Light in the Dark

«Я ухожу». Произнести эти слова вслух было непросто. Неделями я думала о том, чего хочу от жизни. Жизни, полной ограблений и бегства с Зулемой, или обычной жизни с ребёнком. Я хочу этого ребёнка. Хотя последние почти два года были... слишком насыщенными, мне нужно остановиться. Я не смогу продолжать так жить и параллельно растить ребёнка. Это не сработает. В итоге я потеряю ребёнка. Или ребёнок потеряет меня. Я наблюдаю, как улыбка Зулемы исчезает, пока между нами потрескивает огонь. Она отводит взгляд, её губы искривляются. Она думает, как обычно — глубоко и обдуманно, о том, что я сказала и как на это ответить. — Что? — Всё это. Я хочу нормальной жизни. Это развлекает Зулему. Для неё «нормальная жизнь» — это работа за кассой, где я даже не могу использовать своё настоящее имя. После всего, что мы сделали, нормальная жизнь невозможна. Я знаю, что она права. Именно поэтому мне нужен новый паспорт, новое удостоверение личности и возможность покинуть страну. Зулема, как и ожидалось, воспринимает это плохо. Переводит разговор на туалетную бумагу и поворачивается, чтобы уйти. Я тоже разворачиваюсь и оставляю горящую машину позади. Ограбление ещё не завершено — нам нужно добраться до дома, каждый своим маршрутом. По пути я размышляю о последних нескольких годах. Как пусто и бессмысленно я себя чувствовала после выхода из тюрьмы. Как будто ничто не имело значения. Потом вышла Зулема — и впервые я ощутила... волнение и смысл. И это чувство только усилилось, когда мы начали работать и жить вместе. Мои мысли обрываются при виде мигающих синих огней впереди. Полицейская машина стоит у обочины, внутри двое офицеров. Я прячусь за кустом. Они всё ещё преследуют нас — идут по следу. Мне придётся развернуться и пойти по маршруту Зулемы. Надеюсь, она не попала в беду. Я ухожу в обход, избегая нашей отправной точки. Там, возможно, уже копы, около горящей машины. Я устаю. Всё, чего я хочу, — это душ, еда и сон. Надеюсь, Зулема уже в нашем трейлере, когда я туда доберусь.

***

Когда наконец подхожу к лесу, окружающему наше укрытие, я удивлена: Зулема сидит на поваленном дереве. Даже не курит — что странно. Просто сидит, уставившись в землю. «Хорошо, что ты здесь. На моём маршруте мне попалась припаркованная полицейская машина, пришлось вернуться и пойти по твоему пути», — я сажусь рядом с ней. «Я вымоталась. У тебя были проблемы?» — я поворачиваюсь к ней, но она смотрит в сторону. «Что случилось?» «Ничего. Иди домой и отдохни», — холодно и тихо отвечает Зулема. Я встаю — не чтобы уйти, а чтобы заглянуть ей в лицо. И ошеломлена: по её щекам текут слёзы. В последний раз я видела её такой после смерти Фатимы, когда боль ещё была совсем свежей. «Зуле! Почему ты плачешь?» «Как будто тебе не плевать! Уходи!» — Зулема смахивает слёзы. «Нет. Я не уйду, пока ты не скажешь, что случилось». «Да пошла ты!» Я вижу, что она злится — но не потому, что я здесь или что хочу помочь. «Ты плачешь из-за того, что я сказала, что ухожу?» — произнеся этот вопрос вслух, я осознаю, насколько он абсурден. Зулема бы не расплакалась из-за этого. «Почему ты меня бросаешь?» Что? «Что?» «Почему ты меня бросаешь?» — Зулема поворачивается и смотрит мне прямо в глаза. Её взгляд пронзительный. «Ты бросаешь меня и нашу жизнь? Тебе же это нравилось, не так ли? И… мне казалось, что последние месяцы между нами всё было по-настоящему хорошо». Она права. После событий в Новый год между нами всё действительно наладилось. Что-то изменилось той ночью. В наших отношениях исчезло напряжение и неловкость. С тех пор Зулема не была грубой, не провоцировала ссоры на пустом месте. И я тоже не подливала масла в огонь. Мы стали почти... друзьями. «Да, мне это нравилось. И правда, всё было хорошо. Просто... я хочу начать всё с чистого листа». «Но... нам же ещё не хватает пары миллионов. Потом мы сможем поехать куда угодно и начать сначала — вместе.» «Что? Вместе? Мы ведь изначально договорились, что в конце разойдёмся». «Мака... ты — единственный свет в моей темноте. Я... я не знаю, что буду делать без этого света. Я совсем потеряюсь. У меня ничего и никого нет. Мне ничего не нужно от жизни, кроме как быть на свободе с тобой.» «Зуле... Я не знаю, что сказать. Я не ожидала этого от тебя». Я смотрю, как Зулема встаёт передо мной. «Не уходи». «Я... Я не могу остаться». «Что мне сделать, чтобы ты осталась?» Зулема никогда не спрашивала, чего я хочу от неё. Её никогда не интересовали мои мысли и чувства — до этого момента. Я уже почти говорю ей о своей беременности, когда она нежно берёт моё лицо в ладони и целует меня. Наши губы едва касаются, она держит меня так бережно. Я раскрываю глаза от удивления. Неужели... у неё есть чувства ко мне? У Зулемы Захир? Наконец, я мягко отстраняюсь. «Зуле... Я беременна». Зулема медленно отпускает моё лицо. Она ничего не говорит — просто смотрит на меня. «Скажи что-нибудь». «Кто отец?» «Эм... Какой-то парень из бара». Зулема медленно кивает, и мы стоим в тишине. «Теперь ты понимаешь, почему я хочу всё это оставить? Если бы я не была беременна, я бы пошла с тобой до конца. Но я хочу этого ребёнка. Я уже не молода. Я не могу продолжать бегать от копов и пуль, пока во мне растёт жизнь. Мне нужно остановиться. Мне нужны новые документы и способ выбраться из страны». «Я понимаю...» — наконец отвечает Зулема, её голос едва слышен. «Я помогу тебе. Я ведь всё ещё должна тебе одного ребёнка». Зулема разворачивается и направляется в сторону дома. Оставшаяся часть ночи проходит в тишине. Мы едим, принимаем душ, и в конце концов я забираюсь в кровать и почти сразу засыпаю. Когда просыпаюсь спустя несколько часов, вижу, как Зулема сидит за столом и смотрит в ноутбук. Когда я встаю, она жестом зовёт меня. Она показывает несколько вариантов стран, куда я могла бы уехать. Также упоминает, что связалась с человеком, который может сделать поддельные паспорта. Я просто смотрю на неё, тронутая и благодарная. «Поехали вместе», — с усмешкой говорит Зулема. «Ты же не захочешь, чтобы я была рядом с твоим ребёнком», — я беру её за руку. «Моему ребёнку несказанно повезёт, если ты будешь его защищать», — отвечает она, глядя Зулеме в глаза. «И потом… рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. И… за эти два года ты стала самым важным человеком в моей жизни. Я не знаю, смогу ли жить без тебя. Поехали со мной, Зуле». Я поглаживаю её руку большим пальцем, другой рукой касаюсь её щеки. Вглядываюсь в её глаза и целую — мягко и медленно. К моему облегчению, Зулема отвечает на поцелуй, обнимает меня — одной рукой за талию, другой — за шею, углубляя поцелуй. Когда наши губы отрываются друг от друга, мы остаёмся лбами прижатыми, с закрытыми глазами, впитывая момент и тепло друг друга. Если бы только мы признались в чувствах раньше. Но с другой стороны... если бы это случилось тогда — я бы не ждала ребёнка сейчас. «Поехали со мной», — шепчу я. «Я поеду с тобой», — отвечает Зулема. Я не помню, когда в последний раз всего несколько слов делали меня такой счастливой.