Мелочь

Ризван перешёл в новую школу в шестом классе. Тихий скромный мальчик, каким его воспитывала мать, а теперь и бабушка, он боялся нового места и людей, самое главное – одноклассников. Но в светлой детской душе теплилось ожидание знакомств. Мальчик мечтал о новых друзьях, так как со старыми вряд ли теперь увидится. Из места, где Ризван родился, мать увезла его навсегда, бежала без оглядки со всеми документами и важными вещами, бежала от мужа, внезапно превратившегося в зверя. Внезапно ли? Или она совсем не хотела замечать его странную компанию друзей? Или она не могла поверить, что человек, которого она знала, с которым проучилась семь лет медвуза, всегда был монстром, просто скрывал свои зубы, пока не родился ребёнок. Что же стало тогда? Молодой мужчина словно сошел с ума, стал другим. Из пьяного рта постоянно слетали жестокие обещания: "Уйдёшь – убью. Сын мой. Никуда его не заберешь, а посмеешь, закопаю в лесу, никто не найдет." И это лишь малость, это то, что ребёнок подслушал однажды. От драк мальчик прятался под кроватью, убегал в свои мысли, пока в воздухе опасно блестит лезвие ножа, а по коже течёт кровь. Плохо или нет... Ризван был рад, что нож в руках матери, словно стена между ним и жестоким отцом. Они переехали в родной город матери Ризвана, когда та набралась смелости оставить треть своей жизни в прошлом, пусть в голове засело обещание: "Я закопаю тебя по кускам. Ни одна собака не найдёт." Кошмар остался позади. Новое место нравилось Ризвану. Правда дома у бабушки было теснее и темнее, а ещё шумно, потому что здесь жила сестра матери со своими детьми. Двоюродные брат и сестра были младше Ризвана, автоматически он становился кем-то вроде няньки для них. Дома быстро надоедало, и на улице тошно, Ризван не мог выйди туда без сестры и брата, они его обязанность. Везде шум...раздражение. Мать ссорилась со своей сестрой, бабушка ругалась на них, но больше ругалась на своих внуков, на всех троих. Ризван с нетерпением ждал новую школу. Начнется учёба, всё станет иначе. Что-то подсказывало о крупных изменениях. Мир до и после. Как в сказке, как в мультиках и комиксах, и в тех мелодрамах, которые бабушка смотрит двенадцать часов в сутки. Всё совсем не так, как виделось в мечтах и тревожных снах. В первый день Ризван со всеми познакомился, загнав страх подальше, ему мило улыбались, смотрели настороженно, но не нападали с расспросами. Ризвана посадили с Лизой, тихой девочкой, такой же, как он, но только в очках. Рядом с ней было тепло, спокойно, на всех уроках одноклассница тонким пальчиком показывала Ризвану нужное задание в учебниках. И так каждый день. Ему нравились уроки, когда вот так тихо и молча все усердно что-то пишут и читают, как один организм. И любой шорох сопровождался ответным с другой стороны класса. Но до гадкого тяжелого кома в животе мальчику не нравилось, когда учителя начинали говорить. Говорить громко и противно, с брызгами слюны, каждое слово будто унижение, к доске – унижение, фамилия – унижение, хлопок по парте – унижение. Возможно, он не боялся бы столь сильно, если бы не пристальные взгляды новых одноклассников, каждый смотрел, ждал чего-то, ошибки, только бы посмеяться, повеселиться и развеять скуку. Сначала смешки, тычки и изредка подножки. Но и это доводило до слез. А плакать нельзя. Мальчику плакать нельзя!! Нельзя плакать в классе, нельзя на уроке, нельзя в коридоре, нельзя совсем. А страх пожирает, как страшное чудовище из сна. Пожирает, как черви изнутри. Ризван видел их в своих кошмарах очень часто, видел вместе с камнем на своей спине, под тяжестью которого тонул в мутной жиже болота. В классе он тоже тонул. Тонул от обиды и разбитых ожиданий. Ещё в первый день Ризван понял, с кем хотел бы дружить. Конечно, то был самый громкий мальчишка, такой заводной, с широкой улыбкой, правильным светлым лицом, голубыми глазами и тёмными волосами. От него будто шёл свет и тепло. Не оторваться. Ризвану нравилось смотреть на одноклассника, особенно когда тот выходит к доске, с улыбкой отвечает самой строгой учительнице, с улыбкой получает два и садится на место, а на перемене с той же улыбкой гогочет с друзьями. Подружиться не вышло. Ризван чувствовал, что это не для него, они очевидно на разных ступенях, по разным берегам реки, которую никогда не перейти. Саша Щипакин открыто подшучивал над тихими ребятами в классе, к нему присоединялись его друзья. Ризван быстро попал в объект издевок и насмешек. Новенький. Чурка. Тогда ли всё началось? А может, задолго до. Может, ещё в прошлой жизни? Ризван ненавидел Сашу, но всей душой любил эмоции, растекающиеся внутри от этой улыбки и смеха. Он не любил ходить в школу из-за злых учителей, занижающих оценки за тон кожи и густые брови, из-за задиры одноклассника, которому хотелось влепить кулаком по лицу. Но это лицо слишком красиво, нельзя. Ризван хотел видеть его таким, эта улыбка почти единственное, что в школе нравилось, что в принципе мальчику нравилось, даже снилось иногда. Одержимость ли? Или он просто хотел дружить. Но ничего не получалось. Каждый год всё дальше от этой улыбки. Саша не улыбался, когда смотрел на Ризвана. Его брови хмурились, а глаза сужались, губы поджимались, делая лицо злым. Однако... даже это выражение лица привлекательно, в нём было что-то настоящее, в нём было отношение мальчика к тихому вечно "новенькому" однокласснику. Ризван ненавидел его. Он краснел от злости и смущения, когда Саша со своими дружками Никитой и Антоном его достают, тыкают в спину ручкой, кидают ради забавы вещи по всему классу и бросают обидное слово. А чем старше, тем дурнее дети, злее, руки их развязываются, в голове сплетаются новые злые идеи. Вседозволенность ломает и развращает людей. — Не хочешь с нами покурить? — Я не курю. — Боишься мамы? Хахах, маменькин сынок. Ризван не понимал разницы между собой и такими же как он, кто тоже не пробовал курить, кто так же больше молчал и боялся криков учителя. Явно «не славянскую» внешность Ризван тоже имел не один. И не один он рос без отца. Саша цеплялся к Ризвану. У него был свой интерес. Так почему нельзя выражать этот интерес в форме дружбы? Почему издевки и тычки, смех, оскорбления? Ризван совсем этого не понимал. Чем больше он думал, тем больше находил в себе изъянов, заслуживающих всё это. Он мелкий. Тощий. Худой. Чурка. А мать его... самое обидное всегда было про мать. Ризван и слов таких раньше не знал. Прилетало не только ему одному. Половине класса доставалось всяких прозвищ от громкой тройки. Все смеялись. Шутка. Шутка. Всего лишь шутка... И все знали, кому прилетает больше, весь класс каждый день ждал очередного представления. Словно они в цирке. Ризван с замиранием в сердце тоже этого ждал. Однажды громкость интереса Саши убавилась до шепота, до разговоров в тёмных углах коридоров и раздевалок. — А кто тебе нравится из девчонок? Снежанна? Или Лизка? Вы с ней похожи. Оба тихие, мелкие и мерзкие, как мухи. Хахаха... Самый противный и частый вопрос звучал прямо в лицо. — А ты дрочишь? Наверняка, да. Саша позволял себе такие вопросы даже девочкам. Но их он спрашивал с мерзкой улыбкой и хохотом. А Ризвана одноклассники зажимали у дальнего окна раздевалки и расспрашивали о всяком, не давая уйти. Взгляд Саши всегда был злой, не насмешливый, а по-настоящему жестокий, обещающий расправу. Обещание это исполнилось. Ризван получил по лицу на заднем дворе школы. Восьмой класс. — Ну давай же! Ударь тоже, хули ты как девчонка?? Хотя даже девчонка вцепилась бы в ответ! Это правда. Девочки дрались ещё бешенней, дергали волосы, царапали лицо и руки. Не только друг другу, и Саша получал за свой поганый язык, и его дружки. Ризван не мог ударить одноклассника. Щека горела, но злость внутри, скопившаяся за последние годы, наоборот будто утихала. Так странно. Саша ударил снова. — ДЕРИСЬ! Давай дерись!! Тело окаменело, рука бы не поднялась. И силы неравны. Ризван был мелкий и тощий, "как папаша" — говорила бабушка. — Сука, как хочешь! Ризван думал, что весь он поломан. Он слышал хруст рёбер, пока по ним пинали, он прикрывал дрожащими руками голову чисто на инстинктах. Он позволял над собой издеваться, ни разу за все эти годы не сказав слово против. Может, это и провоцировало одноклассников. Неужели так сильно? До такой жестокости и ненависти? Ризван предпочёл бы знать причину. Хуже плакать в подушку и каждый вечер думать: за что? Ненавижу его. Хочу, чтобы он сдох. Чтобы умер. Хочу с ним дружить. Хочу, чтобы он мне улыбался. Так нравится его улыбка. Нравится. Нравится. Тепло. Так за что? Зависимость. Странное чувство. Добровольное и жестокое.

***

Девятый класс. Казалось бы, появляется разум и какие-то тормоза. Но, видно, не у всех. — Ризван! — Чего тебе? — Уф, че как зверь рычишь? — Вовсе нет. — Да-да. Домашку сделал ? Ризван молча отдает свою тетрадь, надеясь, что Саша заберет её как обычно и свалит, быстро перепишет и передаст обратно. Но Саша уселся на пустой стул рядом, занял большую часть парты своими локтями. Ризван практически не дышит рядом с ним. Словно за одно лишь дыхание получит издевку. Аккуратные пальцы сжимают ручку, быстро пишут красивым почерком уравнения. Саша не был двоечником и не был глупым. С физматом он справлялся лучше Ризвана. Но он был раздолбаем и практически никогда не делал домашнее задание. Только лохи его делают. У лохов можно списать. Прозвенел звонок, Саша дописал и вернул тетрадь. Но он остался рядом, даже когда учитель вошёл. Ризван не спрашивал. Он никогда не спрашивал, молча принимал, будто что-то взорвется, если он задаст вопрос. А может, взорвется он сам, и тогда повалит поток вопросов... За что? Почему? Тяжело дышать, тяжело весь урок думать о том, как-бы не коснуться случайно одноклассника. Тяжело, когда перед глазами мелькают картинки: ручка воткнута в руку насквозь, на белом листе лужа крови. Интересно, что у Саши в голове в этот же момент? Ризван часто думал об этом, очень часто. В конце урока Саша близко наклонился и прошептал на ухо. — На большой перемене в туалет. Какой ещё туалет... Ризван живо представил, как будет стоять там с мокрой головой на потеху одноклассникам и их приятелям, таким же гиенам. А Саша со злой ухмылкой будет смотреть. А может, что похуже... что? Изобьют? Это было возможнее всего. Часто у Ризвана не успевали сходить синяки. Что странно, их было не так много, ведь Саша оставлял их один, никому не разрешал больше бить. Мозг Ризвана от поведения одноклассника взрывался. Что это за внимание такое? Почему? У Саши вроде всё хорошо дома, он всегда в чистой выглаженной одежде, весь аккуратный, не то, что Ризван в мятом и в шерсти бабушкиных котов. Так почему Саша такой жестокий? Он избалованный кретин. Просто моральный урод, скучающий в школе. Иногда Ризван думал, что Саша и сам не знает ответ на вопрос. В его глазах нет ответа точно. Он не знает...он словно автоматически всё это делает. Будь Ризван девочкой, он решил бы, что нравится Саше. Хотя такой вариант ещё ужаснее. Ризван помнил, как его отец постоянно издевался на матерью, драки, ссоры, то мнимое спокойствие, то жесткие угрозы. Никакой девочке Ризван не пожелал бы внимания Саши. Никакой. Никому. Никогда. В туалете были Саша и его лучший друг Никита, которого Ризван не любил ещё больше. Правильно это имя часто имело негативный окрас и ассоциации у многих вызывало плохие. Одним словом... Никита. Он словно крыса. Скалится, ждёт свой кусок, точит зубы, и глаза у него мелкие тёмные. Сам весь холодный. Ризвана тянуло блевать от Никиты. Особенно, когда одноклассник в очередной раз хватает его за руки и тащит в кабинку у окна. Саша спокойно там ждал, черкая маркером грязные слова на стенке. Ну совсем ребёнок, никак не повзрослеет. Ризвана это отчасти радовало. Улыбка у Саши всё та же, и глаза, и черты лица. Такое... родное будто. Тёплое. Саша скосил взгляд на одноклассников. Никита обхватил Ризвана за шею и тесно прижал к себе, смеясь над ухом. — Ответь-ка. Тебе кто-нибудь нравится? — Снова? Я уже говорил, что никто. Саша усмехнулся, растягивая губы в тонкую улыбку. — Если тебе не нравится никто из девчонок. Значит, ты пидор, да? Ты пидор? — Нет! Я не такой. — Брось. По тебе же ясно. Ризван молча смотрел ему глаза. Что ясно? Саша резко изменился в лице и схватил Ризвана за шею. — Хочу... отпинать тебя. Разбить твоё лицо об унитаз. — Тогда сделай это. Наглый мальчишка рассмеялся и отстранился. — Фу! Не хочу марать руки. Ты такой мерзкий и гадкий. Это обиднее всего. Ризван верил этим словам. Но разве он виноват, что как-то не так выглядит? Что вызывает такие ассоциации у одноклассников? Он ничего не понимал. Он не понимал, почему Саша так себя ведёт. Почему смотрит так? Смотрит, как жестокие дети смотрят на щенка избитого ими же.