опыт скрытности. Она исчезла. Не эффектным всплеском чакры или дымовой завесой, а просто скользнула в темноту переулка, став единым целым с тенями. Парень моргнул, его брови поползли вверх от удивления. Он наклонился за банкой, поднял её, но когда выпрямился, переулок был пуст. Тишина. Только ветер шелестел листвой на крышах. — Эй! Подожди! — крикнул он в пустоту, но ответа не последовало. Он почесал затылок, его сонный взгляд сменился замешательством. — Что за… странная девка. Он повертел банкой в руке, потом небрежно сунул её в карман и, пожав плечами, продолжил свой путь, слегка озадаченный, но не обеспокоенный. Возможно, ему просто привиделось в ночной полудреме или же просто напросто было наплевать. Ханамэ же, уже находясь на соседней крыше, наблюдала за ним. Её пульс был ровным, но внутри ощущался лёгкий дискомфорт. Она провинилась. Это был просчёт, который Орочимару бы не одобрил. Впредь ей следовало быть ещё осторожнее. Взглянув последний раз на уходящий силуэт, она отвернулась, и двинулась в глубь старого квартала. Её поиски только начинались. Ханамэ двигалась по ночной Конохе, бесшумно перепрыгивая с крыши на крышу. Новые, блестящие здания она обходила стороной, следуя по давным давно намеченному маршруту. Её следующей целью был старый квартал Учиха — место, которое она знала лишь по схемам и скупым упоминаниям в исследованиях Орочимару. Он никогда не говорил о нём много, но всегда с определённым, едва уловимым оттенком заинтересованности, когда речь заходила о силе клана. Когда она, наконец, добралась до места, её расчётливый ум на мгновение уступил место ощущению, похожему на лёгкий толчок. Это было не удивление, а скорее подтверждение чего-то давно известного, но никогда не виденного. Заброшенные дома, разрушенные стены, поросшие мхом камни — здесь время остановилось. Лунный свет пробивался сквозь прорехи в крышах, освещая пыльные коридоры и пустые комнаты. На некоторых стенах ещё виднелись выцветшие, но узнаваемые эмблемы клана Учиха. Ханамэ спустилась на землю, её шаги едва касались мусора и обломков. Она прошла мимо обрушившихся ворот, на которых когда-то, возможно, висел флаг клана. Теперь здесь царила мертвая тишина, нарушаемая лишь редким шелестом ветра. В воздухе витал запах пыли, сырости и чего-то очень старого, почти забытого. Она начала систематический осмотр. В каждом доме она искала что-то — старые свитки, заброшенные тренировочные площадки, любые следы, которые могли бы рассказать о тех, кто здесь жил. О её клане. Она чувствовала, как внутри неё пробуждается что-то, что не было ни апатией и не безразличием. Это было чистое, сосредоточенное любопытство, смешанное с неосознанной тоской по принадлежности. Это было её собственное, а не навязанное Орочимару. Её рука скользнула по облупившейся стене одного из домов. — Странно, — прошептала она, и её голос в пустой тишине прозвучал неожиданно громко. — Орочимару говорил, что здесь... совсем ничего не осталось. — Она провела пальцами по глубоким царапинам на камне, словно кто-то пытался вырвать часть стены. Следы от чего-то острого, мощного, похожего на атаку. Вандалы? Или это было оцеплено и разграблено не кем-то, а самой Конохой? Мысли пронеслись в её голове, но она отбросила их, сосредотачиваясь на текущей задаче. В соседнем доме, который казался относительно целым, Ханамэ обнаружила обвалившийся проход в подвал. Ей пришлось применить немного силы, чтобы отодвинуть тяжёлый деревянный брус. Внизу было ещё темнее, воздух стоял тяжёлый и застоявшийся. — Пустота, — снова вырвалось у неё, когда её взгляд пробежался по подземному помещению. Здесь, как и везде, не было ничего, кроме пыли и сломанной мебели. Ни одной зацепки. Ничего, что могло бы пролить свет на её вопросы. Её поиски были похожи на попытку поймать туман. "Да это просто пиздец какой-то", — пронеслось у неё в голове. Она чувствовала, как нарастает волна глухого, бессильного бешенства. Разочарование неприятным холодком прокатилось по ней. Не глубокая депрессия, а скорее то раздражение, которое настигает, когда тщательно спланированная операция идёт не по плану. Она провела здесь достаточно времени, чтобы понять — прямых ответов в этих руинах не было. Ни старых свитков, ни спрятанных техник — лишь пыль и эхо забытой трагедии, которая её, как ни странно, не трогала. — Бесполезно, — пробормотала Ханамэ, проводя рукой по волосам. Её расчётливый ум уже перестраивал стратегию. Если информация не была здесь, то она должна быть где-то ещё. Возможно, в библиотеках Конохи, которые Орочимару иногда упоминал в своих расчётах. Или у людей, которые хранили историю этой деревни. Ей нужен был другой источник. Она огляделась в последний раз. Старый квартал Учиха хранил свои тайны слишком хорошо, или же они были безвозвратно утеряны. Ханамэ развернулась, её взгляд уже устремлён в сторону более освещённых районов, к местам, где знания не прятались под слоями пыли, а были доступны. Ночной город мерцал впереди, обещая не только ответы, но и новые опасности. Ханамэ не боялась. Она была создана для этого. Её поиски только начинались, и её тень быстро растворилась среди зданий, направляясь к самому сердцу Конохи. Найти главную библиотеку оказалось несложно. Современное здание из стекла и бетона, возвышающееся над другими постройками, казалось маяком в ночи. Однако, проникнуть внутрь незамеченной, когда все системы безопасности активированы, было настоящим испытанием. Ханамэ, используя свою безупречную скрытность, проскользнула через одну из вентиляционных шахт, избегая лазеров и сенсоров. Это была уже не первая её вылазка, и она знала, что большинство таких мест в Конохе были оборудованы по последнему слову техники, но она была готова. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь редким гулом серверов и шорохом страниц в каком-то отдалённом уголке. Огромные стеллажи тянулись вверх, словно горы из книг. Ханамэ не теряла времени. Её целью был отдел истории кланов. Она двигалась между рядами, быстро просматривая заголовки, её карие глаза скользили по корешкам. Она искала всё, что могло быть связано с кланом Учиха. Время текло незаметно. Часы на стене показывали глубокую ночь, когда Ханамэ, наконец, нашла несколько старых томов, пыльных и, казалось, давно не тронутых. Она осторожно вытащила их, открывая первую страницу. Информация была скудной, отрывочной, а некоторые части были замазаны или отсутствовали вовсе. Никаких подробностей о техниках, никаких генеалогических древ, которые могли бы дать ей больше ясности. Лишь общие сведения и намёки на некую "трагедию", о которой, судя по всему, не принято было говорить. Она чувствовала лёгкое разочарование, но её расчётливый ум уже думал, как обойти эти ограничения. Если часть информации была скрыта, значит, её кто-то скрыл. А если кто-то скрыл, значит, есть и тот, кто знает. Спустя ещё несколько часов, когда первые лучи солнца уже начинали окрашивать небо над Конохой, Ханамэ бесшумно покинула библиотеку. Её тело, подтянутое и выносливое, чувствовало усталость, но разочарование от бесплодных поисков было гораздо сильнее. Она бесшумно проскользнула через систему защиты убежища, которую знала лучше, чем свои собственные мысли. Тёмные, влажные коридоры встретили её привычной тишиной и запахом химикатов. Её путь лежал в небольшую общую комнату, где иногда можно было увидеть кого-то из других "подопечных" Орочимару. Свет горел. У стола, склонившись над книгой, сидел Мицуки. Он был полностью поглощен чтением, его бледное лицо освещалось тусклой лампой. Его аура была такой же спокойной и слегка отстранённой, как всегда. Ханамэ остановилась на пороге. Она не произнесла ни слова. Между ними не было необходимости в долгих приветствиях. Они, по сути, были созданы одним и тем же человеком, выращены в одной и той же среде. Для Ханамэ Мицуки был скорее феноменом, чем родственником — ещё одним творением, ещё одним экспериментом, хотя и более "успешным" в социальном плане. Последние года два они почти не пересекались, каждый был занят своими "миссиями" и "исследованиями", и их связь, когда-то более ощутимая в детстве, стала тонкой, как нить. Мицуки не поднял головы. Он не двигался. Казалось, он даже не дышал. Ханамэ знала, что он её почувствовал. Его сенсорные способности были отточены не хуже её собственных. — Ну как? — спросил Мицуки, его голос был ровным, без тени любопытства или укора. Он говорил так, словно заранее знал ответ, просто констатировал факт. Ханамэ лишь слегка повела плечом. — Бесполезно, — её голос был таким же плоским, как и обычно, но в нём можно было уловить едва заметную ноту раздражения. — Пусто. Как и всегда. — Она подошла к дальней стене, опираясь на неё, и закрыла глаза. Не было смысла лгать Мицуки. Он всегда видел её насквозь, даже если ей казалось, что она успешно играет роль. Мицуки медленно закрыл книгу, отложил её в сторону и, наконец, поднял на Ханамэ свои необычные янтарные глаза. В них не было осуждения, лишь спокойное, почти научное наблюдение. — Я предполагал такой исход, — произнёс он, и его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на секунду на карих глазах. — Информация о клане Учиха в Конохе строго засекречена. Её охраняет не только бюрократия, но и… определённые интересы. — Он слегка наклонил голову, словно анализируя что-то невидимое в воздухе. — Вряд ли они позволят кому-то извне получить доступ к такому знанию. Особенно в нынешнее время. Ханамэ открыла глаза. — Зачем они это делают? — спросила она, в её голосе промелькнула нотка непонимания, которая выдавала её подростковую прямолинейность. — Что им скрывать? Мицуки слегка улыбнулся, и эта улыбка была лишена теплоты, напоминая Орочимару. — Секреты — это власть, Ханамэ. И иногда история. Не всегда та, которую хотят вспоминать. Ты ведь ищешь ответы о своём происхождении? О своей… природе? Она промолчала. Он знал её цель, как и он знал всё, что касалось их обоих. Они были созданы, чтобы задавать вопросы, чтобы искать. — Твои поиски в Конохе… это как искать иглу в стоге сена, который охраняет Хокаге, — продолжил Мицуки, вставая. Его движения были грациозны и бесшумны. Он подошёл к небольшому столику, на котором стоял чайник. — Есть и другие источники. Менее… очевидные. Орочимару-сама часто говорит, что самые ценные знания редко лежат на поверхности. — Какие? — Ханамэ слегка оттолкнулась от стены, её усталость пошла на убыль, вытесненная новым интересом. Она знала, что Мицуки не стал бы говорить что-то без причины. У него всегда был свой, холодный расчёт. Мицуки налил себе чай, а затем предложил чашку ей, хотя знал, что Ханамэ редко пьёт. — Не все знания хранятся в библиотеках, — его взгляд снова стал отстранённым. — Некоторые находятся в… недрах. Или в головах тех, кто их хранит. Но эти головы могут быть очень, очень старыми. И не всегда доступными. Он сделал глоток, давая её мозгу переварить информацию. Ханамэ понимала, что он не даст ей прямого ответа. Он всегда так делал — давал намёки, которые требовали размышлений. — Значит, нужно искать кого-то, — заключила она, и в её голосе уже не было раздражения, лишь чистая, холодная логика. — И, видимо, не в Конохе. Мицуки кивнул. — Или не только в Конохе. Ночь уже заканчивается, Ханамэ. Утром у нас будут обычные тренировки. А пока… можешь продолжить свои размышления. Он вернулся к столу, но на этот раз не взял книгу. Его взгляд был устремлён куда-то в пустоту, словно он уже видел следующий шаг, который Ханамэ только предстояло сделать. Она тоже почувствовала, что эта ночь, несмотря на отсутствие прямых находок, открыла новую дверь.

***

Наступило утро. Солнечные лучи, проникая сквозь небольшое окно в её комнате, никак не смягчали угрюмого настроения девушки. Всю ночь, пока деревня спала, её расчётливый ум переваривал слова Мицуки. "Другие источники", "старые головы", "недра". Звучало как план для психически нестабильного безумца, но другого пути не было. Библиотека в Конохе оказалась глухим тупиком, а старый квартал Учиха — просто пыльной декорацией. Вдруг её взгляд остановился на свитке с картой Скрытого Листа, висящем на стене. Отмеченные пункты, зоны патрулирования, места повышенного наблюдения. А рядом — маленький кружок с пометкой "Академия ниндзя". Ханамэ прищурилась. Ведь там же учатся дети, подростки. И им наверняка преподают историю. Возможно, у них есть свои, менее засекреченные архивы? Или, что ещё лучше, учителя? Её губы дрогнули в едва заметной, почти незаметной усмешке. Мысль о том, чтобы пробираться в школу, полную галдящих подростков, была… абсурдной. И забавной водночас. Это было не похоже на её обычные, стерильные миссии. Но именно это лёгкое абсурдное касание комедии и было ей сейчас необходимо, чтобы развеять раздражение. — Академия… — прошептала она, и в её голосе уже не было прежней мрачности, лишь толика необычного для неё любопытства. — Что ж, посмотрим, какие "древние тайны" хранятся среди учебников по метанию сюрикенов. Вечер того же дня. С наступлением сумерек Ханамэ снова скользнула в Коноху. На этот раз её маршрут был проложен прямо к зданию Академии. На её лице теперь была привычная, безликая маска, скрывающая черты, почти идентичные с “донором генов”. Она ожидала простой охраны, но оказалось, что учебное заведение в центре деревни тоже не лыком шито. Сенсоры, датчики движения, даже пара ленивых, но всё же бдительных шиноби, патрулирующих территорию. — Ну и ну, — пробормотала Ханамэ, прижимаясь к тени под широким эвкалиптом. — Видимо, Хокаге и правда боится, что кто-то украдёт ответы на домашнее задание. Её актерские навыки были наготове, если придется притвориться одной из учениц академии . В отличие от библиотеки, где требовалась полная невидимость, здесь могло понадобиться что-то более… человеческое. Она быстро оценила обстановку, просчитывая пути обхода, и заметила небольшую группу старшеклассников, толпящихся у задних ворот. Кажется, кто-то из них забыл свой рюкзак. Идеально. Ханамэ выждала момент. Когда один из учеников, хихикая, потянулся к замку, пытаясь достать что-то изнутри, она мгновенно и бесшумно метнулась вперёд. Всего несколько секунд, и она уже внутри, замаскированная среди теней, пока подростки снаружи продолжали свои шутки, так ничего и не заметив. Она оказалась в длинном коридоре, пропахшем мелом, школьными обедами и чем-то неуловимо… наивным. Стены были увешаны яркими плакатами с правилами шиноби и детскими рисунками. Она ощутила странное, почти щекочущее чувство. Это было так сильно отличалось от её обычной жизни. Эта внезапная, легкая абсурдность ситуации вызвала у неё внутренний смешок. Нарушая правила, чтобы найти ответы, которые могли бы перевернуть её мир, в месте, где детей учат бросать кунаи. А в ином случае, разве правила для нее? Её новая цель — библиотека Академии. Она двигалась бесшумно, как тень, мимо пустых классов, заглядывая в них с лёгким любопытством. Пустые парты, исписанные доски. В одном из классов она заметила оставленную на парте книгу с рисунками. Не удержавшись, Ханамэ подошла ближе. Это был учебник по базовым техникам, с иллюстрациями, изображающими смешных, неуклюжих ниндзя, осваивающих "технику замены". — Похоже, здесь не так уж и секретно, — пробормотала она, прежде чем снова раствориться в темноте. Библиотека Академии оказалась меньше, чем центральная, но уютнее. Запах старой бумаги и дерева был здесь более сильным, а полки выглядели менее угрожающими. Ханамэ, привыкшая к томам, исписанным кодами и формулами чакры, с некоторым удивлением обнаружила здесь книги о моральных принципах шиноби, сборники детских историй про героев Конохи и учебники по истории, написанные простым языком. Она нашла секцию, обозначенную как "История кланов". Большая часть книг была посвящена основателям Конохи, Сенджу и Учиха, но информация была поверхностной, школьной программой. Никаких намёков на "трагедии" или "засекреченные" данные. Лишь общие факты, известные каждому ребёнку. — Пусто, — вздохнула Ханамэ, ища что-то, что могло быть скрытым, или хотя бы намёком на более глубокие знания. Её пальцы скользили по корешкам, её Шаринган бездействовал, потому что тут нечего было сканировать. Она уже почти готова была уходить, когда заметила тонкий, почти незаметный проход за одной из полок, словно небольшой потайной уголок. Он вёл в маленькую, пыльную каморку, куда, похоже, редко кто заходил. Там стоял старый шкаф, забитый, казалось бы, никому не нужными вещами: сломанными манекенами для тренировок, старыми школьными проектами, покрытыми паутиной. Но взгляд Ханамэ зацепился за одну вещь, лежащую на верхней полке. Не книгу. Небольшой, потрёпанный футляр из кожи. Она бесшумно подпрыгнула, ловко приземлившись на полку, и взяла его. Футляр был тяжёлым для своего размера, а внутри… старый, потемневший от времени свиток. На нём не было печатей кланов или сложных символов. Только несколько иероглифов, написанных, кажется, от руки. Ханамэ развернула его, её карие глаза быстро пробежали по тексту. Это был не список техник, не генеалогическое древо. Это был… дневник. Или, скорее, обрывок дневника. Написанный языком, который был немного архаичным, но понятным. Он рассказывал о повседневной жизни шиноби из клана Учиха, но в его строках проскальзывали смутные намёки на внутренние разногласия, на некое "давление" и на "необходимость сохранить правду". Ханамэ читала, её интерес возрастал. Это было не то, что она искала, но это было лично. Это был голос, который не был частью официальной истории. Она чувствовала, как внутри что-то сдвигается. Внезапно, тишину нарушил громкий хлопок из коридора, сопровождаемый возмущённым возгласом и звуком чего-то бьющегося. Ханамэ мгновенно свернула свиток, засунув его за пазуху, и вернулась к потайному проходу. Она замерла, прислушиваясь. — Боруто! Да как ты мог?! — раздался гневный мужской голос, явно принадлежащий кому-то из учителей. — Я… я не хотел! Оно само! — ответил мальчишеский голос, в котором Ханамэ сразу узнала того самого беспечного парня из переулка. Ханамэ быстро выглянула из-за угла. В коридоре, залитом лунным светом, стояли двое. Мужчина-учитель, скрестившая руки на груди, и Боруто, виновато потирающий затылок, рядом с ним валялись обломки вазы с цветами. Ситуация была до смешного бытовой, но для Ханамэ это означало лишь одно: её окно возможности закрывалось. Её маска, которая так хорошо скрывала её личность, сейчас лишь привлекала бы лишнее внимание, если бы она вышла. Прямо перед входом в потайную каморку разыгрывалась сцена, которая явно затягивалась. Проскользнуть незаметно, когда учитель так сосредоточен на своих подопечных, было слишком рискованно. Она не хотела привлекать лишнего внимания к себе и к тому, что нашла. Из-за поворота коридора послышались ещё голоса, и вскоре к Боруто и учительнице присоединились несколько мальчиков — один с колючими, темными волосами и сонным видом, другой с очками, нервно теребящий рукав, и ещё один, крепкий и упрямый на вид с красным платком обмотаным на голове. Вся компания выглядела так, словно их только что застали за чем-то из ряда вон выходящим. Учитель, которого Ханамэ узнала как Шино Абурамэ, хотя его лицо было скрыто за обычными тёмными очками, принял свой самый строгий, менторский тон. — Боруто! И вы, остальные! — голос Шино был необычно громок для Академии в ночное время. — Что это за безобразие?! Разбитая ваза, шум, беспорядок! Вы находитесь на территории Академии ниндзя! Это не игровая площадка! — Боруто закатил глаза. — Но, сенсей, это не я! Почти! Оно само упало, когда я… — он запнулся, пытаясь придумать убедительную ложь. — "Почти" не считается! — голос Шино стал ещё строже. — А вы, ребята, почему вы здесь? Что вы делаете в Академии посреди ночи? Забыли свои правила? Мальчик в очках нервно поправил их. — Мы… мы просто… — он посмотрел на соседа с сонным видом, который, вздохнув, взял инициативу на себя. — Мы тренировались, сенсей. — Его голос звучал настолько монотонно, насколько это возможно. — Неофициально. И… случайно разбили. Темноволосая, плотно прижавшись к стене в своей безликой маске, слушала этот театр. Она едва сдерживала лёгкую усмешку. "Да это же просто чертовы дети", — мелькнуло у неё в голове. Эти дети, которые должны стать будущим Конохи, вели себя как обычные хулиганы. Это было так… по-детски наивно. В её мире за такие проступки следовало не строгое отчитывание, а что-то гораздо более серьёзное. Она наблюдала за Боруто. Он, как всегда, излучал избыток энергии, даже когда был виноват. И именно в этот момент, когда Шино-сенсей продолжал свою лекцию о дисциплине и ответственности, Дзёган Боруто, или его интуиция, которая часто граничила с предчувствием, на секунду вспыхнул. Его взгляд резко метнулся в сторону Ханамэ, к тому самому тёмному углу, где она была скрыта. Он ничего не увидел, но что-то почувствовал. Не простое присутствие, а что-то холодное, но при этом почти родное, что-то, что вызывало не страх, а глубокое, необъяснимое любопытство. Его глаза расширились на долю секунды, но Шино-сенсей не дал ему времени на анализ. — Боруто! Ты меня слушаешь?! — прогремел голос Шино. — А? Да, сенсей! — Боруто отвлёкся, снова сосредоточившись на отчитывающем его учителе, но в его глазах остался намёк на замешательство и след необычного. Ханамэ, поняв, что её заметили, хоть и не увидели, не стала рисковать. Её план изменился на лету. Она воспользовалась тем, что всё внимание было приковано к группе мальчиков и их учителю. Не издав ни звука, она скользнула в открытое ей же окно и оттолкнувшись от оконной рамы приземлилась на крышу соседнего здания. нужно уносить ноги. Шино-сенсей, казалось, никогда не уставал отчитывать своих учеников. Его монолог о дисциплине, уважении к школьному имуществу и ответственности за свои поступки длился ещё минут десять. Шикадай привычно зевал, Денки нервно теребил подол рубашки, а Ивабеэ лишь фыркал себе под нос, явно считая всё это пустой тратой времени. Боруто же, хоть и кивал в нужных местах, мысленно был далеко. "Что это было?" — крутилось у него в голове. Он ничего не увидел. Академия была пуста, коридоры залиты лишь лунным светом, пробивающимся сквозь высокие окна. Но на секунду, буквально на долю секунды, его Дзёган или, возможно, просто его обострённая интуиция, уловил что-то. Ощущение. Что-то холодное и отстранённое, но при этом… знакомое? Это было похоже на то, как чувствуешь чьё-то присутствие в пустой комнате, но в сто раз сильнее. И этот силуэт, мелькнувший в самом тёмном углу, тонкий и быстрый, почти невидимый, оставил после себя странное послевкусие. Наконец, Шино-сенсей закончил свою "воспитательную" работу, выдал всем указания по уборке и отпустил их. Мальчики побрели к выходу, переговариваясь шёпотом. — Чувак, ты реально заляпал вазу Хокаге, — пробормотал Шикадай, потирая шею. — Опять влетит от отца. — Да это не главное! — отмахнулся Боруто. Он остановился, снова оглядываясь на тот самый угол, где секунду назад почувствовал что-то. — Вы ничего не видели? Денки поднял бровь. — Что видели? Вазу, которая летела прямо в стену? — Нет, не это! — Боруто нахмурился. — Я… я чувствовал что-то. Или кого-то. Там, за углом. Ивабеэ фыркнул. — От похмелья, что ли? Или слишком много игр в "Копию Тени" в последнее время? — Да нет же! Это было… странно, — Боруто попытался подобрать слова. — Как будто кто-то был там. Очень быстро. И… очень холодно. Друзья переглянулись, обмениваясь скептическими взглядами. Для них Боруто часто был источником невероятных историй, но на этот раз он выглядел слишком серьёзным. — Ну, если там и был кто-то, то он убежал быстрее, чем ты разбил ту вазу, — заключил Шикадай, снова зевая. — Пошли уже. Мне спать хочется. Боруто вздохнул. Он знал, что они ему не поверят. Он и сам не был до конца уверен в том, что видел или почувствовал. Но ощущение осталось. Странное, едва уловимое эхо в его голове, словно он наткнулся на что-то, что не должно было находиться здесь. Что-то, что было окутано тайной. Он бросил последний взгляд на пустой, залитый лунным светом коридор, где, казалось, воздух всё ещё дрожал от невидимого присутствия. "И чё это было?" — беззвучно спросил Боруто, чувствуя, как любопытство, это чистое, неприкрытое любопытство, поднимается в нём волной. Этот инцидент, эта мимолётная встреча с невидимым, оставила в нём след. Он пока не знал, что это такое, но был уверен: это не просто "показалось".